США, ШТАТ МЭН, ХЭЙВЕН // ДЕРРИ 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь

— из-за событий в мире, вернулись в камерный режим — и играем. 13.03.2022выходим из спячки — запускаем рекламу и пишем посты!
пост месяца от Emily Young Рядом не было никого, кто был бы ей хоть сколько-нибудь близким, и это чувство зарождало болезненную пустоту внутри нее...
нужные персонажи соулмейт, два в 1

Q1 [12.04.20] — ГМ Q1 [14.04.20] — Дэниэл Q1 [10.05.20] — Дани Q1 [18.05.20] — ГМ Q1 [31.05.20] — Ал

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [16.07.2020] haven, nightcall


[16.07.2020] haven, nightcall

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/645138.jpg

Renji the Moon — Torkel the Sun
16. 07. 2020 • ночь • квартирный комплекс Истэнда, Хэйвен


I'm giving you a night call to tell you how I feel

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-23 10:16:40)

+2

2

- Что за фигня, чувак?! - Ян, как обычно был недоволен.
- Наработки на новую песню. - Голос Ренджи, как обычно был ровным и спокойным.
- Какие, к черту, наработки?! Ты должен был прислать уже готовый материал, эй!
Ренджи флегматично, едва заметно вздохнул и перевёл взгляд в окно, делая глоток потеплевшего питьевого йогурта. Сквозь ветви деревьев вдалеке можно было разглядеть нервно подмигивающую неоном вывеску секс-шопа.
- Ян, спокойней. - А вот к эмоциональным фееричным выпадам Яна, наконец, подключился и Джер - что-то поздновато, наверное, ждал, пока их лидер распалится чуть больше, чем обычно. Эти парни ловили определённый кайф с данного эмоционального сотрудничества, так что никто не оставался в накладе.
- Да, твою ж мать, чувак! Меня достало твое своеволие! - Ян каждый раз так ругался, и, по сути, имел на то полное право, ведь Ренджи в самом деле временами срывался, не удосуживаясь что-либо объяснить. - Ты уехал посреди записи альбома! Ещё в январе! Прислал всего несколько файлов вместо полноценного материала, а в марте так и вовсе пропал! Какого хрена? А теперь выходишь на связь! Н А К О Н Е Ц - Т О, о спасибо Господи Иисусе! - И Ян театрально всплеснул руками, а после резко придвинулся к монитору, тыкнув пальцем в квадратик экрана, где был Ренджи, - И что?! Отсылаешь нам всего лишь Н А Р А Б О Т К И?!
- Ян, ну тише…
- Да отстань! Чувак, ты явно темнишь! Решил ударился в солуху?
- Я не мог работать - у меня была травма.
- Знаем мы твои травмы! Что на этот раз?!
- Пальцы были сломаны.
- Ой да что ты?! Всё, блять! Ты уволен! Меня достало это!
- Ян, ты что?! Наша группа без него…
- Хорошо.
- Рен, стой! - Но узнать, что скажет Джер, Ренджи не сможет, потому что отключает видеоконференцию. Он и без того в курсе, что ничего нового не услышит. И даже с учетом того, что именно Ренджи был фронтменом группы, что писал практически всю музыку и лирику, ответственно следил за работой менеджера и самими парнями во время туров, короче говоря, делал практически всё, главными все равно были Ян и Рё, ведь именно они и собрали «doom» несколько лет назад - ещё до прихода Ренджи.

Рё: ты же понимаешь, что всё в силе?

А вот и самый хладнокровный, самый молчаливый парень из их четверки не заставил себя долго ждать, прислав сообщение - даже Ренджи с ним не сравнится со своей таинственностью и закрытостью.
Он отправляет лишь короткое «да» и делает ещё один глоток. Лёгкий вздох тонет внутри уже полупустой бутылки. Ренджи снимает наушники и вновь отправляет свой взгляд к незакрытому окну. Поздний вечер плавно переходил уже в тёплую ночь, а временами заглядывающий в его темную квартирку ветер приятно укутывал своими ласковыми объятиями. Где-то взвыла собака, а неподалёку смеялась молодежь. Сразу захотелось выйти пройтись под загорающимися звёздами, вот только….

Этажом ниже раздался грохот - будто кто-то кинул что-то из мебели прямо в стену, - нечто разлетелось звонкими осколками, а следом послышалась брань между мужчиной и женщиной. Ренджи прекрасно знал, чем закончится их ссора через несколько минут. И было в этом что-то этакое: извращенно тёплое и заводящее. Что это? Прошлое дает о себе знать? Или на него и впрямь подействовал этот не сказать, чтобы очень уж приятный разговор? Или….

Он скучает?

Ренджи поднял взгляд на потолок, испещрённый узором трещин, облупившейся
и серой от времени краски, очагами неубиваемой плесени и пятнами старых подтеков - да, эта квартирка ничем не краше той, что располагалась над ним, но времена вряд ли знавала получше, разве что, когда дом был только-только сдан новым жильцам. Но именно эта разрозненная атмосфера унылости Ренджи и понравилась. Она казалась по-своему уютной и самобытной. Он не был избалованным мальчиком, а из-за миссий чистильщика временами проводил и по несколько недель в ещё более непригодных для жизни условиях, по сравнению с которыми данный квартирный комплекс являлся самым настоящим президентским люксом в самом дорогом отеле в каких-нибудь Эмиратах. Так что зря Токи так переживал о комфорте своей Луны. Но самое главное в выборе данного жилья был, конечно же, он - его Солнце.

Ренджи прислушался - тихо. Наверное, Токи уже спит. Скорее всего так и есть, ведь завтра пятница, а ему работать с самого утра. Может, стоит однажды тайком посетить службу - сесть где-нибудь так, чтобы можно было достать взглядом хотя бы до черновласой макушки. Нет, не получится - это же придется устраиваться в первых рядах и сидеть лицом ко всем пастве, а спиной к пастырю и чувствовать его смрадное дыхание чуть ли не затылком. Нет, спасибо. Впрочем, Ренджи будет достаточно слиться с тенью на самой последней скамье, как раз под балконом с органом, и слушать каждой клеткой своей плоти и сознания проникновенную, сильную по своей природе музыку, что рождают любимые пальцы. Да, так куда более интимно и больше в духе Безликого.
И потом так же незаметно исчезнуть из церкви, чтобы Токи даже не догадался, что послушать его приходила Луна.

Глаза с непривычки - не носил цветные линзы уже целый месяц - вновь заболели, и Ренджи закапал капли. Ради созвона с коллегами по группе ему пришлось вновь спрятать свой истинный облик - он только для Солнца и того мира, в котором Солнце живет. Отложив бутылек, Ренджи потянулся к смартфону. Хотелось позвонить, представить заспанный образ Токи, услышать его голос, почувствовать шумное дыхание…

«Шумное?» - Осознание кое-чего лежащего буквально на поверхности из предыдущих созвонов прошлого месяца слишком откровенно и внезапно ударило в голову. Ренджи закусил нижнюю губу и расплылся в коварной улыбке. Тут же поднявшись из кресла-качалки, он в несколько быстрых шагов оказался на кухне - общая обстановка здесь была такой же, что и в квартире Токи, - закурил и начал возиться с телефоном под доносящиеся снизу громкие звуки очень эпичной ссоры.

Спишь?

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/t252203.jpg

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/t444203.jpg

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/t592374.jpg

А сейчас?

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/t423001.jpg

Я проголодался. Может, сообразим на двоих?

У меня тут соседи снизу так громко стонут….. Обалдеть..…

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-22 19:22:41)

+1

3

Daft Punk - The Son of Flynn
Церковные стены окрашены рефлексами неона. Красно-голубые змейки с вывески магазина напротив вспыхивают ещё до того, как заканчивается вечерняя литургия, а Токи переставляет последний регистр в органе. Современность через дорогу от архаики скалится сероватой улыбкой из битого кафеля ー ему всё равно, как давно была уложена плитка в кафе паназиатской кухни на противоположной стороне улицы; горячий цех был там же, в зале, а все движения поваров виднелись как на ладони. Город сонно подглядывал за своими обитателями сквозь загорающиеся впадины окон. Улицы были пусты ー впрочем, светофор на перекрёстке всё ещё горел сменяющимися лампочками с красного на зелёный через жёлтый. Токи без разницы ー он неторопливо переходит дорогу там, где хочет пройти, игнорируя облупившиеся светоотражающие полосы пешеходного перехода.
[indent]Луны не видно. Похоже, прячется за густотой облаков. Токи шумно выдыхает, недолго топчась на отбитом бордюре, который зачастую мог позволить себе занять, если места в зале было недостаточно. Хозяева, кажется, хотели сделать уличные стойки для посетителей, но тротуар оказался слишком узким для этого и администрация города добро не дала. Жаль ー хоть и не сильно: Токи не был единственным, кто не нуждался в столах и стульях, чтобы похлюпать острой лапшой с креветками и двойной порцией соуса шрирача. Пиво, правда, пить нельзя, но если сунуть бутылку тайского Tiger’а в пакет, то всё становится возможным.
[indent]Его узнают и приветствуют ー имя “Токи” запомнить легко; его спрашивают, как прошла служба ー он отвечает “это была литургия”; его спрашивают ー” как обычно?” ー и Токи, чуть помедлив, говорит:
[indent]ー Можно две порции?
[indent]ー И пива, герр Токи, тоже два?
[indent]ー Четыре. О, и Бан Бао, парочку.
[indent]ー Сию минуту, герр Токи!
[indent]Только азиаты могут произносить официальные обращения с таким ушлым панибратством ー Токи находит это по-своему очаровательным. Народу немного, и за его заказ берутся сразу ー “на вынос?” ー “да, спасибо” ー на улице по-июльски жарковато, но в кафе из-за распалённых плиток и шкварчащих воков ещё жарче. От этого почему-то становится не по себе и он думает, что нужно будет сполоснуться. Но зачем?
[indent]Он ведь просто хочет поболтать. Просто увидеть ー без продолжений и недомолвок; он несколько устал, рука всё ещё болит, а готовить сегодня душа не лежит, в то время как найти предлог, тем не менее, хотелось. Может, глуповатый, может, неуместный и не в традициях гостеприимства ー раз зовёшь к себе, то и корми своим ー и в голову закрадываются сомнения сразу после того, как Токи прикладывает карту к терминалу. Странно всё складывается ー он никогда не умел делать первые шаги, проявляя ужасную инертность во взаимоотношениях, но если раньше в этом умении просто не было нужды, то теперь Токи испытывает ужасную неловкость от любого своего телодвижения, сомневаясь в их правильности.
[indent]Он забирает аккуратно расфасованный по коробочкам заказ, и отдельно коричневые бутылки пива в пакете со скалящимся оранжевым зверем ー его не видно из-за противоударной мягкой сетки, надетой поверх этикеток. Попрощавшись и кинув немного мелочи в покоцанную розовую плошку из пластика, Токи отправляется быстрым шагом домой ー чтобы не остыло.
[indent]Час довольно поздний, но в заднем кармане жужжит телефон, когда Токи разувается и проходит на кухню с пакетами ー тот, что был с едой, сразу же закидывается прихватками и полотенцем сверху. Пиво, звякая, отправляется в холодильник ー впрочем, одна бутылка находит своё место на обеденной столешнице ー металлический свет ртутных ламп чуть режет глаза, расслабившиеся после малиново-красного приглушённого освещения кафе; и потому Токи сначала не может поверить своему зрению, когда открывает вкладку входящих сообщений.
[indent]Машинально вздёрнув крышку об исцарапанный край стойки, Токи прикладывается к бутылочному горлышку, делая короткий глоток. Пролистывает ещё раз ー глоток побольше, не отрывая взгляда от экрана; и, в конце концов, отставив пиво в сторону и отложив телефон, не поставив на блокировку, в чувстве удушья снимает чёрную влажную водолазку. Стоит включить потолочный вентилятор ー но вместо этого Токи почти бездумно жмёт на иконку звонка и прикладывает гаджет к уху.
[indent]>“Спишь?”
[indent]ー Нет, не сплю, только что пришёл с работы, ー без приветствий и долгих вступлений ー голос звучит чуть басовито, и Торкель снова берётся за бутылку, желая промочить горло получше. Наверное, на том конце провода слышно тихое, но звенящее бултыхание жидкости в стеклянной таре.
[indent]>“У меня тут соседи снизу так громко стонут….. Обалдеть..…”
[indent]ー На первом этаже ー это чета Да Сильва. Ссорятся и мирятся так, что стены дрожат. Ну, ты знаешь.
[indent]Хочется добавить в монотонную речь, под которую, наверняка, впору было уснуть до утра, хоть каких-то эмоций. Радости, усталости, соседского возбуждённого осуждения ー но Токи, как всегда, звучит бесцветным нейтралитетом.
[indent]В сознании всплывают фотографии, от которых бросило в жар и из-за которых бадлон из тонкой синтетики валялся потным комком возле двери в кладовку. Тихо вздохнув, Токи говорит раньше, чем успевает подумать, что именно лучше будет сказать.
[indent]ー Классно выглядишь. Я очень соскучился.
[indent]Он прикладывает холодное стекло ко лбу. Дыхание отчего-то сбивается, как у подростка перед первым свиданием ー радость и тревога тесно переплетаются, смешиваясь единой желейной массой,  что сейчас наполняла Токи, как монтажная пена ー зазоры между оконной рамой и стеной.
[indent]ー Ты сказал, что проголодался. Я тут подумал… Ммм… ー он делает заминку и, прижав телефон к уху плечом, засовывает руку под полотенце, чтобы потрогать, насколько тёплый заказ. Одёргивает пальцы, чуть шикнув от неожиданности ー надо дать чутка остыть.
[indent]ー Ты ведь не сильно занят сегодня ночью?
[indent]И, всё же, охолонуться под холодным душем хочется всё сильнее.

+1

4

Он ещё никогда не соблазнял кого-то с помощью еды, а тем более фотографий еды. И никогда ещё никому не посылал свои фотографии, а тем более столь откровенного характера. А потому сейчас очень волновался.

А вдруг Токи не поймёт его намёков? Но как тут можно не понять, он же всё-таки не святой несмотря на то, что работает в церкви.
А вдруг подумает, что Ренджи - слишком уж развязный парень и вообще ведёт себя абсолютно непристойно? Нет, Токи как раз-таки относится к нему, как к кому-то чистому и невинному - уж так показалось.
А вдруг решит, что Ренджи так со всеми? Но он ведь говорил, что настоящие отношения у него впервые.

- Черт возьми, ну ответь хоть что-нибудь! - Прошептал он в порыве нервного возбуждения и сделал глубокую затяжку до самого фильтра - благо от сигареты и без того оставалось совсем чуть-чуть.

Как же подобные - столь личные - первые шаги переживательны. Особенно, когда ждёшь реакций или ответа.

«Наверное, всё же спит.» - Несмотря на волнение Ренджи улыбнулся, чувствуя, как нежность разливается по жилам ласковым приятным теплом, стоит только подумать о своём Солнце. Остаётся надеется, что Луна подобным интимным жестом не разбудила своё чёрное светило.
Он обошёл барную стойку, возвращаясь к своему «рабочему месту», и одним глотком допил йогурт. Спать в столь ранний для себя час Ренджи вовсе не хотелось, хотя по идее следовало бы начинать менять свой образ жизни, а посему он отправился в ванную комнату, по пути решив заодно поразмышлять чем же тогда заняться. Над наработками или сочинительством музыки не поработаешь - слишком поздно, чтобы браться за гитару. Рубиться в какой-нибудь файтинг настроения не было. Что-нибудь смотреть тоже. Можно было бы заняться сведением практически готового нового трека, который он не отправил пацанам, но Ренджи опасался, что даже через студийные наушники услышит красноречивые голодные стоны четы снизу. Везёт же кому-то…

Выкинув в мусорное ведро бутылку от йогурта, он включил кран, чтобы ополоснуть руки перед тем, как снять линзы. И уже было достал контейнер, потянулся вытаскивать первую, как вдруг в «стонущее и ахающее» пространство темной квартиры плавной манящей мелодией проник лиричный гитарный проигрыш, а через несколько секунд к нему прибавились барабаны и более мощные риффы. Ренджи от внезапности и непроизвольного испуга - прошла всего неделя для восстановления изрядно расшатанных нервов - чуть не тыкнул себе пальцем в глаз. Было бы «весело» оказаться без левого ока, благо, если временно - вот тебе и непроизвольной косплей на самого себя в четырнадцатилетнем возрасте.

- Черт, черт, черт! - Быстро захлопнув контейнер, он выбежал из ванной комнаты. И если в квартире Токи особым капризным характером владела дверь в ванную, то в этой строптивым был пол! Старая паркетная доска с годами настолько истерлась, что превратилась в самый настоящий каток, и заворачивая в коридор, Ренджи чудом успел ухватиться за дверь, чтобы проскользить не носом вперёд, а после впечататься головой в барный стол, а все-таки остаться на ногах и встретить жаркие болезненные объятия мраморной столешницы своим крепким прессом, который красовался сейчас в сообщениях Торкеля. Стены уже дрожали от грохота музыки, а квартиру вовсю разрывал инфернальный экстрим-вокал Уилла из Lorna Shore, вопящего про просьбу к Азраил забрать его в ад. Наверное, сейчас ад пришёл в каждую квартиру, что располагались вокруг этой - Ренджи так и не понял, насколько здесь распространяются звуки. Иногда он слышал, как в другом конце коридора скрепит лифт или орет ребёнок в предположительно вообще другом конце дома, а иногда из ванной комнаты не слышно было даже, что играет у тебя с ноутбука за дверью, и довольно громко играет, надо признать.

- Да! - Тяжело дыша и даже не успев прочитать имя звонящего, хотя нутром чувствовал, что это был именно Токи - сердце заходилось в бешеном темпе, рискуя сорваться в пропасть: и не только из-за этого небольшого спринта с препятствиями на короткую дистанцию.

- О! Так поздно. - Пытаясь восстановить сбитое дыхание, Ренджи улыбался, как идиот, сложившись на барной столешнице и держась за неё, как утопающий за обломок бревна. Надо будет, наконец, уже узнать весь распорядок дня своего парня и запомнить его! Аж неловко немного стало.

- Да уж, горячие ребята, с ними точно не уснёшь. Ха-ха... - И как в доказательство того, что кто-то только что проснулся из-за громких звуков, послышался возмущённый бас на нечленораздельном матерном, а следом и недовольные стуки по батарее чего-то явно крупного и металлического. Судя по голосу, это все-таки не чета Да Сильва, а некто, кому инфернальные звуки из ада пришлись чуть меньше по душе, чем греховные стоны любящихся соседей. Наверное, кто-то слишком переживает, что и впрямь может попасть к чертям на бесконечные БДСМ-ные вечеринки.

Но даже эти вопли местного недоразвитого контингента не могут перекрыть эмоционального трепета и искренности чувств, которые слышит Ренджи в ещё только пару мгновений назад монотонной речи своего Солнца. Стоит только тому признаться, что он очень соскучился, как Луна трепещет пуще прежнего, но в ответ всё же молчит, давая возможность высказаться до конца. И закрывает тут же рот рукой.

«Боги…» - Он что, не понял намёка? Это так очаровательно! Или же наоборот понял и теперь подступается к предложению сообразить на двоих? Или что-то ещё? И каким бы случай не был, Ренджи слишком четко понимает вдруг, как его чувства бесконтрольно растут и крепнут, разгораются будто неистовый голодный костёр на ветру, будто густой румянец на щеках безнадежно влюблённого неопытного мальчишки перед субъектом своего вожделения.

- Прости… - только и успевает выдохнуть в трубку, прежде чем нервно отключить вызов и впечатать горячущее от переизбытка эмоций лицо в ледяную поверхность фальшивого исцарапанного мрамора.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

На фоне опять заходятся стонами и криками чета Де Пальма - или как их там? Вот это выдержка у мужика - они трахаются ежесуточного и не по одному разу да ещё и так долго. Вот уж право слово можно позавидовать.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

- Черт возьми… что же я творю?!
Что это? Слишком сильные эмоции? Слишком их много? Испуг из-за их переизбытка или из-за чего-то ещё?

И Ренджи отлипает от столешницы, шумно выдыхает, хватая смартфон, роняет - пальцы заходятся в таком треморе, что, пожалуй, стоит задуматься о каких-то успокоительных лекарствах, а не просто лишь своих снадобьях, пусть и всегда безотказно действующих. Он быстро тыкает на «sol min» в списке последних входящих и нервно стучит пальцами по ламинированной поверхности барного островка.

- Прости! Я… - Не успевает даже подумать, что говорить, стоит только услышать голос Токи на другом конце, - я вдруг переволновался. Черт. Это так тупо. - Нервно смеется и жуёт губу, глядя в угадывающиеся узоры фиолетовой леопардовой шкуры на полу. - У тебя какое-то предложение? - Надеясь, что Токи после такой выходки не пошлёт его куда подальше. Какие бы странности у обоих не были, но такой вот прерванный звонок да ещё и с этой чертовой генетической формальной вежливостью, которую из него и клещами не вытянешь, в столь важный момент принять может не каждый.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-25 01:58:37)

+1

5

Картонные стены не позволяли остаться в одиночестве. В картонных стенах не спрятать свои скелеты, по крайней мере, надолго ー скрюченный в диване труп начнёт вонять, на шум включённой вытяжки тонкий застенок неминуемо разразится нечленораздельной американской руганью. Токи чувствовал себя в стенах истэндского квартирного комплекса голым крысёнком, помещённым в стеклянный куб с дырочками для воздуха ー но с недавнего времени всё изменилось. С тех пор, как Ренджи переехал на нижний этаж, в квартиру 202, похожую на триста вторую как сестра-близнец, Токи чувствовал непозволительную толщину стен и их вопиющую непрозрачность.
[indent]Впрочем, ему было бы достаточно, чтобы прозрачным был только пол.
Оборвавшаяся линия вызывает недоумение. Оторопело похлопав ресницами и тупо впялившись в иконку сброшенного звонка, Токи сглатывает слюну с горчащим привкусом тайского лагера. В пустом желудке уже сворачивается тёплой каплей первый признак опьянения ー лёгкое беспокойство и с чуть ошалевшим мозжечком, посылавшим первые, практически незаметные волны иллюзии неровного пола под ноги. Токи переводит взгляд с телефона вниз, будто надеясь, что сквозь выщерблины в потрескавшемся кафеле сможет увидеть тёмную макушку этажом ниже, но наваждение быстро пропадает. Отставив бутылку на столешницу, Торкель пишет:
[indent]> Ты как?
[indent]> У тебя всё хорошо?
[indent]> Мне спуститься?
[indent]Не прочитано. Значок онлайна не висит. Токи нервно прикусывает нижнюю губу, не зная, как ему лучше поступить и стоит ли вообще хоть что-то предпринимать ー ему всё ещё сложно принять своё качественно новое положение в чужой жизни. Он никогда и никому не был парнем или другом ー некоторое время для него подобные наименования звучали чем-то противоестественным и вызывали тошнотворное отторжение, теперь же на их место встала неловкость вместе с осторожностью на грани паники. Как бы не разбить то хрупкое нечто, что выстраивалось хрустальной паутинкой между ними и лишь чудом не было задавлено ни временем, ни расстоянием, ни амнезией, которой страдают почти все взрослые люди.
[indent]Он наворачивает один нервный круг по периметру стойки. На второй, впрочем, зайти не успевает ー телефон жужжит тремя короткими сигналами, после которых Токи подлетает к трубке и прислоняет её к уху.
[indent]ー Ренджи? Ты в порядке?
[indent]Ответ будто пролетает мимо ушей, неся в себе главный посыл ー он в порядке. Ни внезапного сердечного приступа, который в нынешнее время, как известно, только молодеет, ни какой-либо ещё бытовой банальщины, вроде той, когда случайно режешься о край бумаги. Токи снова сглатывает и чуть заметно улыбается ー и улыбку эту можно почувствовать даже сквозь его неумелую топроную речь.
[indent]ー Я хотел просто поболтать. Мы давненько не виделись, кажется… ー два дня? Три? Он не знает, но ощущается как чёртова вечность ー дни эти, точнее, ночи, растягивались густой приторной патокой, заливая тревогой уши. Вдруг, передумал? Пожалел о своей откровенности и теперь молчит, решая, как бы корректнее забрать свои слова назад? Токи умел быть ненавязчивым ー подчас, настолько, что это больше было похоже на искреннее безразличие.
[indent]ー И увидеть тоже хотел.
[indent]Хмель даёт в голову увереннее ー Токи за несколько минут оприходовал уже чуть больше половины бутылки, и в ближайшие мгновения он опрокинет её в голодный желудок полностью. Язык чуть развязывается, чувства ー следом за ним. Окна бликуют фламингово-розовой вывеской магазина для взрослых, сверкавшей в ночи вульгарным обращением на “ты” ー но Токи чувствует, что эта похабщина не имеет ничего общего с его Ренджи. С его ласковой страстной Луной, чей иногда по-детски открытый целомудренный взгляд очень легко вязался аккуратной кистью, запущенной под резинку домашних штанов свободного кроя. Там, за завесой мыслей Солнца, кулак двигался тантрически размеренно, а вишнёвые губы ещё не успели округлиться сочной буквой “О”. Пустая бутылка с грохотом летит в мусорное ведро ー шум, наверное, слышно через стену, но ему это безразлично. Токи уходит в гостиную, намеренно наступая на самые скрипучие доски настила, чтобы Ренджи мог проследить его маршрут. Мысли насильно тают, запихиваются в карман ー туда же, куда Торкель порекомендовал себе мысленно засунуть свои же чуть потяжелевшие яйца.
[indent]ー Я хотел предложить тебе поужинать. Только я и ты.
[indent]Так оно и было ー без грязных намёков и подводных камней. Поужинать вместе, может, выпить, если Ренджи не откажется, может, посмотреть вместе какой-нибудь фильм, в тишине или же в праздной болтовне ー неважно. Он ведь уже заплатил свой кредит одиночества перед своим проклятьем, неужели, он не может теперь провести невинную и уютную ночь с тем, кто ему так дорог? И кто теперь был записан у него в телефонной книжке как “måne min”.
[indent]ー К тому же, у меня есть, что тебе предложить.
[indent]Он тяжело валится на диван, кладёт голову на подлокотник и прикрывает глаза, рисуя перед глазами чужое улыбающееся лицо ー и улыбается в ответ.
[indent]ー Но если ты занят или не хочешь ー я понимаю. Мне просто хотелось услышать твой голос.
[indent]Правда в том, что Торкелю много чего хотелось. Он многое мог позволить себе в своей голове ー такое, отчего сердце заходилось восторженным трепетом, а кровь отливала вниз. Всё-таки, как ни пытайся отвертеться от своей человеческой природы, видя в объекте своей тёплой привязанности прекрасное трепетное создание, что когда-то давно потянулось к нему призрачной белёсой тенью, а тело всё равно просит ー чтобы тепло, нет, чтобы жарко, чтобы ритмично, глубоко, сильно.
[indent]Но прерванный разговор настораживает и заставляет спуститься с небес на землю ー не слишком ли он давит и гнетёт своим присутствием?

+1

6

Они не виделись почти четыре дня. Двое суток Ренджи, как и подозревал, проспал, занимая большую часть и без того небольшой гостиной, мешая комфортному свободному проходу. Но Токи всегда был столь осторожен и внимателен, что его наглый гость ни разу так и не проснулся. По-крайней мере, полноценно.

Лишь несколько раз Ренджи подходил к тонкой грани между реальностью и сновидениями, в которых мелькали ставшие за последние месяцы привычными, окрашенные в кроваво красный кошмары об уничтоженном клане якудза, что когда-то держал в страхе целый штат, впоследствии превратившись в легенду теневого мира и страшную сказку на ночь для непослушных детей.

Или же тревожными вспышками вклинивались отголоски мутных картинок с едва разборчивыми голосами, образуя некое подобие старого кино через экран поломанного телевизора, что работал с перебоями. Темная каморка сквозит несуществующими щелями, тело обдаёт горячим теплом живого огня, а на искореженных затертых лицах пляшут отблески пламени. И все они возвышаются над ним, загнав в центр круга, хохочут нарастающей какофонией из потусторонних звуков и слов.
«Младенец-кровосос!»
«Выпей крови!»
«Поцелуй!»

То вот он убивает кого-то, даже не понимая кого и за что. Чужое тело невозможно быстро гниет прямо на руках, не успев даже достонать песнь агонии в предсмертных муках. Оно распадается прямо на глазах, обращается в чёрную плотную слизь, что начинает щипать кожу и впитываться через поры. И теперь ужас овладевает Безликим - он знает, что это уже течёт по его жилам, и он вот-вот так же исчезнет. Мучительно страшно от предвкушения смерти, которой он не хочет. Он тянет беспомощно руки к темному силуэту напротив, он хочет что-то сказать, но не может. Лишь слышит тихое «прости», полное раскаяния и боли, за мгновение до…

Но стоит только судорожно схватить воздуха непослушным ртом или исчезнуть в темной непроглядной пустоте, как он слышит тихую ласковую музыку, что проползает сквозь ледяные чёрные коридоры солнечной змейкой, пробирается шустрой ящерицей или врывается золотистой птицей, убаюкивая и укутывая тёплыми объятиями. И эти короткие переходы из миров сна в тот, что считался реальностью, превращались в одни из самых сладких мгновений, которые Ренджи помнил до сих пор, спустя половину недели и лелеял, как нечто драгоценное.

Он тоже соскучился! Начинал скучать уже после сброса звонка или выхода из чата. Он вслушивался в стоны половиц этажом выше, в звуки переставляемой посуды или скрип дивана. Он улыбался ворчливому гудению старых водопроводных труб, позволяя себе взращивать мысли и желания разной степени горячности. Однажды даже оказалось, что они одновременно принимали душ, а как-будто вместе, что породило фантазию ещё более интимного характера с применением рук и шланга. Он часто думал о том разговоре на кухне, пытался сосредоточиться и разобраться с прошлым, прийти к настоящему, но неумолимо утопал в воспоминаниях об их жарком единении и своих ощущениях, лелеял образы возбужденного Солнца и вновь и вновь ублажал сам себя, когда совсем уже не было сил терпеть и сдерживаться, подстегиваемый громкими стонами соседей снизу.

А ведь Ренджи тоже был бы непротив поговорить, просто болтать о всякой фигне или увлечённо обсуждать что-то касаемо музыки. Смотреть какие-нибудь лихо перекрученные интеллектуальные мистические сериалы про выживание или глупые ужастики, чтобы ненароком нервно материться на японском и дергаться в сторону Токи каждый раз, когда на экране происходила бы очередная внезапная дичь, потому что нервишки ни к черту. Он мечтал бы просто засыпать рядом, даже если сидя на полу, прислонившись к дивану, обняв за талию и положив голову на плечо. Чтобы чувствовать чужое тепло и размеренное чужое дыхание на своих волосах, ощущать себя в полной безопасности и гармонии.

И поужинать бы хотел. Вот прямо сейчас! Лишь бы рядом. Даже, если смотреть на Токи издалека.

Но он сделал такую глупость…. Ладно отправил свои фотографии, но та провокационная фотка с пошлым подтекстом из интернета и предложение сообразить на двоих. Особенно после слов Токи, который, похоже, вкладывает в них абсолютно невинный посыл без каких-либо двойных намёков….

Как? Как теперь разрулить этот неловкий момент и столь затруднительную ситуацию, в которую сам себя же и вогнал?

Ренджи кусал губы, всё ещё разглядывая посеревший страшный потолок в том месте, где находился диван Токи. Конечно же, Ренджи проследил взглядом за его маршрутом, цепляясь за звуки старых половиц, а после и тяжелого выдоха дивана, когда Солнце на него завалился. Всё же определенно огромное спасибо домоуправителю, что предложил квартиру 202 - слышать и ощущать Токи буквально над собой было чрезвычайно волнительно и потрясающе - будто они подглядывали друг за другом, будто оказывались в шкурах друг друга, будто ощущали друг друга.

- Я хочу. - Отозвался, наконец, твёрдо и решительно, всё ещё сверля дыру в потолке, - иначе стал бы присылать фотографии со столь пикантным намеком? - В голосе послышалось лукавое веселье, Ренджи отлип от столешницы и обошёл островок. Была бы в его руке трубка стационарного телефона, кокетливо накручивал бы сейчас пружинистый провод на палец, пока добирался до своего дивана, который пару дней назад передвинул прямо под диван Токи, хоть и продолжал спать рядом на полу - на футоне.

- Кстати, спасибо. Они только для тебя, - Ренджи хотел сказать, что они только для его парня, но отчего-то побоялся, будто невидимая рука сжала горло, - наверное, тревога и нежелание доставить хоть какой-то дискомфорт своему уникальному парню с кривыми эмоциями и сложностями со сближением. Но, надо признать, Токи делал столько всего, что любой бы обзавидовался получаемому Безликим вниманию, заботе и искренности чувств.

- Чтобы скрашивать твои одинокие холодные ночи, - нарочито томно выдохнув, протянул Ренджи, устраиваясь в диванных подушках на спине, неотрывно взирая в потолок. - Я сейчас… лежу прямо под тобой. - Шепча совсем низким тягучим тоном, он специально поерзал на диване так, чтобы Токи услышал пронзительный скрип старых пружин - тот был действительно очень громким.

- Ты слышишь соседские стоны? - На шумном выдохе. - Как думаешь, я был бы жарче и громче? Представь, что шепчу тебе сейчас это прямо в ухо, а потом медленно обвожу его языком, впиваясь пальцами в плечи.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-26 02:49:39)

+1

7

Ему нравилось охранять сон Луны. Это было правильно и в нужном порядке вещей ー пока спит одно светило, другое несёт свой чуткий дозор. Разумеется, с астрономической точки зрения это было глупо и неправильно ー кто угодно в современном мире скажет, что ни Солнце, ни Луна никогда не спят, и пока один дарит свет на одном конце мира, другое освещает планету на другом. Но Токи нравилась мифологическая абсурдная мысль об их взаимодополняемости ー а потому делал всё, что в его силах, чтобы Ренджи хорошенько отдохнул.
[indent]Музыка играла тихой трелью в его квартире днями напролёт. Переливы гитары днём и успокаивающая трель синти по ночам ー никто из соседей, кажется, даже этого не услышал, либо их это не беспокоило, а потому жалоб в виде ударов кулаком по двери и гневных выкриков не поступало. Разумеется, музыка прерывалась ー службы длились дольше любой пластинки, но стоило Торкелю вернуться, как создающие настроение мелодии вновь струились невидимыми потоками, заполняя маленькую серенькую гостиную. Спал он всегда на небольшом возвышении от Ренджи, неся с дивана даже так свою добровольную сонную службу ー и в качестве платы крадя у парня по короткому поцелую в щёку перед уходом на работу.
[indent]Воспоминания об этом разливаются в солнечном сплетении духовочным жаром. Душе становится неожиданно тесно в капризном тугом теле, таком неподатливом, неотзывчивом, не научившемся понимать роящиеся в нём переливы чувств. Токи кажется, будучи в плену лёгкого хмеля, что он способен на большее, что в его силах быть чувственнее, изящнее, мягче, в то время как тело продолжало изображать из себя статую не самого благородного камня. Он не умеет держать поворот головы не просто с аристократической строгостью, но с чуть холодным призывом, как и не способен вкладывать в свою походку что-то большее, чем желание поскорее добраться из пункта А в пункт Б. Едва ли научится ー но для Ренджи ему хотелось хотя бы попытаться.
[indent]ー О, да? ー чуть слышный вялый смешок раздаётся на другом конце провода ー Токи переворачивается на бок, чуть свешиваясь с края дивана, но пол, вопреки иррациональным ожиданиям, прозрачнее не стал даже под пристальным вниманием чуть потемневшего взгляда.
[indent]ー Мне не нужно думать. Я знаю, что ты был бы жарче и громче. И я не хочу их слышать ー хочу слышать только тебя.
[indent]Когда закрываешь глаза, реальность тает, расслаивается на свой химический состав ー и тогда Токи может увидеть любимый образ, детально нарисовать уже раньше увиденную картинку; расслабленная поза, приспущенные к середине бёдер штаны, крепкий чуть взмокший живот и часто вздымающаяся от загнанного дыхания грудь. Блеск пирсинга, цепляющий взгляд и заводящий Токи с полоборота. Голос заполняет голову тихим шёпотом и он чуть слышно мычит, пытаясь подобрать слова в ответ.
[indent]ー Хочешь покататься на мне сверху? Ты такой красивый, мне очень нравится смотреть на тебя.
[indent]От этих слов низ живота тихонько, но пока ещё не полноценно, сводит лёгкой судорогой. Токи не торопится, приподнимается, заводя за затылок руку, другая так и прижимала телефон к уху ー он пока ещё сомневался, что хочет получить удовольствие именно так, как к этому его подводил Ренджи; он ведь мог возбуждённо рыкнуть в любой момент, бросив трубку, и быстрым шагом отправиться в одних носках к лифту. Подобное с ним происходит впервые.
[indent]ー И люблю это железо в твоём теле, тебе так идёт. Ты не думал о пирсинге на втором соске? Я бы вылизал оба до красноты, пока не станет почти больно.
[indent]Голова кружится и ему с трудом удаётся поверить в то, что он говорит подобное вслух. Раньше даже думать о подобном было чем-то непозволительным, если это несло чуть больше подтекста, чем желание поскорее скупо кончить и уйти. Однако теперь он позволяет себе севшим гулким голосом рассказывать о своих фантазиях, желаниях и возможных намерениях.
[indent]ー Но только почти. Я не хочу, чтобы тебе было неприятно.
[indent]А ещё не очень хочет сдерживаться, но от большего его останавливает врождённое чувство вкуса ー даже секс по телефону может быть чем-то красивым, а не искривлённым грязной похабщиной. И он это докажет ー хотя бы тем, что обе его руки до сих пор находились выше пояса.

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-01-26 13:14:50)

+1

8

хочу слышать только тебя

Ренджи медленно закрывает глаза до самого конца с нажимом, погружаясь в полную темноту. Из-за линз становится чуть больно, он ощущает глазные яблоки в своем заполняющемся растущим жаром волнения черепе, что сейчас зарождает ассоциации с котелком, висящим над углями где-то посреди ночного леса на очередной короткой стоянке во время долгих и продолжительных тренировок из юности. Он с силой сжимает челюсти, пока зубы не начинают возмущенно туго ныть. Эта боль должна была бы отрезвить хоть немного, но вместо этого придает пикантный оттенок извращенного наслаждения, что пока лишь сонно-лениво копошится где-то глубоко внутри него, будто потревоженный нетерпеливой детской рукой диковинный зверек.

Эти слова, произнесенные столь уверенно и твердо, без каких-либо расшаркиваний, возбуждают всё более растущий трепет, рискуя подтолкнуть капризного ребенка к тому, чтобы он схватил диковинного зверька в обе руки и прижал к себе, более не способный сдерживать своё эгоистичное желание к насильственной игре против воли спящего.

Эти слова проникают в мозг. Отзываются волной мурашек. Зарождают их дикий табун и отправляют в вольный бег по телу. Они лижут кожу, забираются под леденящую мягкую ткань вискозы, что своей текстурой обманчиво могла бы сойти за шелк. Проникают в самые потаенные места и вынуждают сжаться от сковывающего удовольствия в желании почувствовать чужие фантомные прикосновения сильных бледных рук, нетерпеливые жадные движения влажного языка - черт возьми, Ренджи не выдерживает и поджимает ноги, кусая до боли губу и издавая парочку чуть более протяжных, но при этом всё еще коротких голодных стонов, пока не срывается в шумный выдох. Хочется ощущать тяжесть горячего любимого тела на себе. И в себе.

Он запускает свободную руку в волосы и нервно ведет ею от виска к затылку, цепляя кольцом пряди, царапая ногтями кожу. Сжимая волосы пальцами, натягивает у самых корней.

- Эт-то... - шумно выдыхает и приоткрывает глаза, - так соблазнительно звучит, - заминается, чтобы дрожащей рукой включить громкую связь, - чт-то я готов... - телефон мягко выпадает из руки на грудь, а после соскальзывает по гладкой ткани майки через оголенные напряженные мышцы на диванную подушку, - добавить как можно больше железа - слить свою кожу и мясо с металлом везде, где только можно и нельзя. - Освободившаяся рука тяжело ложится на грудь и ползет к горлу. - Лишь бы ты никогда не смог остановиться. - Коротко, но шумно выдыхает.

Уже совсем жарко. Не спасает даже искусственный холод вискозы, обволакивающей его напряженное тело, и жесткая прохлада дешевого диванного покрытия, от движений по которому сводит зубы, а в мурашки удовольствия нагло врываются непроизвольные судороги раздраженных нервных окончаний. Но всё это смешивается в какой-то просто сумасшедший хаотичный коктейль из наслаждения и неприятия, подстегиваемый волнами озноба в море огня.

- Я... я хочу не просто покататься на тебе. Хочу сжать твои бедра своими до боли... до нестерпимой, но такой приятной боли. Чтобы тереться о тебя и накалять градус сдерживаемого обоюдного желания. Ощущать твое разгоряченное желание... через тонкую ткань брюк. Хотеть его в себе, но не позволять... Двигаться на тебе. Сначала медленно, потом всё быстрее и вновь дразняще приостанавливаться... ощущать твои тяжелые голодные руки на себе и жадно сжимать пальцами твое горло... дотягиваясь до нижней губы, бесцеремонно оттягивать её. - Голос стал совсем низким, скорее осипшим, почти таким же, как у Токи, полным неистового сдерживаемого желания. Пальцы елозили по собственному горлу с нажимом и неким беспорядочным безумием, мешая иногда говорить, отчего речь становилась ещё более прерывистой и томной, а дыхание вынужденно громким и частым. - Я бы... нет, ты! Ты бы стянул с моих волос резинку... и они рассыпались бы по моим спине и плечам, укрывая и щекоча твои грудь, руки и плечи. Ты бы намотал несколько прядей на руку... и заставил бы подчиниться сладкой боли - выгнуться назад, чтобы они не мешали тебе любоваться невинной раскрепощенностью твоей Луны, которая тебе так нравится.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-26 17:09:57)

+1

9

Тому, что Ренджи с ним делал, даже не находясь рядом ー по крайней мере, физически ー не подобрать слов. Можно вычленить сухие словарные определения ー соблазн, флирт, искушение, но в них едва ли заложена вся та раскрывающаяся гамма чувств, которая вылезала из потаённых уголков души, как безобразные твари из ящика Пандоры. Это не было обычным недотрахом или сперматоксикозом ー Токи прекрасно знал, что это такое, когда в паху почти болезненно свербит, а в груди ー нет. И сейчас он всецело познавал разницу между “трахаться” и “заниматься любовью”.
[indent]ー Тебе не обязательно это делать. Я и так не могу остановиться, когда речь идёт о тебе.
[indent]Хотя, на ум приходит почти вычеркнутое воспоминание об одном из первых гомосексуальных опытов в Осло ー тогда же Токи впервые познакомился с видом пирсинга “Лорум”, что на тот момент вызвало лишь безразличное хмыканье и обескураженный чужой взгляд; теперь же, он уверен, эффект мог быть в корне противоположным. Раньше в таких примочках не было смысла ー а сейчас маленькое стальное колечко или бусинка поднимали одной своей идеей жаркую внутреннюю волну, быстро отливавшую куда-то вниз, делая ноги ватными. Но была ли в этом острая необходимость? Едва ли ー лишь судорожный вздох на другом конце провода посылает в нервные окончания импульсы, пьянящие покрепче алкоголя.
[indent]Железо ー хорошо, но плоть ー совершенна.
[indent]ー Ты ещё и мои мысли читать умеешь? Или у меня на лбу всё написано? ー чуть слышный смешок прорезается сквозь сипоту полушёпота, когда Токи зажмуривается, представляя Ренджи, что оседлал его бёдра, в ритме медленной скачки галопировавшего на твердеющем возбуждении, тазовые кости почти болезненно ноют. По позвоночнику будто пробегает короткий разряд тока, промежность чуть пульсирует, резонируя с воспоминанием о чужих пальцах у него между ног, и пространство комнаты, кажется, сдавливается до размеров коробки из-под холодильника.
[indent]Когда Луна и Солнце, наконец, встречаются средь облаков, небо готово обрушиться апокалиптической симфонией на бренную землю. По крайней мере, Токи так кажется здесь и сейчас ー и от этих мыслей начисто срывает крышу.
[indent]ー Мне не просто нравится это. Я это люблю, ー совсем тихо, на грани слуха, произносит Токи, теперь будто слыша Ренджи издалека. Он что, врубил громкую связь? Зачем?
[indent]“Чтобы освободить обе руки…”
[indent]Мысль бьёт по голове пьяным в дым обухом. Понимание того, что прямо под ним сейчас может разворачиваться волшебное и развратное действо, о котором Токи изредка на долю секунды мог позволить себе подумать, заставляет ладонь вынырнуть из-под затылка и лечь на грудь, под которой набатом билось сердце. Смять кожу, как клочок бумаги, больно ущипнуть ー останется синяк ー и трогать переплетение связок, воображая, что это Луна в детском порыве тактильно исследует поверхность своего Солнца.
[indent]ー Я бы не выдержал этой пытки. Завалил бы тебя на лопатки, подмяв под себя. Снял бы совершенно ненужные штаны. И бельё. Оно, кстати, на тебе сейчас?
[indent]Он совсем не торопится. Впереди ночь, а между ним ー расстояние в несколько метров, которое сейчас казалось издевательски огромным. В груди поднимается что-то похожее на острое чувство несправедливости и щемящей нежности, что толкала сгрести Ренджи в охапку, прочувствовать его мягкие изгибы, перемежающиеся с резкими колкими косточками, лишь отдалённо напоминающей о мужающей подростковой угловатости; впитать в себя эту фарфоровую ласку неугасающей прекрасной юности, кровоточащей соком феромонов, что оседала на вкусовых сосочках солоноватой ноткой пота и тяжёлым природным мускусом. Токи помнит, какой Ренджи на вкус ー и это было ни с чем несравнимо.
[indent]Возможно, это просто избыток гормонов и последствия вывернутой наизнанку психики. Возможно, есть в этом похабном поведении нечто от подростковой стагнированности, в которой Торкель застрял, как периоде своей самой тяжёлой травмы. Он никогда не был у психологов, лишь читал статьи в онлайн-журналах, где экспертные мнения мешались с высказываниями некомпетентной шушары, да подглядывал за короткими справочными видео в интернете ー но даже этих скромных сводок хватало, чтобы понять, что с головой у него не всё в порядке.
[indent]И это, должно быть, толкало на столь странные поступки.
[indent]ー Я бы хотел сейчас раздвинуть твои длинные ноги, притянуть ближе к себе, и вылизать тебя так, что нужда в смазке отпала бы сама собой.
[indent]Дыхание срывается, его не хватает, чтобы завершить свои излияния, не сорвавшись в конце на почти неслышный сип и вздох ー рот наполнился слюной и тяга оральной фиксации заставляет обхватить губами собственные пальцы. Сдавленные вздохи и тихое причмокивание, наверняка, раздавалось из динамиков чуть слышной вознёй ー Токи старается не думать о том, как по-идиотски он сейчас, должно быть, выглядит, и устремляет все мысли на картинки и воплощающиеся этажом ниже фантазии.
[indent]ー Хочешь, чтобы я сделал это с тобой?
[indent]Он почти готов сорваться по первому зову или приказу ー не накинув на взмокший торс даже майки, забыв ключи и мобильник, практически побежать к лестнице, потому что ожидание скрипучего медленного лифта показалось бы мучительной вечностью. Но Токи не двигается ー лишь ждёт волеизъявления человека, под чьим внимательным взглядом он готов погибнуть.

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-01-26 23:57:44)

+1

10

Слово - одно, другое, третье. Они складываются в предложения со столь чувственным посылом и столь искренними признаниями, что хочется сойти с ума - настолько Ренджи откликается на каждое, что нет сил уже даже дрожать от переполняемого трепета. По его жилам разливается тёплая дурманящая нежность, обволакивает органы, пропитывает его всего, заполняя собой некогда глубокую ледяную пустоту. Эта нежность, это столь непривычное, но волшебное чувство, которое даже отчасти пугало, но при этом делало таким счастливым - откликалось на нежность и чувство Токи. Ренджи опасался называть это любовью. Пока что. Именуя влюбленностью. Потому что мог только догадываться, как это. И то, что происходило между Солнцем и Луной ему безумно нравилось, и он готов был пройти этой дорогой: встать, наконец, по-настоящему на тот путь воина, которому Минору - нет, его - учил отец.

Манящий, распаляющий своим сиплым, чуть сбивчивым звучанием милый сердцу голос. Прерывистое дыхание, которое, как кажется Ренджи, он чувствует на своей разгорячившейся коже. Кто ещё , как не его Чёрное Солнце может сознаваться так красиво, говоря, что не может остановиться лишь только потому, что это он - Ренджи. Не кто-то другой: ни очередная маска, даже из тех, что в силу продолжительных миссий приходилось носить по несколько месяцев, и они обрастали собственной личностью и воспоминаниями; ни Минору, ни сам Безликий. Теперь, с каждым словом, с каждым взглядом и вздохом Солнца Куросава Ренджи всё сильнее и тверже верил в то, что он и есть тот самый Ренджи. Сначала безымянный растерянный мальчишка, очнувшийся для новой жизни после «маленькой» смерти. Мальчишка, самостоятельно выбравший себе имя. А после ставший Ренджи Блэком. Чтобы через несколько лет взять фамилию Куросава. Может, и не стоило переименовываться? А теперь кто, кто он? Серидзава Ренджи? Или Серидзава Минору? Но он точно не тот Безликий, которым себя считал до 16 марта 2020 года - потерянная личность без прошлого и, казалось бы, будущего, выбравшая путь служения - а иначе и быть не могло: потеряв часть негативной разрушительной памяти, генетическая навсегда останется с ним, подтверждая конфуцианские истины, впитываемые с кровью и молоком матери веками всеми его предками.

Он - Ренджи. Луна. Безликий Ренджи. Иной Безликий, не тот, каким был даже после второго «пробуждения», но тот, каким стал после встречи со своим Солнцем. А остальное неважно.

Токи даже не догадывается, сколь важный смысл несут его слова. И, может, даже хорошо. У него полно собственных проблем, чтобы тонуть в прошлом своей Луны и сопереживать тому, что осталось в прошлом, хоть всё ещё и оказывало воздействие через те же кошмары или неосознанные реакции - ведь такова цена цельной личности - без страданий нет личностного роста. Но Ренджи хотел бы когда-нибудь рассказать о себе. Кому-то дорогому и близкому, кому он может доверять будто духовной семье. Кому-то, помимо Кё-сана, которого, может, и не существует вовсе, который, может, лишь плод его фантазии - перегруженной психики, пытающейся справиться с насильно и слишком внезапно вернувшимися на место отсутствующими осколками личностной мозаики. Рассказать своему Солнцу.

- Просто я перерождающийся ками. - С легким полусмешком сквозь сбивчивое поверхностное дыхание. - Душа однажды отдавшего себя в жертву невинно убиенного мальчишки… - снова выдох наслаждения, - ради новой жизни. Может, он хотел стать божеством? А переродился человеком. Поэтому я особенный: смог соблазнить настоящего ками и теперь читаю его мысли! - Короткий, едва слышный смех, пока пальцы оттягивают ворот взмокшей майки, - ты… именно ты - мой ками. Ты знал? Знал, что это слово раньше обозначало «гром»?.. А, Тор? - Ренджи приоткрыл глаза и устремил их в потолок, вспоминая тот невинный поцелуй, который Тора заставили сделать те противные девчонки. Да и кто кого соблазнил-то в итоге, если всё было в шутку.

«Да и ты считал меня девчонкой…»

Что именно его Тор и его Токи вкладывает в слово «люблю», произнесенное так тихо и в иной, более чувственной - или так только показалось? - окраске, Ренджи не знает. И темной половиной себя - видимо, той самой, ожесточившейся частью невинно пострадавшей души - боится придавать ему более глубокий смысл. Но та часть - видимо, он сам, перерожденный, - что так отчаянно хотела столько лет этой самой любви и ласки, откликается на это «люблю». В груди становится ещё теснее, а на душе теплее, и Ренджи вновь шумно выдыхает, но невольно прикрывается смешком, мол, это же всё шутки сейчас у нас - через флирт и всё такое.

- О! Я не ношу белья под просторной одеждой... - Кусает губы, представляя описанные Торкелем действия во всей красе и вспоминая уже отчасти свершившиеся неделю назад - лелеет ощущения чужого тепла и ненасытных прикосновений, которые он запомнил и сам себе нарисовал, наложив и преувеличив в изрядной доле с теми, которые успел когда-либо получить от Токи. - Так что, как ты уже понял - нет. - Пальцы, что всё ещё оставались в волосах, держа их под сладким напряжением, усилили натяжение. А те, что сейчас ощутимо блуждали по торсу, с силой елозя по майке, путаясь в складках собравшейся наверх ткани, задевая пирсинг и царапая ногтями кожу, вдруг замерли, когда он услышал следующее. Жаркая сцена сама ворвалась в сознание, выбивая дыхание и бросая в ещё больший жар.

- К-ками-сама… - На ощупь уже просто вытаскивая из-под себя подушку обеими руками и вгрызаясь в неё зубами, сверля взглядом потолок, громко дыша - будто сердце вот-вот выпрыгнет через горло - и вслушиваясь в столь соблазнительные похабные причмокивания, льющиеся из динамика. Уже даже стоны соседей превратились в какой-то практически незаметный фоновый шум - всё внимание Луны, готовой расплавиться от одних только несуществующих в физической реальности действий, обращено было только на его страстное горячее Солнце.

Низ живота настолько напряжен, а гениталии сжал невидимый и беспощадный стальной кулак, что стоило бы помочь себе облегчить столь сладкие муки, но Ренджи опасается, что может кончить уже только от одного приконосвения. А они только начали и кто кого тут соблазняет?!

- О да! Сделай это, папочка…. - Вырывается абсолютно неосознанно сквозь выдох-полустон. Наверное, даже слишком громко, но ему всё равно, уже на всё. Аж уши заложило от переизбытка буквально всего!

+1

11

Они ведь не так много знают друг о друге. Полноценного разговора между ними так и не состоялось ー жизнеописания перетекали от одного к другому через незначительные заметки, впрочем, Ренджи был единственным во всём Хэйвене, то знал о Токи столь много. Столь много и столь наверняка ー например, что его папа был непроходимым бабником, или что у него есть старший брат Гуннар, годящийся ему в отцы, сходство с которым у Токи заканчивалось на глубоком синем цвете глаз. Но это всё такие незначительные мелочи, это всё ー лишь строчки выписанной каллиграфическим почерком исторической сводки, в которых не заложен главный смысл.
[indent]Смысл их чувств, какие они оба пронесли через свои судьбы. Это раскрывающиеся и увядающие по закону философскому равноценного обмена энергии, способные разложить душу на атомы, выудить из неё бозон Хиггса ー ту самую мифическую частицу бога, что есть в каждой материи. Токи слушает голос Ренджи как сказку, рассказанную очаровательному послушному ребёнку ー и губы чуть сильнее растягиваются в улыбке, а чувство, немного похожее на грусть, скручивает потроха бикфордовым шнуром. Не нужна спичка, достаточно одной мелкой искры чужого божественного вздоха, и мёртвый каменный идол, которому никто уже не носит никаких жертв, обещает замироточить языческим грехом.
[indent]Ткань боксеров уже увлажняется, брючный шов болезненно давит, а пряжка ремня чуть топорщится ー Токи всегда обильно, порой даже с перебором, истекал предэякулянтом во время возбуждения, на что врач при плановом осмотре лишь снисходительно ухмыльнулся и объяснил это природной особенностью в рамках нормы. Теперь ухмылка кривит его собственные губы ー похоже, этой особенности, наконец, найдётся достойное применение.
[indent]ー Знаешь, Ренджи… Когда я поцеловал тебя тогда, в хижине… ー судорожный вздох дробит телефонный эфир, и остальное тело чуть немеет, перенаправив все ресурсы чувствительности в область живота, паха и кончиков пальцев.
[indent]ー Я ведь понял, что ты ー мальчик…
[indent]Он понял ー разумеется, не сразу. Но, всё же, он понял ー когда свет огня нежно лизнул бледную, чуть впалую щёчку, а тёплый августовский воздух, остывавший после жаркого дня, немного взметнул густые чёрные как смоль волосы, ласково потрепав и окружив заботой испуганное, одинокое создание. Одинокое, но такое сильное, как задавленный сапогом росток, пробившийся сквозь корку асфальта в шуме загазованного мегаполиса. Токи не знал, откуда появилась эта глубинная эмпатичная чувственность. Не знал он и того, откуда он получил эти сигналы, незримые заметки, доступные лишь внимательному взгляду ー в словах, в поведении, в коротких намёках и сухих сводках о собственной жизни. Ренджи собирался в его сознании медленно и кропотливо, как мелкозернистый витраж, сияя в лунном свете своей уникальностью и истинностью его ничем не запятнанной красоты и искренности.
[indent]Ни в ком прежде ни Тор, ни Токи такого не чувствовали. Ни в кого раньше не хотелось нырнуть как в омут с головой, познавая и перебирая по косточкам чужую судьбу. Тор был почти сожран безразличием, бесцветным тусклым существованием под одной крышей с тремя ведьмами, одна безумнее другой ー а потом крохотный серебристый лучик на долю мгновения вспыхнул, чтобы снова погаснуть.
[indent]Вспыхнул красотой на грани половых различий ー и так правильно и честно смотрелся сочный изгиб чётко очерченных губ в сочетании с чуть просвечивающим сквозь светлую кожу колышком кадычка.
[indent]Слова на другом конце провода заставляют по-звериному рыкнуть в трубку. Неожиданно громко, неистово ー совсем не в характере Токи. Он пугается самого себя, и потому выдерживает долю мгновения, прежде чем вернуть себе безнадёжно севший голос.
[indent]ー Я сейчас приду к тебе.
[indent]Он не заставит себя долго ждать. Он, как и предполагал, сорвётся с дивана, без предупреждения бросив трубку, и громко протопает сквозь маленькую гостиную к коридору. Накинет первую попавшуюся серую майку в рубчик, провозится немного с обувью ー на кедах, как на зло, развязался блядский шнурок ー и замешкается, пытаясь найти по карманам курток и толстовок ключи. Вспомнит, что ни курток, ни толстовок сегодня не надевал, и поспешит на кухню, где и найдёт на столешнице ключи.
[indent]ー А ну сюда, засранцы, ー звякнув тяжёлой связкой, Токи торопится на выход ー отвлечённость на разрозненные смазанные действия немного сбивает обострившееся возбуждение ー но член сквозь брюки всё равно явственно просвечивался. Остаётся надеяться, что никто не встретится по пути, а качество записи в камерах наблюдения не позволит охране увидеть продолговатую тень на чёрных брюках.
[indent]Квартирный комплекс скрипит половицами, ухает хлопнувшей за спиной дверью ー ему смешны человеческие страсти и пороки, и муки плоти и души для него лишь очередная пища, как жвачка для мозгов. Сколько раз подобное происходило? И сколько раз в этом была не только отъявленная похоть, но и искреннее чувство единения, познания, желания стать для Луны тем самым его ками.
[indent]Пока Токи спускается по лестнице, пальцы лихорадочно ищут на карабине связки ключ от квартиры Ренджи, который он дал ему в первый же день своего въезда. Дубликат приятно холодит кожу, и мир проваливается в небытие, когда Токи, достигнув квартиры 202, вставляет ключ в замочную скважину и поворачивает его до двух последовательных, почти безразличных щелчков.
[indent]А потом дверь распахивается внутрь коридора, приглашая, зазывая чувством скорой близости с тем, кто был ему так безумно дорог.

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-01-27 22:39:19)

+1

12

Внезапный голодный хищный рык, разнесшийся по всей комнате - или так только показалось? - мгновенно завладевает Безликим. Он вздрагивает, застывая на месте с прижатой к себе подушкой - точно спасательный круг для души - и забывает дышать. Каждый волосок на теле встаёт дыбом, а сердце бешено стучит в груди, да так громко, что оглушает самого Ренджи. Он во все глаза смотрит на потолок, прослеживает громкие гулкие шаги вперемешку со скрипящим стоном половиц и вновь вздрагивает, когда дверь этажом выше громко хлопает.

- Ч-что?.. - И тут вдруг осознание услышанного, наконец, догоняет его разум, огорошивает, буквально выливая на него ведро ледяной воды. - П-подожди! - Ренджи вскакивает, хватая телефон, но там давно уже закончен вызов. - Обоги… - Телефон тут же падает куда-то на диван, отброшенный за ненадобностью, подушка валится на пол к ещё нескольким, слетевшим мгновением назад, а сам Ренджи торопится в ванную.

По пути он поскальзывается на вульгарно сиреневой леопардовой шкуре - вкус у хозяйки был специфический и весьма вызывающе-кокетливый. Но это так приглянулось Ренджи, что он как только увидел «ковёр», ляписные диванные подушки, кресло-качалку с грязно-желтой козьей шкурой, постеры с иероглифами на стенах, парочку завуалированных похабных светильников будто из секс-шопа неподалёку, штору из разноцветных бусин, отгораживающую коридор с ванной и спальней от общего пространства, и ещё несколько подобных стильных вещичек, сразу сказал домоуправителю, что готов въехать даже без встречи с хозяйкой квартиры. Конечно же весомым аргументом являлось именно расположение квартиры, но вот эти милые и такие по-своему безумные штучки, добавляющие изюминку и хаос в столь скучный и затхлый типовой интерьер, сыграли свою дополнительную приятную роль. По-особенному маняще они начинали играть всеми красками именно в сумерках и по ночам, когда в комнате царил лишь приглушённый свет от неоновых светильников и нескольких свечей, натыканных в разных местах вместе с пряными благовониями, возбуждающий аромат которых сейчас сливался со свежестью ночного летнего ветра, то и дело заглядывающего в распахнутое окно.

Он успевает сгруппироваться и подставить руку, чтобы не распластаться прямо на полу. Ловко выпрямляется, отталкивается и уже скользит носками по гладкому темному паркету с протертыми проплешинами вдоль второго длинного коридора, как на волне. Потревоженная штора заходится возмущённым переливом беспорядочно бьющихся друг о друга бусин. Волнение превышает допустимые нормы, он успевает взглянуть на себя в зеркало, пока споласкивает руки - кошмар, весь красный; а из-под майки уже вовсю тянут свои щупальца-корневища белёсые «черви» скрытой клановой татуировки, за которую жизнью поплатилась мачеха и чуть не поплатился он сам. Или… точнее это тело, на котором, как напоминание о случившемся красовался теперь уже опознанный криво заживший уродливый шрам, отчасти спрятанный растительным узором чисто символической ветки-цветка без каких-либо особых значений в отличие от всех остальных татуировок.

Вдох-выдох. Надо успеть снять линзы, ведь Солнцу больше нравится истинный лик Луны. Или… точнее… он его любит.
- Боги, боги, боги… - Шепчет судорожно, пока ладони набирают ледяной воды, чтобы с силой обдать нервно приблизившееся пылающее лицо. Ещё раз и третий.

Не разгибаясь, Ренджи исподлобья смотрит в зеркало - вода мелкими бусинками застряла во взлохмаченных и почти распустившихся волосах, а особо крупными стекала с коротких прядей длинной челки, что обрамляла лицо. Но главное, она немного всё же остудила его жар и теперь срывалась в раковину прерывистыми робкими ручейками, размазывая и без того немного поплывший чёрный грим вокруг глаз, превращающий их в очертания пустых глазниц со светящимися точками белых линз - будто искорки тлеющей души, возвращённой в бренное тело чей-то неведомой магической рукой. Этот образ был привычен для всего мира и самого Ренджи - к себе настоящему он всё ещё привыкал, - но он хотел сейчас предстать перед Токи именно настоящим.

Дрожащими пальцами он вытаскивает линзу из правого глаза, что практически всегда одиноко открыт миру, ведь левый всё чаще прячется за ниспадающей челкой. Ренджи не мог объяснить почему. Может, из-за того, что этот глаз был кем-то поврежден в тот роковой вечер, когда один мальчик ушел в забытьё, чтобы дать возможность жить другому? Может, то была плата Минору, отдавшего половину своей души взамен на свое перерождение? Вот только кому он ее отдал? Ведь даже спустя годы после того самого перерождения подпольный врач, друг Чёрного Ника, услугами которого пользовался до сих пор и сам Безликий, так и не смог до конца восстановить зрение этого глаза.

Он тянется ко второй линзе, но уже слышит гулкий стук ручки входной двери о стену коридора - и Ренджи кажется, что она вот-вот проломит гипсокартон, а следом и чёрный кафель ванной. Что разломит дыру, открыв проход из потустороннего мира - или из кухни - для жадных цепких лап дьяволов - лучей чёрного Солнца, - что высосут - или выжгут - остатки его души, готовой уже выскочить вместе с заходящимся от трепета сердцем из-за какой-то безумно дикой радости от скорой встречи и всё более ускользающей возможностью трезво мыслить, потому что всё существо и естество Ренджи сейчас стремительно ухало в низ живота, а оттуда перетекало в болезненно пульсирующие гениталии, давая абсолютную свободу вожделению.

Пальцы сами закрывают контейнер - буквально на автомате, Ренджи даже этого не замечает, как не замечает и того, что оставил осколок ледяной души во второй глазнице. Он смахивает челку, по инерции закрывая вторую половину лица, забывает утереться, потому что стаскивает с себя носки, и уже босыми ногами, чтобы не поскользнутся, торопится навстречу Солнцу, чтобы упасть в его испепеляющие объятия.

Луна буквально налетает на Солнце, сбивая его с орбиты на свою. Запрыгивает сверху, крепко цепляясь руками и ногами. Обвивает шею, жадно забираясь цепкими пальцами во врановы волосы, вжимается в крепкий напряженный любимый торс, будто желает слиться воедино, ведь поверхность Луны вот-вот уже расплавится. Губы голодно впиваются в рот Чёрного светила, а язык пробирается навстречу языку Пылающей звезды.

Запах Токи ещё больше кружит голову - Ренджи так нравится его вдыхать и чувствовать на вкус. Только сегодня к аромату и вкусу Солнца примешался ещё и горьковатый привкус пива. Это даже слегка дурманит по новому.

- Я так… соскучился… - Рычит прямо в губы, не отрываясь от страстного яркого поцелуя, что слова растворяются в звуках, но тут и слов не надо - всё наизнанку, а хочется даже больше - донести свои оголенные чувства до Солнца через все измерения. Войти в его сознание, пробраться в тело, коснуться души. Почувствовать, услышать, познать. Стать единым целым. Кажется, он окончательно сходит с ума…

Так хорошо… что можно… умереть… и воскреснуть снова!

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-28 01:46:59)

+1

13

ー Привет… Måne?
[indent]Собственный голос звучит глухо, будто сквозь водную толщу. Квартира встречает мнимой пустотой и аляпистостью интерьера ー при всём сходстве, по характеру эта комната совсем не походила на серое унылое пристанище Токи. И если прежние жильцы квартиры 302 употребляли домашнюю сивушную химку, то в 202, по всей видимости, предпочтение отдавали ЛСД ー впрочем, при взгляде на светильники и довольно кричащую обстановку в целом также приходит на ум мысль о натёртом коксом презервативе; говорят, что через стенки заднего прохода всасывание в кровь происходит быстрее. Интересно, что Токи ничего подобного не представилось при первом же посещении в свете дня ー однако, разгорячённый возбуждением мозг по-звериному остро реагирует на любые внешние намёки на соитие.
[indent]Он чувствует себя вором. Вероломно вторгшимся в чужие воды эсминцем, который сейчас только и может, что распугивать рыб да путать удилища с блестящими наживками рыбаков ー шторы из бус гремели встревоженно, сверкали переливающейся трелью дешёвого гранёного пластика, словно намекая ー тот, кого ты ищешь, за этим порогом. Войди, и ты найдёшь его ー войди же…
[indent]Но Токи лишь делает пару шагов в коридор, как чужие шаги уже доносятся до него шлёпающими по полу пятками. Токи наотмашь пинком закрывает за собой дверь и вешает карабин с ключами на крючок ー внутренности сжимаются в холодный мешок с суповым набором, когда Ренджи показывается из-за сверкающей завесы, точно вынырнул из какого-то другого мира вне понимания и разумения Торкеля. Так, наверное, и было ー оттого Луна и Солнце друг к другу тянутся, что при общем сходстве были в глубокой своей сущности противоположностями.
[indent]ー Иди ко мне, ー он с готовностью подхватывает Ренджи под бёдра и прижимает к стене, почти не чувствуя тяжести его тела ー лишь разливающийся по венам высокоградусный нектар, густеющий, пузырящийся как малиновый сироп на сковороде. Неожиданная сила напитывает взбугрившиеся надувшимися венами руки, мышцы входят в крепкий тонус, и Токи кажется, что он, как атлант, мог бы держать на своих плечах землю ー но держит он нечто более важное и любимое. Свою Луну.
[indent]ー Я тоже скучал… Так скучал, ー прерывисто басит он, теряя способность говорить и дышать под напором требовательных, будто по-детски обиженных поцелуев. Они крепко хватают за жабры, они рвут, кусают, а после нежат, ласково лижут, посасывают, будто извиняясь за излишнюю напористость и прося с невинным взглядом из-под чёрных ресниц “давай попробуем сначала?”
[indent]С Ренджи всегда всё как будто в первый раз. Прикосновения, от которых Токи отвык, дыхание над ухом, что поднимало в хребтине волну тектонической дрожи в сотню амплитуд, и весь его образ  мертвенные провалы глазниц, разнящиеся радужки, топящее болото вожделения, что упиралось Токи в живот чуть повыше пупка. Чуть мокрая тёплая дорожка впитывается в плотный трикотаж майки, в паху больно, хочется поправить ー и тогда Токи описывает тазом волну, прочерчивая в промежности Ренджи горячий посыл:
[indent]ー Я хочу тебя… Можно?
[indent]Правда в том, что услышь он “нет”, он бы лишь клацнул зубами у ушного хрящика, а после ー ушёл бы прочь. Перебился бы быстрой, возможно, многократной дрочкой, может, исхлестал бы себя, вспомнив прежние годы ー может, до вывернутых краёв мяса, и тогда пришлось бы идти в приёмный покой и пытаться хоть как-то объяснить произошедшее, выплёвывая хирургу в лицо ложь с непроницаемым взглядом. Но он не двигается ー лишь прячет губы в тонком изгибе обманчиво хрупкой ключицы, ласкает расписную кожу языком, желая попробовать на вкус белёсый контрастный узор, вылезающий из-за края тонкой майки.
[indent]ー Из всего того, что я перечислил по телефону ー что ты хочешь, чтобы я сделал в первую очередь?
[indent]Токи отлипает от стены, неся Ренджи в зал, как пушинку. Держит уверенно, но мягко, оставляя на шее алеющие следы своих губ ー капельки густой слюны скатываются по кадыку, мешаясь с крупицами пота, чуть ощутимый запах кожи и приятных, почти незаметных отдушек средств гигиены, всё мешается с неповторимым образом, окутывается сиреневым дымком благовоний и дыханием молодой ночи, просачивающейся сквозняком через открытое окно. Хотелось бы музыки к их стонущему дуэту ー будь Токи дома, он бы включил какой-нибудь тягучий размеренный стоунер, настраивающий на волну неторопливого чувственного секса, но сейчас он в чужих владениях. И если его поставят на колени ー он встанет; и ничего не сможет с этим поделать.

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-01-29 01:28:15)

+1

14

- Ты ещё спрашиваешь?
Боги, он ещё спрашивает! Ренджи впивается пальцами уже с силой в любимую копну волос, что сводила его с ума, и припадает губами к взмокшему виску.
У него ещё никогда не спрашивали разрешения и не интересовались его желаниями. Токи же… Токи это делает постоянно, отчего как-то даже не по себе: и волнительно, и сладко, и больно, и неправильно. Ты же для этого и пришёл - для чего разрешения?

Но Ренджи было приятно. Тут уж не поспоришь. Впервые кто-то заботится о его чувствах и желаниях первее, чем о своих собственных. И от этого всё нутро сжимается в комок. Необъяснимый такой и странный.

- Делай, что только захочешь! - Он шумно выдыхает в любимые волосы, цепко держась на крепком теле, пока его несут к дивану - или куда-то туда, вглубь полутемной комнаты, окутанной малиново-сиреневым неоновым свечением похабных ламп с красноречивым посылом. Черт, если тут раньше был не притон, то что?

Сейчас все мысли только об этом - квартирка для бесконечного траха. И от этого внезапного осознания почему-то становится смешно, и Ренджи беззвучно смеется в чужой висок, прилипнув полностью к чужому телу. Хотя почему чужому? Это тело его любимого Солнца. Его Солнца. И больше ничьего.

«Черт…» - Данное сакральное осознание вдруг слишком тяжело даётся, и Луна судорожно выдыхает. Руки крепко держатся за шею и плечи, пальцы впиваются в чуть потную кожу - как же Токи потрясающе пахнет! Как самое настоящее хищное животное! И этот аромат сводит с ума.

Вновь и вновь.

- Я разрешаю всё и даже больше. - Он уверенно целует Токи в переносицу, чуть выгибается, чтобы одарить неторопливыми поцелуями его полуприкрытые глаза, а после скулы и щеки. - Я отдаю себя всего своему ками, - Ренджи шепчет едва слышно, и голос его через сбивчивое и всё ещё невостановившееся жаркое дыхание звучит совсем низко и томно, но так, будто он читает древние молитвы, лишь бы задарить древнее злобное божество, лишь бы получить его благоволение и внимание, - я хочу почтить его. Прими мои дары, великий, получи моё тело и душу. - Ренджи чуть отдаляется, чтобы заглянуть в лицо Токи и показать ему свою хитрую, демонически лисью улыбку.

Только бы Торкель понял, что больше не стоит спрашивать разрешений. Он ведь не фарфоровый, не хрупкий сосуд, над которым нужно прыгать и сдувать пылинки. Он демон-оборотень с несколькими хвостами, счёт которым не хочет вести даже он сам.

- Или… или хочешь, я сделаю всё сам? - Босой ногой гладит бедро, пока его несут, а пальцами уже накручивает на ладонь врановы волнистые волосы. - Будь, как у себя дома. Это и твои владения. - Трется будто невзначай пахом о живот и подаётся ближе, чтобы укусить за губу и после оттянуть её. - И всегда ими будут, пока я здесь. - Шумно выдыхает прямо в губы, такие сладкие, с горечью и флёром алкоголя, отчего хитрая коварная улыбка расцветает ещё шире, подчеркивая и без того инфернальный образ - хотя для кого он таковой-то? Для них двоих явно обычный и даже притягательный, нежели отталкивающий, так что.

Неоновый свет ночников на грани закатного неба, когда надвигающаяся глубокая манящая синева ночи спускается на землю, лижет очертания лиц обоих, придавая им мистический обескураживающий облик, а тени от дрожащих на ветру свечей танцуют на коже, предлагая одурманенной фантазии пуститься во все тяжкие. И Ренджи на несколько мгновений замирает, не в силах оторваться от любования своей инфернальной пылающей звездой. Даже тогда, когда Токи опускает его на диван. Босая нога случайно задевает раскрытый ноутбук, что притулился на маленьком столике у кресла-качалки.

- Знаешь, мертвым душам нужно тридцать три года, чтобы переродиться в ками… кажется так… Их надо задабривать, чтобы они перестали быть злыми. - Он опускает ноги и руки, размыкая объятия, - я переродился уже дважды, и не знаю, злой всё ещё или нет… но! Для задабривания нужно саке. Примешь ли ты моё и позволишь вкусить своё? - Ведь у них вся ночь впереди, правда? И опуская руки, Ренджи болезненно царапает оголенную кожу Токи, памятуя, что тот любит, когда больно. - Я могу доставить тебе куда больше удовольствия, только пожелай. Я всё сделаю. - Торопливо и жарко шепчет, сверкая отголосками обеих душ, что таятся в его теле. Будто демон, что искушает невинные души.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-29 02:05:42)

+1

15

Обстановка окрашивается подсветкой драматического театра. Токи несёт Ренджи на руках, как свою хрупкую драгоценность, как своего прелестного мальчика с синдромом хрустальных костей, которого поцелуешь не так ー рассыпется. Он восторгается крепостью чужого поджарого сухого тела, ребрящегося от сильных выпирающих мышц, но для него это всё равно что мраморная статуя Давида, которую лишь качнёшь в сторону, и подтянутый торс, изящество рук рассыплется  о камень выставочного зала. Токи нравится наблюдать за своей Луной, будто он какой-то вуайерист, но на двадцать девятом году жизни вдруг приходит, наконец, неожиданное понимание своей сущности ー ему, чтобы получать по-настоящему яркое удовольствие от чувств, необходимо смотреть и видеть.
[indent]Кто-то называет это понятием mind-orgasm. Состояние, в котором испытываешь ощущения, близкие к сексуальной разрядке без какой-либо стимуляции и без реальной разрядки как таковой. Нечто подобное у него бывало с музыкой или картинами, очень редко, по пальцам можно пересчитать, но чтобы с человеком ー никогда.
[indent]ー Ты правда настоящий? Или, может, ты юный туат, что приходит только ко мне и только по ночам?
[indent]Он не чувствует, как начинает улыбаться. Улыбаться так, как прежде никогда не позволял себе, да и в целом не умел ー мягко, искренне, влюблённо. Слова Ренджи превращают их встречу в неоновый миф, вершащийся на сточенных жвалами термитов скрижалях. Об их чувствах книг не напишут, не будут испеты иносказательные легенды о том, как Солнце полюбило Луну, но никак не могло до него дотянуться, в противном случае, весь мир навеки канул бы во тьму. Он вдвоём и сами будто не до конца понимают, как им нужно себя вести и что друг с другом делать ー по крайней мере, Токи, что так и пребывал в состоянии слепого, двигающегося на ощупь по топи. Он так боится сделать что-то не так ー и так не хочет, чтобы Ренджи было неприятно или больно; даже если тот к неприязни и боли привык.
[indent]Токи опускает его на диван, а сам следом опускается перед ним на колени, стягивая с себя майку и отбрасывая её в сторону. Ему бы душ принять перед тем, как Ренджи снова прикоснётся к нему ー вечер был жаркий, и даже прохлада каменных церковных стен не уберегла от излишней потливости ー и он думает сказать об этом. В такие моменты, как этот, собственный пункт по поводу невротической чистоплотности, неприятно зудит жуками-златками на коре головного мозга.
[indent]ー Не знаю, достаточно ли я сейчас хорош для такой милости, ー выдыхает он свои сомнения, пока снимает с бёдер к коленям резинку домашних штанов Ренджи, и восхищённо замирает, будто видит его таким впервые. Наверное, это потому, что реальность оказалась намного ярче и прелестнее любых, даже самых смелых фантазий ー мозг не мог нарисовать того, что он сейчас в подробностях видел перед собой.
[indent]ー У меня был долгий вечер, и мне стоит посетить душ, ー чуть смутившись себя, объясняет он, надеясь, что Ренджи поймёт его опасения и неловкость ー а потом расплывается в мечтательной улыбке, ー но сначала я хочу кое-что сделать для тебя. Я давно не уделял тебе внимание.
[indent]Он целует внутреннюю сторону бедра, бледную, чуть колкую из-за пробежавших мурашек. Разводит колени чуть сильнее, подхватывает под поджилками, приподнимая и одновременно придерживая, и поднимается чуть выше, желая взглянуть Ренджи в глаза.
[indent]Луна похож на прекрасного фомора. Создание из параллельного мира, что не могло полноценно оформиться душой и телом в мире людей, а потому было разделено на две части ー совсем как разноглазый лунный лик. Тонкие черты украшались вожделением и румянцем, готовностью на всё ради чувств и удовольствий, какие способны предоставить им их тела, и Токи может лишь ласково и неторопливо прикусить и оттянуть зубами тонкую кожу чуть выше колена.
[indent]ー Я так виноват перед тобой за это, ー выдыхает он, коротко, почти незаметно подмигивая Ренджи, а потом, выдержав паузу в долю мгновения, склоняется ниже, сильнее задирая чужие длинные крепкие ноги. Наверняка парень чуть съехал по спинке дивана, может, ему было не очень удобно, но Токи больше не может думать об этом ー он проводит языком меж ягодиц, сначала длинно, почти сухо и протяжно, потом чуть чаще и более мокро. Рот вновь наполняется слюной аппетита, что капает на диван, обильно вытекая наружу и осторожно пробираясь внутрь вместе с языком. У Токи не было много опыта в этом ー говоря начистоту, он проделывал такое лишь во второй раз, но он надеялся, что отсутствие опыта будет сполна компенсировано его старанием и искренним желанием сделать хорошо.

+1

16

Солнце называет свою Луну загадочным туатом, о природе которого Луна может лишь догадываться. Он даже не знает из какой религии или мифологии - а для Ренджи вся религия была мифологией - это создание и понимает, что толком ничего и не знает о Токи. Эта мысль втыкается под лопатку болезненным и стыдливым укором, но черта дремлющего и неугасающего оптимизма тут же находит выход - у них просто ещё не было возможности, чтобы нырнуть поглубже в судьбы и прошлое друг друга. Ведь для некоторых вещей нужно время и подходящий момент. Токи дал же очередную таинственную деталь, что так манили к нему Ренджи, погружая всё глубже и глубже в желание узнать его.

Как погружала сейчас в омут взбаламученных чувств эта мягкая влюблённая улыбка - и Ренджи с головой нырнул в неё, ощущая как нечто внутри него самого отзывается на эти искренние и такие восхитительные чистые эмоции Токи, что в какой-то момент начинает казаться, что можешь продержаться только на них одних сколь угодно долго. Даже без воздуха. Лишь бы Его Солнце и дальше так смотрел, улыбался, касался и говорил. А то, что Солнце говорил…. То как себя вёл…. Луна всё больше и больше ощущал, что пропадает. Пропадает для самого себя - очень уж Его почерневшая пылающая Звезда был притягателен до онемения кончиков пальцев в конечностях. И Ренджи это безумно нравилось. Он готов был вечно наслаждаться реакциями и раскрывающимися чертами Токи, жадно поглощая их, как одержимый. И даже думать о том, что это невозможно в силу разных причин, совсем не хотелось. Может же он позволить себе помечтать чуть более эгоистично, чем обычно.

- Кто знает, - только и откликнулся Безликий, расплываясь в хитрой дразнящей улыбке, на эти волшебные слова про мифического туата. - Всё может быть. - Позже он обязательно спросит. Лишь бы не забыть. Он столько всего хочет спросить уже много времени, но каждый раз при личной встрече или общении на расстоянии растущие волнительные чувства и эмоции захлестывают с головой, что всё на свете забывается - будто сильный ветер, наполненный влагой, проникает в него через кожу, пропитывая саму его сущность и наполняя небывалой мощью и бодростью, так же, как раздувает и наполняет ими же парус лодки, бороздящей просторы диких волн.

Рядом с Токи невозможно оставаться спокойным. Да и не хочется, если честно. Эти эмоции так новы, загадочны, любопытны и интересны и для самого Ренджи. И если в их «первую» встречу, в первые минут десять-двадцать личного общения с таким странным и нехарактерным для адекватных знакомств прощупыванием друг друга, пока они курили и шли до церкви, Ренджи ощущал себя в основном привычно. Тот самый обледеневший ночной странник, блуждающий в ночи и по закоулкам собственной - теперь уже намного более полной, чем прежде - памяти, чаще отталкивающий других своей закрытостью, вдумчивостью и некой мечтательностью, что расценивались обычно, как высокомерие или неадекватные странности. Который, однако, впервые почувствовал и острое желание позаботиться, защитить, сохранить, раскрыть и познать. Прикоснуться к чему-то невероятно красивому, хрупкому и глубинному - тому, что таилось в душе коллеги-музыканта. Бороться и сражаться за эту драгоценность с целым миром и даже мирами, если потребуется. Это чувство и желание для Ренджи были действительно в новинку. И ему это так понравилось. Он даже не рассчитывал тогда, что между ними может зародиться не просто профессиональный интерес друг к другу на почве музыки, а дружба. Глубокая и настоящая, как та, кусочки которой - каждая по-своему неповторимая - он бережно хранил в сердце: к подруге из школьных лет и к названному брату-музыканту, фамилию которого носил. И уж тем более Ренджи вообще не думал о хоть каких-то низменных плотских желаниях, сводящихся к сексу. Как и чувствах вообще. Да, он болтал по своему обыкновению странные вещи о любви - сам даже не смог бы объяснить почему вообще завёл такую тему. Может, из-за произошедшего 16 марта 2020 в Буффало и последующей за этим двухнедельной «комы»? Когда вернувшийся Минору обрушил многие недостающие важные куски мозаики на Ренджи; и теперь уже Ренджи не мог понять нужно ли ему включаться или нет смысла жить в той клетке, в которой жил Минору. В которой жил он сам, считай, большую часть своей жизни, рождённый, чтобы стать свободным, но угодивший в лапы всё тех же психопатов-садистов, как-будто иного пути и не могло было быть. Нелепо.

Но раскрыв свою душу в церкви, Токи затронул и вытащил на поверхность такие скрытые материи из Ренджи, о которых он сам даже не подозревал, думая, что их просто-напросто не существует. Хоть и мечтал о них временами. Особенно после того, как оказался на распутье и в абсолютном внутреннем хаосе, пытаясь выстроить что-то заново, сложить более-менее осознанную четкую картинку. Чтобы понять, чего хочет он сам и куда вообще, и как стоит теперь двигаться дальше.

Что именно тогда было, когда он случайно увидел на столбе рукотворную афишку, привлёкшую его внимание нечитаемым отталкивающим шрифтом, что был свойственен тем самым жанрам музыки, которыми жил и дышал сам Ренджи? Когда его сердце затрепетало, будто лепестки сакуры на весеннем тёплом ветру. В этой забытой всем миром американской деревне. Если думать сейчас о том, во что вылилось их знакомство, как зажглась и вспыхнула искра между ними и в какое сладкое безумие разрасталась, можно ли назвать ту случайную афишу неким знаком судьбы? Наверное, можно. Как и начать размышлять о том да сём, но Ренджи не хотел. Потому что это стало бы теми же рамками и той же клеткой, из которой он пытался вырваться. Их связь нечто более и она не должна натягиваться на рамки ни понимания, ни уж тем более общественных норм, в которые они оба никоим образом не вписывались да и, по правде сказать, были вырваны из них и отринуты самим обществом ещё с рождения.

Ренджи так чувствовал. Хоть и не знал всего.

Как чувствовал и то, что они способны создать собственную реальность, подвластную только им двоим - творческим чудаковатым парням с отклонениями в психике, которые, если опираться на слова Токи, будут лишь усиливаться от их растущих чувств и личного взаимодействия на одной - своей особенной - орбите. А значит таков их путь и нужно жить каждым мгновением, как и завещал кодекс бусидо.

Его предки, как и его клан якудза - как и все якудза -  жили по этому пути, адаптированному под современные гангстерские реалии. Он же, сам того не осознавая, жил по пути отца, который не оставлял путь любви до последнего и не пренебрегал им ради господина и страны, а в случае отца - ради оябуна и клана. Но отцу повезло - его честь была сохранена, потому что его любовью была его семья, а семья была во главе клана.

Ренджи уже однажды предпочёл любовь долгу - любовь ненастоящую и не свою, а совсем другой личности - к тому, кого Токи предлагал заразить редкой болезнью «смеющегося каннибала», и тем самым предал семью - своего опекуна - и свою честь, потеряв наставника, отпустив цель и солгав о выполненной операции. Он отпустил окончательно это чувство вины лишь недавно, буквально во время эксперимента с голодом.

Он думал выйти «из игры» окончательно, оставив чистильщиков, и с честью полноценно ждать, когда за ним придёт ликвидатор, потому что своих чистильщики просто так не отпускают - своего рода сепукку, если так подумать. Но теперь, теперь он хочет продолжать идти своим этим путём чести и дальше, путём прячущегося во тьме - ниндзя-убийцы, - чтобы встать на путь истинной любви. Ради Токи. И ради себя. И ради Минору. Потому что именно теперь он понял, что просто обязан бороться и более никому не позволять властвовать над его свободой. Только он будет решать, когда можно свободой пренебречь во имя своих сомнительных извращённых удовольствий, берущих корни из насильственно поломанной психики Минору, о которой Ренджи теперь знает, если не всё, то многое.

Может, именно так у него получится сделать счастливым и свое Солнце? Луна бы этого очень хотел.

Он болтает о ками. Зачем он об этом болтает? Ренджи не знает, но этот льющийся поток слов, зарождающий ту самую реальность, в которую так красиво вплетаются слова Токи, несколько разряжает накал страстей. И всё же Луна не выдерживает - некий нервно-возбужденный смех вырывается из него скромной тихой волной, пока Солнце избавляет его от штанов. Это похоже на какой-то извращённый наркоманский приход неадекватного счастья. Когда рамки перестают иметь хоть какое-то значение, стены, пол и потолок тоже, когда пространство искривляется, а время останавливается и для тебя существует только здесь и сейчас - твои сильные эмоции, воздействие наркотика или алкоголя на разум и твое тело - тебе сложновато с этим справится и от этого слишком хорошо, а потому начинается бесконтрольное веселье. Наверное, так и есть, а его наркотик это Токи, который, наконец, добрался до него.

От поцелуя чувствительной стороны бедра Ренджи вздрагивает из-за растущего наслаждения и всё ещё витающей в воздухе неизвестности - он сейчас и впрямь, будто сильно пьян и как-будто не осознаёт, что вообще происходит, кайфуя ещё и от каждого мгновения, что таит в себе непредсказуемость.

- Да уж, век не расплатишься! - Танцует в воздухе вместе с дурманящими благовониями дерзкая шутка, а сам Луна хищно щурит свои лисьи коварные глаза, в одном из которых сейчас отражаются озорные блики малиново-сиреневого тумана. Он даже позабыл уже о чем говорил ещё каких-то минут пять назад, а то и меньше. Про все эти почтения и милости. Все глупости, что кружились в голове, либо выветрились под воздействием маняще демонического очарования его парня, либо зарождались новые, подхлестываемые властно-соблазняющими и игривыми манипуляциями Солнца.

Токи прикусывает и оттягивает кожу на колене - и столько в этом действе тонких чувственных граней, что Ренджи сам закусывает свою губу и мелко дрожит, напрягаясь от предвкушения и чувствуя, как новая волна мурашек устремляется от места укуса к затылку бурным течением.
«Черт возьми, за что он такой охуенный?!»

- Ах! - От резкого движения Ренджи не удержался и расхохотался, как счастливый дурачок под приходом. Он кое-как вытащил из-под себя зажевавшуюся подушку и закрылся ей, чтобы успокоиться и не сбивать Токи с настроя.

Ему было и слишком хорошо, и слишком сладко, и слишком стыдно, и слишком непривычно, и хотелось ещё и ещё. Рядом с Токи Ренджи ощущал свою двойственность, как никогда прежде. Рядом с Солнцем в Луне одновременно уживались сила и уязвимость, дерзость и стеснительность, похоть и невинность. Приглушенный чёрный цвет - самый комфортный для Ренджи - обретал свою абсолютную насыщенность, а к синим оттенкам меланхолии примешивались алые краски страсти, обращая их общий с Токи цвет в пульсирующий чувствами глубокий фиолетовый.

Через каких-то несколько бесконечно волшебных мгновений Ренджи вдруг понял, что соседские стоны прекратились, а то, что он слышал, были его собственные - приглушенные темно-желтой подушкой в перемешку с шумным жарким дыханием, отдающим грохотом в висках. И тогда он неслушающимися руками откинул подушку чуть в сторону и рвано избавился от мешающейся майки, прогибаясь по-кошачьи. Ему нравилось демонстрировать своё тело Солнцу. Он готов был ночи напролёт - ведь именно тогда они и пересекались - расхаживать перед своей Почерневшей Звездой нагишом, являя обе стороны Луны: светлую и обратную, затянутую узорами темных облаков.

Влажный и горячий язык Токи вылизывал его так усердно, проникая внутрь, что от мыслей о негигиеничности, стыде и скованности не осталось и следа - Ренджи полностью расслабился и даже не заметил этого. А ещё он чувствовал чужой взгляд на себе, полный укора и неодобрения, в голове звучал тихий бесцветный недовольный голос:
- «Он вам не подходит. То, что вы творите, это низко.»
И эти составляющие распалили его ещё сильнее. Ренджи скользнул руками вниз - одной к своему пульсирующему члену, другой к растрепанному затылку Токи - и обнял своего парня ногами за плечи, по возможности впиваясь пальцами в его располосованную старыми шрамами спину, и развратно томно протянул на выдохе сквозь тихий стон: - Извращенец. - И таковым можно было посчитать каждого из них троих: и наблюдающего вуайериста-Кё-сана, и Торкеля, с голодным упоением ублажающего своего личного эксгибициониста-Ренджи.

Он вспомнил, как впервые увидел эти шрамы. Точнее те, что были много ниже, на пояснице, на границе ремня и соблазнительных ямочек спины. Как совсем наивно и по-детски решил, что Тора бьют родители, как испугался за него и почувствовал смятение с непонятным тогда для себя чувством сопереживания и фантомной боли, будто он сам проходил через подобные побои. А ведь он и правда через них проходил - теперь-то Ренджи это знает. Но тогда… тогда отреагировало его тело через отголоски глубоко запрятанной памяти, как реагировало и на прочие многие моменты в тот странный вечер-ночь. Их самой первой встречи. Так что это было? Тогда и в тот день с афишей? Судьба или же сплошные совпадения? А вдруг они уже пересекались когда-то давно в иной реальности и в иной жизни? Вдруг реинкарнация всё же существует? А если они и правда Солнце и Луна, перерождающиеся в определённые временные промежутки в человеческих телах? Если так, то сколько раз уже они пытались быть вместе? Смогут ли сейчас?

+1

17

Луна так прекрасна на вкус. Это ー терпкий мускус телесности, это ー солоноватая влага на языке, это ー воспоминание, в которое влюбляешься как заново, и хочешь его всё больше. Ренджи вьётся в его руках ивовым прутом, выгибается в пояснице, звонко смеясь ー вероятно, в любой другой ситуации чужой смех во время такого интимного момента вызвал бы у Токи недоумение и отбил бы всякое желание продолжать, но не теперь; они оба находились в этом наркотическом угаре, а комната будто была наполнена кумаром, смесью запахов благовоний и совершенного тела. Он был чуть пьян, алкоголь вступает малой дозой в реакцию с возбуждением, и из депрессанта превращается в катализатор, в пороховую линию, к которой поднесли спичку.
[indent]Кончик языка выходит наружу, вытягивая за собой тоненькую паутинку слюны. Чертит линию вдоль природного шовчика на бледной коже, чтобы с нажимом коснуться плоти мошонки ー челюсть с непривычки чуть ноет, но от этого прежде всегда зудящего чувства удаётся играючи и с лёгкостью отмахнуться. Мокрые звуки ー в разы громче, чем были транслированы Луне по громкой связи ー смешиваются с отбойным громом стучащего в ушах сердца. [indent]Ему хочется вылизать всего Ренджи, провести языком по серебряной кромке молодого серпа-месяца и разрезать себе язык напополам, оросив магическое сияние чужой души своей жертвенной кровью. Токи глухо стонет, занимая свой рот, когда поднимает потемневший от вожделения взгляд на оголившуюся грудь с орнаментом цикличной белой татуировки, похожей не то на медузу, не то на распустившего свои щупальца спрута.
[indent]Бледно-фосфорное потустороннее создание с загадочной, почти невозможной судьбой. Токи сложно предположить, с чего начался путь Луны и как развивался ー пока Ренджи учился говорить по-английски, Торкель вдыхал пыль чердака и церковный ладан, впервые задумываясь о своём церковном закрепощении. Не во имя господа, которого не почитал, не во славу своих убеждений и даже не ради спасения собственной грешной души ー просто он, действительно, не знал, куда себя деть. Как ему дальше жить с чётким осознанием, насколько он был нежеланным, ненужным, неуместным. Чувствовал ли Ренджи нечто подобное? Возможно…
[indent]Иначе бы стал обращать внимание на шрамы Тора, когда тот затравлено отвернулся от всех, пытаясь сбросить с себя влияние приступа нервной паранойи? Стал бы вообще смотреть на него, и запомнил бы вообще его сухощавый образ палочника, что буквально через несколько лет обрастёт мужественной крепкой мускулатурой?
[indent]Токи не знает, не может даже предполагать ー прошлое свершилось, будущее туманно, но его настоящие сходилось в точку пульсации так необходимого ему пульса, вкуса, стона. “Извращенец”, ー звучит где-то над головой насмешка, и Торкель замирает, шумно выдыхая с тихим звуком, отдалённо похожим на ранее пророкотавший рык.
[indent]ー Обзываться вздумал? ー впрочем, нет в его вопросе ни угрозы, ни обиды ー лишь мягкое обещание сладкой расплаты за единственное, сказанное в порыве безумства слова. Токи выпрямляется, укладывая крепкую стройную лодыжку Ренджи себе на плечо, чуть придерживая, а второй рукой тянется к своему ремню, не сводя взгляда с похабного, но между тем парадоксально невинного образа юноши, будто раскрасневшегося от смущения, помноженного на новое, такое запретное желание.
[indent]Почти неслышный сип срывается с губ, когда пальцы, наконец, справляются с пряжкой, пуговицей и молнией, и чуть приспускают джинсы вместе с боксерами вниз. Губы Ренджи порозовели сочным плодом, у виска скопился мелкий бисер выпота ー божественно. В изящном изгибе тела виднеется сила крепкого, умелого парня, наверняка способного завязать позвоночник Токи в узел, если тот того вдруг пожелает ー и эта готовность и покорность, податливость, почти жертвенность кружат ему голову. И будь он, в самом деле, идолом во славу безымянного бога солнца, то он бы принял этот дар ー чтобы никогда и ни с кем им не делиться, эгоистично, болезненно, до слёзных молений не оставлять его, даже если круглое лунное зеркальце захочет его покинуть.
[indent]ー Такой непослушный… ー ловя освободившейся рукой Ренджи за запястье той руки, что попыталась приласкать затвердевший в звонком изгибе член, Торкель задирает её над чужой тёмной макушкой, прижимая к диванной мягкой спинке.
[indent]ー Или ты не обо мне? Или думаешь сейчас о ком-то ещё?
[indent]Мокрые губы чуть вздрогнули в подобии занимающегося оскала, но тут же хладнокровно смыкаются в почти безразличной, привычной манере Токи держать своё лицо. Он хамовито облизывает два пальца руки, до этого лежавшей поверх лодыжки Ренджи, демонстративно проводит языком между указательным и средним, обильно смачивая. Ему тяжело себя сдерживать ー этот город сметает к чёрту все его стены, возведённые устои, заставляя забыть о первопричинах его эмоциональной изолированности от всего мира. Сейчас ー то время, когда ему лучше подохнуть, когда он меньше всего имеет прав на чувства, когда он становится настоящей бомбой замедленного действия; и именно теперь он хочет любить и понимать, каково это, когда также самозабвенно кто-то любит его.
[indent]Может, Ренджи сможет его любить ー в это самое мгновение, когда Торкель проникает в него пальцами, удерживая юношу от попыток приласкать самого себя, это эгоистическое, не укладывающееся в его картину воспитания желание, завладевает им. Он трётся мокрой головкой о ягодицу Ренджи, оставляя влажный росчерк на коже, вжимается сильнее, крепче, без стеснения демонстрируя свою испорченность.
[indent]И как такого послушника можно принять в монастырь?
[indent]ー Я перекричу твоих призраков, ー обещает он низким грудным голосом, двигаясь пальцами в болезненно тугом, чуть причмокивающем жаре. [indent]Он спросит о летописи татуировок на теле Луны, вспыхивающей тут и там заманчивым таинственным кружевом. Токи хочет узнать, просочиться в чужую жизнь и стать её неотъемлемой частью ー в такой момент капризные желания избалованного ребёнка, попавшего в пёстрый магазин игрушек, топят его, почти убивают своей гипотетической невозможностью.
[indent]Может, потом, когда этой волшебный флёр спадёт, ему будет стыдно за себя. За свою самовлюблённость, за слабость, за неумение противостоять своей тёмной стороне ー даже если все признаки опять и опять будут указывать на то, что это и есть его настоящая сторона. Пылкая, нежная, ненасытная ー принадлежащая, как урванная с блошиного рынка картина Ван Гога, одному-единственному парню, не побоявшемуся его злой силы; и его рвущейся наружу сущности.
[indent]ー Но… ー вынимая блестящие от влаги пальцы и густо сплёвывая на ладонь, говорит Токи, ー чтобы получить то, чего тебе захочется больше всего, ー мокрая ладонь проходится по его собственному стволу, тем не менее, лишь в механическом коротком движении, ー придётся искренне попросить.
[indent]Как Ренджи и науськивал ему по телефону несколькими минутами раньше ー “хотеть его внутри, но не позволять” ー Торкель лишь вжимается своими бёдрами между его ног, не входя, но лишь дразня почти болезненным давлением, почти садистически не позволяя Луне достигнуть своего небесного Рубикона. Токи обладал терпением, что поражало всякое воображение ー но сейчас он не совсем уверен в том, что способен будет долго продолжать эту извращённую игру с тем, кого он обожал вплоть до самоотречения.

+1

18

Аудионастроение

Тихое рычание или нечто подобное, столь похожее на тот внезапный голодный неистовый рык хищного зверя, что Ренджи услышал в трубке последним, проникло вновь в его сознание, мурашками окутывая пылающую кожу и распространяясь невидимыми, поглощающими саму душу жадными прикосновениями по всему телу. Ренджи невольно шумно выдохнул, чувствуя, как задыхается от внезапно накрывшего порыва ещё большего возбуждения.

Пальцы руки выскальзывают из спутанных густых волос, когда Токи чуть выпрямляется, но на их место тут же устремляются пальцы растатуироварной японскими облаками ноги, взятой в сладкий плен. Звон пряжки ремня и звук рычащей ширинки заставляет замереть и напрячься в не менее сладком нетерпении. Рен вновь делает судорожный вдох, чувствуя, что начинает уже дрожать. Он не знает, куда деть свою освободившуюся руку, а потому просто тянет в рот и закусывает пальцы, лишь бы не сойти с ума раньше времени - зрительно он впился в потемневшие от страсти глаза напротив, что казались сейчас похожи на раскрытую чёрную душу, услужливо представшего перед ним зловещего демона из потустороннего мира, и от этой потрясающей ассоциации кружило голову совсем уж беспощадно. Да Ренджи и рад был прыгнуть в неё с головой, отдаться полностью и бесповоротно своему потустороннему чёрному Солнцу!

ー Такой непослушный… - И Ренджи клацает зубами в ответ, когда уже его столь увлечённо занятую руку вынуждают насильно убраться куда подальше от собственного же члена, будто и впрямь ставят на место нашкодившего нетерпеливого ребёнка. А может, ребёнок ко всему прочему еще и неосознанно провоцирует? Ведь ему безумно нравятся реакции Торкеля. И то, как мгновенно сменяется его так и не расцветший оскал на абсолютное хладнокровие, что так нравится Луне, и Луна уже сама мгновенно вспыхивает ещё большим нетерпением, вновь выгибаясь в спине и напрягаясь мышцами ног. Бёдра адски сводит от переполняющего желания и готовности принять в себя.

- Для Луны существует только ее Солнце, - шумно и прерывисто выдыхает жаркие слова, глядя на манипуляции языка с пальцами. Извиваясь будто пока что всё ещё сонная змея и не скрывая изнывающего выражения лица, неотрывно следит за Токи и тут же вздрагивает, выгнувшись навстречу в спине куда сильнее, чем прежде, замирает, потому что пальцы проникают внутрь. Брови подрагивают в изломе страдающего удовольствия, пока приоткрывшийся рот рвано и часто хватает воздух. Глаза зажмурены, всё тело пылает. Пальцы одной руки сцепились в замок с чужими, что заключили их в сладкие оковы; а другие впиваются в собственное горло, будто хотят разорвать его.

- О-ох, ками-сама! - Не выдерживает и выдаёт срывающимся в мольбе сиплым голосом, чувствуя такой желанный член, голодно трущийся о его задницу, пока пальцы ненасытно двигаются внутри. Ещё и это обещание - Ренджи невольно сжимает свои мышцы от внезапно нахлынувшего чувства восторга, препятствуя прохождению. Знал бы Торкель, насколько в точку попал этими словами. Голову вдруг пьяно ведёт куда-то в сторону, будто он и не лежит вовсе, а стоит - похоже, кровь совсем отлила от мозга. Дышать все сложнее, а контролировать своё тело и подавно. Слишком хорошо.

И тут эти жестокие слова! Взгляд и жесты! Такие жестокие и властные, что уже только от них хочется кончить.
- Изве-е-ерг! - Демонстративно недовольно выдыхает Рен, резко подаваясь головой вперёд и утробно рыча, но в его собственных глазах плескаются восторг и обожание, достигшие, если не своего апогея, то очень близкие к нему.
«Ах ты!» - Вновь клацает зубами и подаётся уже бёдрами навстречу столь мучительно напористому и издевательски сдерживаемому давлению. Он чувствует, как чужой влажный жар соединяется с его собственным, но и сам сдерживается, не даёт проникнуть  в себя, хотя на мгновение от встречного напористого движения показалось, что Токи всё-таки немного случайно вошёл и тут же вышел.

Хорошо. Луна неотрывно пожирает прищуренным взглядом своё Солнце и подносит к пересохшим губам свободную руку. Похабно облизывается и вонзает свои зубы в подушечку ладони, прямо над косточкой запястья, давя лишь на одну сторону. Правый клык у Ренджи от природы несколько выступает на фоне остальных зубов и куда более заострённый, будто и впрямь принадлежит вампиру или по меньшей мере хищнику. А несколько лет назад он ещё и «пострадал» от разъевшего эмаль кислого ягодного чая, которым Ренджи слишком увлекался в то время, и обзавёлся несколькими острыми зазубринами, что подтачивались стоматологом, но каждый раз от кислой пищи вновь заострялись. Впрочем, именно теперь Ренджи понял, как ему повезло с ним, даже подумывал, а не заострить ли и второй, чтобы можно было наслаждаться с Токи более интересными кровавыми играми, если его парень пожелает, конечно.

Алая капиллярная кровь по своему обыкновению полилась по руке слишком быстрым, каким-то даже нетерпеливым потоком. Ренджи сжал кулак и поднял руку над своим торсом, позволяя крови обильно капать на тяжело вздымающуюся грудь и крепкий впалый живот.

- Я отдаю своему ками всего себя. - Глаза всё так же неотрывно смотрят в глаза напротив, моргнув лишь однажды из-за так и не снятой линзы. - И плоть, и кровь, и душу. Прими же мое подношение, - медленно слизывает короткую дорожку с предплечья, но так, чтобы распалить сильнее и ни в коем случае не лишать своей крови своё темное божество, - возьми меня всего… Властвуй надо мной, пожирай и вкушай, - тяжело дыша от всё более растущего желания, которое сам уже не в силах сдерживать. - Я весь только твой… мое Черное Солнце!

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-11 19:28:44)

+1

19

Парадоксально, но жидкий азот способен оставить ожог. Абсолютный минус заставляет кожу пузыриться, лопаться, как от огня ー и это будто шло вразрез с привычной природой вещей. Как экстремальное агрегатное состояние рвало шаблоны, так и они с Ренджи рвут здесь и теперь материю нормальности. Такую пресную и приевшуюся ー их лунные и солнечные полярности сталкиваются, преступная чувственность с судейской беспристрастностью сплетаются в симбиозе; а нестерпимо стоит всё равно у обоих.
[indent]На лице Токи не вздрагивает ни единый мускул, когда Ренджи взвивается ленивым вихрем, клацает, зубоскалит ー хоть нутро и пульсирует перекатывающейся массой из взбудораженных органов. Живот поджимается, напряжение скатывается по мышцам пресса мелким, пока ещё ненавязчивым тремором ー так бывает, когда желание сдерживается в узде долго. Слишком долго. Но сделать это быстро казалось кощунственным надругательством над всем, что между ними происходит ー они ведь оба люди искусства, и даже секс в их исполнении становится не просто третьесортным порно, но шедевром эротического киноискусства. По крайней мере, Торкель видел под собой идеал открытости, нежности и порочной невинности ー такой, которую хочется поглотить, присвоить себе, смешать со своим кровотоком, чувствуя, как проходит по желудочно-кишечному тракту само совершенство.
[indent]И ей же хочется поклоняться. Создание голубых кровей серебрится вздымающимися рядами рёбер, сейчас особенно сильно напоминающими серпы молодых месяцев. Ренджи что белый змей, дитя, не видевшее никогда в жизни солнца, а потому бледное, чуть светящееся голубизной вен изнутри, кричащее своей недолюбленностью, необласканностью. С ним хотелось быть лучшим на свете ー и самым отпетым мерзавцем, чья холодная грань сейчас проявлялась в Токи всё ярче и ярче. Он держится даже тогда, когда слегка проникает в Ренджи, почти случайно, но желваки всё равно гульнули глубокими тенями под скулами ー и если исключать весь контекст ситуации, то могло показаться, что Торкель зол.
[indent]ー Это хорошо… Иначе я заставлю гнить заживо всех, кто посягнёт на тебя.
[indent]Он грубее проходится мокрым стволом между крепких ягодиц, джинсы слегка сползают с поясницы, но так и держатся на бедренных косточках. Торкель на грани перебора сильно хватается за изящное запястье, склоняясь ниже и впиваясь губами в крохотную ранку на кисти. Железистый солоноватый вкус наполняет рот, возбуждая сосочки на языке, дополняя идеальную картину ー почти идеальную. Если бы не он сам и та дрянь, что была неотрывна от Торкеля, возложенная короной первого всадника на чело, то это было бы великолепным танцем, гимном истинному эталону красоты и наполненности, ослепительной яркости жизни, которую Токи до недавнего времени искренне ненавидел.
[indent]Кровь даёт в голову коротким воспоминанием ー мелкой булавкой впиваясь в мозги, но тут же исчезает, прошелестев крыльями мотылька. Он не акцентирует на этом внимание, поле его зрения сужается до одного-единственного образа, от которого Торкель никак не может оторваться. Розоватая от крови слюна капает мелким крапом, окрашивая губы Токи, и тот, будто на мгновение растеряв всю свою повелительную холодность, покорно склоняет голову перед своей венценосной Луной, потерявшись и во времени, и в пространстве.
[indent]ー Слушаюсь, мой принц, ー слова срываются ассоциативной белибердой ー они не планировали ролевые игры, но сознание само собой подменяет понятия и маски, и Токи ничего не может с собой поделать.
[indent]Одним рывком он укладывает Ренджи на диван головой к подлокотнику ー они утопают в мягкости горчично-жёлтых подушек, и от этого влияние антуража только усиливается. Токи приподнимает колени Луны к его груди, упираясь одной ладонью рядом с головой Ренджи, а другой рукой помогает себе, направляя внутрь. Медленно, неторопливо, ласково настолько, насколько позволяло ему самообладание. Потрясающая горячая теснота почти причиняет боль, но Токи знает, что Ренджи всё равно больнее, по крайней мере, сейчас.
[indent]Он это исправит.
[indent]Короткими покачиваниями бёдер он оказывается глубже, ещё, и ещё чуть-чуть. Несколько поспешно, чересчур быстро ー в других обстоятельствах он был бы аккуратнее, но сейчас Торкелю и это казалось победой над собственной животной сущностью, что вожделела Ренджи не просто глухо трахать всю ночь напролёт, но и забрать всего себе, ревниво спрятать от посторонних глаз, сожрать, если кто подумает отнять его милого у Токи. Совершенно болезненное и сумасшедшее собственничество просыпается в нём, когда он, наконец, оказывается внутри до основания под музыку чужих сладких стонов и собственного загнанного дыхания, адресованного в ямочку ключицы Ренджи.
[indent]Он помнит эту шейку, тоненькую, как у лебедёнка, когда он совсем невесомо коснулся её перед тем, как поцеловать в мягкую щёчку. Непозволительная хрупкость, умолявшая о защите и спасении, теперь была в его руке ー Торкель сжимает пальцы чуть ниже дёрнувшего кадыка, и жарко тихонько стонет Ренджи на ухо. Он знает, что долго не продержится ー он слишком соскучился по Луне, чтобы мочь оттягивать кульминацию слишком долго. Должно быть, он вымотал этой прелюдией и Ренджи ー но он сильный, восхитительный, стойкий; и это не может не вызвать трепет в груди.
[indent]ー Маленький мой… ー как больной клептоман хрипит Токи севшим голосом, описывая бёдрами волну и с тихим шлепком вбиваясь Ренджи между ног. Ещё раз, снова, опять ー думает машинально, что ему ни с кем не было так хорошо. Никто не дарил ему таких эмоций, такого чистого чувства с перчинкой добровольного насилия, и Токи приподнимается, чуть сильнее сжимая в пальцах порозовевшую от напряжения шею. Качка ускоряется, он жадно смотрит на Ренджи, запоминая, любуясь и в глубине души изо всех сил надеясь, что это безумие случится между ними не в последний раз.

+1

20

«Ты когда-нибудь любил?»

Он произнёс тогда эти слова возмутительно безэмоциональным, безжизненным тоном, может, даже слишком жестоким. Будто интересовался не о чем-то важном и сугубо личном, а скучающе вопрошал о погоде - одна из тех тем для поддержания абсолютно ненужного разговора из соображений вежливости и норм этикета.

Зачем он тогда это спросил? Может, всё ещё хотел узнать чужой опыт или даже найти ответ на вопрос, который когда-то давно интересовал его пылкое юное сердце, но который ввиду пережитых лет насильственной и потребительской жестокости на грани бесчеловечного отношения к себе превратился лишь в изредка вспоминаемые слова, начертанные на сухом потрескавшемся камне под тоннами мертвого песка. Когда они вспоминались, просыпалось то самое юное чувственное пылкое сердце, жаждущее любви и ласки, жаждущее получать и отдавать равноценное, но такое неизвестное и, казалось бы, никогда недостижимое. Где-то глубоко внутри он все-таки надеялся однажды познать это чувство.

Что такое любовь? Кажется, они с Токи всё-таки нашли ответ.
В чем Ренджи уверен, так это в том, что сейчас они любят друг друга - именно любят. И любят своей изнывающей, всепоглощающей, извращённой и одновременно бесконечно чистой любовью. Когда хочется растерзать, поглотить и стать единым. Быть растерзанным, поглощенным и отдать всего себя навстречу. Чтобы чувствовать каждой клеткой, переживать каждое мгновение сладкого болезненного наслаждения и срываться в абсолютное прекрасное безумие, как одно целое - как единая душа и единое тело.

Эгоистично ли это? Аномально?
Ренджи плевать. Ему хочется стать для Солнца самым лучшим, сделать его самым счастливым, потому что он уже получал от него так много, как не получал никогда прежде. Быть может они совершают ошибку, что столь бездумно прыгают в пропасть столь сильных чувств, но Ренджи и на это плевать. Для него имеет значение только здесь и сейчас. А если в будущем нужно будет, он устранит любую проблему на их пути, будь то человек или призрак. По-крайней мере, попытается изо всех доступных ему сил и ресурсов. Ренджи не сдастся просто так. Даже, если в его чувствах не останется ничего красивого и жертвенного, того самого, о чем утверждали всевозможные поэты и писатели, давая свои определения любви. Потому что…

Любовь Солнца и Луны - иная.

То как Торкель перевоплощается, сменяя свою животную и одновременно хладнокровную властную сущность на внезапную искреннюю покорность, тут же подключая страсть - швыряя в более удобное положение - выбивает из Ренджи выдох абсолютного восторга. Он на короткое предвкушающее мгновение закрывает глаза, мягко обвивая плечи своего парня руками, дрожащими от нетерпения и подкатывающей усталости - сдерживаться рядом с Солнцем слишком тяжело, но оно того стоит. Оно стоит всех мук и испытаний прошлых лет, чтобы познать, что такое настоящая любовь, желание и страсть. Их любовь, их желание, их страсть.

Через короткие мгновения боли к бесконечному долгожданному удовольствию. Он неосознанно впивается пальцами в кожу, хмурится и пытается расслабиться, кусает губы, но глухой стон боли всё же предательски вырывается из его груди, чтобы почти тут же обратиться в стон удовольствия. Ренджи чувствует, как Токи проникает в него всё глубже и глубже, и его впервые накрывает бесконтрольным трепетом и необъяснимым чувством непознанного ранее счастья. Впервые ему этого, действительно, хочется и впервые ему это по-настоящему нравится.

И Луна не сдерживается, позволяя себе вновь и вновь раскрывать свою душу, выворачивать эмоции наизнанку, разрешая опалять внутренности его некогда замёрзшей темной сущности, чтобы наполнить ее разгоряченным и не менее чёрным прекрасным Солнечным сиянием.
Горячее рваное дыхание обжигает, и кажется, будто Солнце прожжет в гортани дыру, и Луна от этой по сути сумасшедшей ассоциации расплывается в дурной улыбке. Чуть дрогнувшей от внезапно сжавшихся на шее пальцев, чтобы расплыться в ещё большем больном восторге. Ренджи распахивает глаза, впиваясь затуманенным взглядом в нависающий потолок, где пляшут свой демонический танец инфернальные тени; и обнимает Торкеля ногами, чтобы тому было проще беспрепятственно входить, а между ними более не оставалось больше никаких преград. Хочется чувствовать жар любимого тела, перекатывание напряжённых крепких мышц. Ощущать, как болезненно сладко натягиваются кольца пирсинга каждый раз от более тесного трения и как столь незначительное количество крови втирается в их поры вместе с горячим потом, будто ароматическое масло для пылкого массажа.

Жаркий тихий стон проникает через ухо вместе с не менее жарким дыханием прямо в мозг, опаляя внезапным воспоминанием самой первой их невинной близости. Голову вновь, как и несколькими минутами ранее, резко и коротко ведёт в бок, будто у сильно пьяного, хотя она и недвижима вовсе - Ренджи буквально бросает в ту хижину. Словно сквозь зеркало водной глади, он проникает сквозь толщу времени в столь яркое первое интимное ощущение непознанных ранее соприкосновений и поцелуя в щеку. И он вновь, как и тогда, двенадцать лет тому назад, широко улыбается. Слышит неожиданные слова и тут же бесконтрольно сжимает ребра Тора коленями, а ногтями до боли впивается в шрамированную спину, замирая, задыхаясь от непроизвольного восторга.

Маленький мой…

Эти прекрасные, до ужаса чувственные, искренние и откровенно ненормальные слова набатом стучат в голове, отдаваясь эхом в груди и паху, оглушая и окатывая раз за разом свирепой волной ещё более бесконтрольного восторга. Черт возьми, как же невероятно звучат эти слова! Наверное, он совсем больной, раз они его ТАК возбудили! Но Ренджи не чувствовал от данной мысли ни капли стыда, наоборот, интерес, бесконечную радость и гордость.

И он прикрывает глаза, чувствуя, как сладостные оковы на шее сжимаются ещё крепче, и довольно похотливо улыбается, едва дыша. Он позволяет Токи отстраниться, расчерчивая ногтями борозды к рёбрам и ослабляя свою хватку, марая с одной стороны вновь пошедшей кровью. Опускает и ноги ниже, обнимая своё Солнце уже за напряженные ягодицы, чувствуя, как те начинают двигаться более ненасытно. Токи проникает всё неистовее и быстрее, каждый раз будто пронзая его насквозь. Дышать от переполняющего извращенного наслаждения, что охватывает его добровольно отдавшееся тело и душу с каждым шлепком, с каждым чуть более сильным нажатием пальцев и с каждым собственническим жадным взглядом, всё тяжелее. Сквозь поволоку прикрытых разномастных глаз жертвенная Луна наблюдает за своим властным Солнцем, запоминая каждую деталь, и сквозь прерывистые, осипшие стоны улыбается, излучая тихий мерцающий свет счастья.

- Ски дэс… дайски дэс! - Не выдерживает и признаётся в своих чувствах тихим шепотом.

+1

21

Дрожь чужого пульса долбится ему в ладонь отбойным молотком. Собственное тело будто теряет свои чувственные очертания, нервные окончания мечутся под кожей как щупальца пойманного в сеть осьминога ー нисходя почти до панической атаки. Раньше сила таких эмоций пугала своей тёмной запретностью ー они опасны, и чем сильнее, тем опаснее; а их сила сейчас разрывала не единственное сердце в этой вычурной пошловатой комнатке. Очертания пляшущих теней маячат на периферии зрения, но они не пугают, не коробят доведённое до исступления сознания ー Токи ритмично пыхтит, выдыхая дрожащие слабые стоны в стиснутую шею. Плавит своим скулежом строчку татуировки, ощущая себя как под героиновым приходом ー а ещё какой-то месяц назад он искренне считал секс явлением незаслуженно переоценённым в обществе.
[indent]Вокруг него строилась рекламная индустрия. Смерть и секс во все времена были явлениями, которые в той или иной степени волновали и озадачивали все слои населения ー Токи понадобилось перетрахаться со многими во многих позах, чтобы понять, что конечная цель всей этой возни не сильно-то отличается от механического движения кулаком под горячими струями душа. В конце концов, нужда и стремление отпали, оставив после себя только пустоту, иногда наполняющуюся странным зудом, избавиться от которого не было никакой возможности.
[indent]Долго пришлось гадать, в чём именно дело. 
[indent]Слишком долго ー но его путь, похоже, был завершён. Завершился бы ещё раньше, намного раньше, если бы короткий поцелуй в нежную щёку стал бы основанием для новой встречи. Он и стал, но Токи постарался стереть воспоминания о безуспешных шатаниях по городу на скрипучем велике вплоть до самого своего побега из Хэйвена в Осло. Тревога и призрачное ощущение тоски сковывало, маяча всегда где-то неподалёку ー он так и не нашёл искренне улыбнувшегося ему мальчика Джея, не смог хотя бы убедиться в том, что с ним всё в порядке и его жизни ничего не угрожает. Даже если бы тот не пошёл впоследствии навстречу, решив оставить травмирующее прошлое в прошлом вместе со всеми его участниками. Токи бы понял и не стал насаждать ему себя.
[indent]Но сейчас так и гложет мысль ー а если бы? Удовольствие топит его, горячее сопротивление сдавливает, кружит голову, и коленки начинают дрожать от мысли, если бы они оба лишились своей девственности именно так ー с глубиной эмоциональной трепетной привязанности. Сначала через боль и желание отстраниться ー а потом с трепким чувством друг друга, с бесстыдным желанием везде трогать, полноценно раскрываться и вытворять всякую грязь с чистейшими намерениями ー взаимное удовольствие ради любви.
[indent]Джинсы с бельём сползают чуть ниже ー узкие стопы пробираются под резинку трусов, вжимаясь подушечками пальцев в сокращающиеся ягодичные мышцы; Токи чувствует это. Голова кружится от гипервентиляции, в то время как Ренджи закатывает глаза от очевидного недостатка воздуха. Кислородное голодание мутит ему разум, обостряет импульсы удовольствия, но мешает говорить, мешает жарко и громко стонать, и от этого чувство лёгкой жалости к нежному утончённому созданию грызёт рёбра изнутри. На красивой шее останутся красные следы, капилляры в глазах, возможно, немного полопаются ー а ведь Токи сам говорил Ренджи, что тот не кукла. Его нельзя ломать. нельзя делать больно ー и эти противоречивые чувства сталкиваются друг о друга, а после взрываются от чужих сиплых слов.
[indent]Торкель останавливается, сбившись с ритма, впечатавшись в податливое мускулистое тело до основания. Кажется, он знает значение этих слов ー но ему нужно убедиться, что ему не показалось. Что это не галлюцинации, порождённые больной и совершенно невыносимой жаждой любви; своей и чужой. Чтобы сердце наизнанку, чтобы засыпать и просыпаться с лёгкой истомой и сладкими мыслями, и смаковать каждую новую встречу ー без страха, что однажды всё закончится больничной койкой и надгробием. Здесь и сейчас никакого проклятья не было ー оно превращалось в страшилку и городскую легенду, рассказанную в ночь ужастиков перед костром с запахом чуть подгоревшего маршмеллоу. Токи убирает руку с шеи, смотрит на возлюбленного нечитаемым внимательным взглядом, как удав на беленькую мышку с чёрными пятнышками ー а потом резко подаётся вперёд, задерживаясь губами у чужого уха:
[indent]ー Ещё… Скажи ещё…
[indent]Возобновляет неторопливое движение после короткой передышки, и снова останавливается, легонько рыкнув Ренджи в висок ー ласково, уютно, так, чтобы дать понять, что это животное причинит боль кому угодно, но только не его прелестному мальчику.
[indent]ー Нет… Кричи.
[indent]Он подхватывает свою Луну под бёдра. Рывком принимает положение сидя на пятках, отчего голову опасно ведёт, но Торкель удерживается от падения, и резко тянет Ренджи на себя, не разрывая контакта. Спину саднит от царапин, кожу чуть стягивает кровавыми разводами, ставшими настоящим дорогим украшением ー Токи видит Ренджи во всей разнузданной красе, с разведёнными в стороны коленями, с напряжённым окровавленным животом, с пылающим румянцем на обыкновенно белёсых щеках, и он понимает, что опасно близок к разрядке. Луна лежит поясницей на его коленях, пальцы Токи сжимают чужие бёдра до наливающихся синяков, когда он возобновляет быстрые толчки, немного изменив угол проникновения.
[indent]ー Måne… Я… Скоро… ー он чуть сутулится, поджимая живот, удерживая себя в узде, чтобы не излиться раньше времени. Он обязательно спросит о значении этих прекрасных мелодичных слов ー хотя и без того уже догадывался, что они под собой несут. Но это потом, когда он сможет снова складывать слова в осмысленные предложения, и произнесёт то, что и без того болезненно вертится на языке уже несколько дней.
[indent]“И я тебя… Я тебя тоже…”

+1

22

Когда Солнце замирает, прекращая голодное поступательное изучение глубинных тайн своей Луны, и снимает оковы, разрешая насладиться обманчивой свободой, Ренджи на мгновение думает, что всё испортил. Но он не позволяет этой мысли развиться из опарыша в нечто большее, не разрешает ей обратиться ядовитыми змеями, что с лёгкостью могли бы заполонить его нутро, копошась там и извиваясь от жажды уничтожить нечто сакральное и драгоценное. Он лишь глубоко дышит, пользуясь случаем, и улыбается. Его тело и душа сейчас похожи на растаявшее масло - податливые и горячие, - поэтому даже не дёргается и не моргает от внезапного приближения Солнца, которое кого-то иного могло бы даже напугать. Ведь у его драгоценного Чёрного Солнца такие противоречивые его же собственным чувствам эмоции: на лице одно - порой даже вообще полное отсутствие чего-либо, - но в душе пожар. По-крайней мере, когда Луна оказывается рядом или как-то иначе неосознанно влияет своим бледным, но таким сильным сиянием. Ренджи чувствует это, нет, он знает и понял это ещё в ту самую встречу, когда вкусил невероятно вкусной, горячей и такой опасной крови. И он без ума от этих творящихся с его парнем противоречий. Без ума от того, по какой невидимой и опасной тонкой грани они все время блуждают, сталкиваясь друг с другом, так легко создавая идеальную гармонию, будто так и должно было быть.

- Ски дэс… - Шепчет Ренджи громче, запуская разгоряченные пальцы во влажные любимые волосы, от которых сходит с ума, мягко и нежно царапая кожу головы, совершая что-то вроде неосознанного массажа. Он любит каждую деталь, каждую неуловимую эмоцию или жест, манеру держаться и голос, неловкость и смущение, перемежающиеся с неудержимой мощью и бесконечной силой воли, о которых Токи, может, даже не догадывается. Любит его всего. Нет. - Дайски дэс! - Громче, срываясь в полноценный неожиданный даже для самого себя стон. А всё только потому, что он услышал мягкое утробное рычание своего личного животного и эта вновь короткая дразнящая остановка. А в голове опять и опять сиплое и столь возбуждающее, дурманящее хрипение: - Мальчик мой…

Резкая смена положения - диван не выдерживает и с громким крякующим щелчком раскрывается, протестующе скрипя старыми пружинами - приводит к новым стонам, которые теперь уже просто невозможно сдерживать да и не хочется, ведь сладостных оков, лишающих воздуха, больше нет. Кажется, вот теперь его ахи и вздохи точно перекричали соседку снизу. Что подумают люди? Но от этой случайно проскочившей мысли и природной менталитетной сдержанности не осталось и следа, наоборот - на свободу вырвался похотливый демонический лис, всецело наслаждающийся столь развратным и несдержанным действом, которое сейчас они творили вместе с пробудившимся древним чёрным божеством северных ветров и стылых скал.

Ренджи запрокидывает руки, впиваясь пальцами в подлокотник, и громко стонет, стонет, стонет, глухо, прерывисто ахая в перерывах, выгибаясь навстречу каждому неудержимому толчку до самого предела, задыхаясь от безумного удовольствия. Кажется, он тоже вот-вот сорвётся. Но держится, чтобы оттянуть кульминацию, дабы разделить ее с тем, кто сводит с ума. С тем, кому сейчас он позволил бы даже убить себя, чтобы испытать наивысший пик блаженства, захоти Токи его задушить, передавив гортань, или сожрать, вспоров зубами живот, или, быть, может, вскрыть грудную клетку, выломав ребра этими сильными восхитительными руками, будто какой-то ненужный панцырь.

- Ааах, Sol! Ксо-о! - Протяжный задыхающийся вскрик-стон взрывает комнату в тот самый момент, когда Токи изливается в него. Через долю секунды сдаётся и Ренджи. Тёплая сперма заполняет его, пока этот восхитительный член его - и только его! - парня пульсирует, сокращаясь внутри. Собственная орошает окровавленный живот, пока чужая уже вытекает наружу, сползая горячей струйкой по промежности на диван. Ренджи тяжело дышит, расплываясь в счастливой уставшей улыбке, и притягивает Токи к себе, приподнимаясь навстречу, чтобы обвить руками и утянуть в объятия.

- Айситэру…. - Шепчет уже более глубокий смысл признания в горячий вспотевший висок и мягко целует, сжимая чувственные объятия сильнее, - ужасно люблю.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-17 15:34:12)

+1

23

Широты его лёгких едва хватает. Сердце колотится, дышать почти больно ー с губ срывается рокочущий хрип. Солнце берёт свою Луну, уходя в чернеющее затмение на грани помутнения ー ему кажется, что свет вокруг пригасился, будто в преддверии потери сознания. Скрипит диван натужно свернувшимися пружинами, клацает и раскрывается  ー Токи чуть встряхивает и он сильнее впивается в податливую разгорячённую кожу Ренджи, понимая, что от кульминации его отделяют несколько секунд и ещё пара-тройка сильных, крепких толчков до звонких шлепков, и чужого задушенного крика. Токи думает, что ему определённо нравится, как его мальчик кричит для него.
[indent]Толчок крови ударяет в голову ー обычные, почти забытые ощущения вдруг окрашиваются небывалой расцветкой, обволакивают его бензинными пятнами, марая обильным выпотом. Может, ему так только кажется, может, это всё эмоциональный дрожащий фон, но Торкель вдруг думает, что впервые его накрывает настолько ослепительный и долгий оргазм. Вспышка расслаивается на полутона, растворяется ー но лёгкое послевкусие так и дербанит потревоженные нервы. Токи было хорошо ー все эти чудовищно долгие четыре дня он так скучал по Ренджи.
[indent]Его не хочется отпускать от себя. Этот обманчиво хрупкий тонкий силуэт, фарфоровую нежность скелета, игривость дикого доверившегося зверька, пружинившего на худеньких лапках ー после разъярённого похотливого безумия Торкеля крепко накрывает иное чувство, которое скромно ютилось среди разразившегося пожара в его теле. Чужой возглас разрядки так и стучит набатом в голове, отражается от стенок черепа эхом, когда Ренджи вдруг находит в себе силы притянуть к себе своего верного пса, прижать к груди мерзкое недостойное чудовище, давшее ему свою присягу в верности. Токи тяжело укладывает голову ему на грудь, как уставший пилигрим, нашедший, наконец, свой дом, свою обитель.
[indent]Звучащие следом нежные слова заставляют чуть ощутимо вздрогнуть ー а потом вновь расслабиться, будто давая Торкелю карт-бланш на его опасную проклятую любовь.
[indent]ー И я тебя… Я тебя тоже люблю, Ренджи.
[indent]Потом он пожалеет об этой любви ー возможно, что они оба. Потом, когда с Ренджи что-то случится ー это был лишь вопрос времени, потому что от любви Токи не протянет долго даже самый крепкий и здоровый человек. Но это всё случится намного позже, куда позже, чем кажется ー ведь сейчас время растянулось для них терпким цветочным мёдом, позволяя им немного отдохнуть от самих себя. От своих обязанностей, долженствований и болей ー их как будто никогда не существовало, они кажутся фикцией, пока Токи лежит у Ренджи на груди, всё ещё находясь в нём, но постепенно обмякая, превращаясь в нефтяное пятно на чистой поверхности океана.
[indent]Он выскальзывает из чужого тела, запустив руки под поясницу Ренджи, чтобы также обнять и уложить на себя, перекатившись на другую сторону развалившегося открытой книжкой дивана. Токи тихонько смеётся, целуя Ренджи в макушку ー должно быть, прошло не более пятнадцати минут, но чувство такое, что они любили друг друга всю ночь, и вот-вот в окне должен забрезжить рассвет. Торкель опасливо пытается заглянуть в окно, но через подлокотник дивана ему ничего не видно, и он оставляет эту затею.
[indent]ー Мы сломали его?
[indent]Вопрос звучит, должно быть, по-идиотски и неуместно, но странное веселье и счастье топит его изнутри, выплёскиваясь наружу вместе короткими смешками ー как же хорошо…
[indent]ー Прости… Не удержался. Ты так прекрасен.
[indent]Мышцы тянет приятной усталой истомой, дыхание постепенно восстанавливается, а капелька пота стекает с его виска, щекоча ухо. Он опускает взгляд, надеясь выхватить порозовевший лик Ренджи, его налившиеся цветом скулы, его сверкающие темнотой глаза ー точнее, один из них, другой же сверлил в пространстве дыру вопиющей опасностью.
[indent]ー Моё предложение поужинать у меня ещё в силе. Я кое-что заказал. Любишь Пад-тай?
[indent]Мысли о еде совсем вылетели из его головы ー до недавнего времени. Теперь голод сексуальный сменился голодом совершенно тривиальным. Алкоголь из головы будто полностью испарился и его тянет взорвать ещё одну бутылку ー вместе с его любимым Ренджи, от которого до конца этой ночи он вряд ли сможет отстать.

+1

24

Слова признания через горячее дыхание просачиваются сквозь кожу вместе с потом и кровью, пропитывая и наполняя изнутри, разносясь по тоннелям кровеносных сосудов будто живительный кислород. Ренджи блаженно замирает, обнимая ещё крепче и одновременно куда более нежно, чем прежде, и счастливо уставше улыбается, вдыхая волшебный аромат любимых волос. Весь этот момент - какое-то сплошное волшебство. Точнее нет, рядом с Солнцем всегда волшебно и неважно, что они делают: играют друг для друга свою музыку, разговаривают по телефону или просто утопают во взглядах друг друга издалека. Что уж говорить о более глубоком и чувственном сближении.

Ренджи всегда казалось, что слова не способны донести истинных чувств и всегда относился к подобным признаниям несколько скептически - эти «три» слова сыпались буквально отовсюду: из музыки, киноиндустрии, книг, рекламы, порой даже на улице чуть ли не на каждом углу. Видимо, пока, действительно, не полюбишь, не поймёшь тех чувств, что доступны только тем, к кому они обращены. Он даже не думал, что сам сможет их произнести когда-нибудь, но когда чувства и эмоции перелились через край, сделать это оказалось так легко. Это вышло само собой - без каких-либо подгадываний и сомнений - живо и искренне.

Когда разум в отключке, а весь твой мир сужается до одного единственного человека и его отклика, ты будто превращаешься в некий инфернальный живой организм-цветок, впитывающий своими голодными любопытными щупальцами чужие эмоции. Даже, если бы Токи не признался в ответ, трагедии бы не произошло, потому что Ренджи понял его чувства ещё четыре дня назад после того, как Солнце раскрыл свою душу несколько иным образом. Они лежали почти также, но был в тех эмоциях совсем иной окрас, болезненный, но такой глубокий.

А теперь вместо жесткого пола они раскинулись на пострадавшем от их жгучей неистовой любви диване. Ренджи прижимается щекой к груди Токи и не может перестать счастливо и уставше улыбаться. Он обнимает своего парня уже руками и ногами, будто коала, прилипшая к дереву. Дыхание у обоих всё ещё загнанное, но постепенно восстанавливается, как и ритм бешено стучащих сердец.

Слушать песню солнечного сердца сейчас так приятно - она оглушающе прекрасна.

Разгоряченное вспотевшее тело начинает понемногу остывать, покрываясь гусиной кожей, и тогда удивленно замечаешь, как ночная прохлада облизывает непокрытые участки, скользя от кончиков пальцев вверх. Ренджи тихо смеется, и смех их сплетается воедино, так же, как и он зарывается пальцами ног в зажёванные гармошкой джинсы Токи.

Вопрос о еде заставляет чуточку врасплох - он совсем об этом забыл. Ренджи отрывается от своего любимого лишь на самую малость, чтобы взглянуть ему в лицо с нескрываемым интересом. Кажется, кое-кто прикормил одного демонического лиса.

- Пад-тай? - Тянет так, будто смакует и взвешивает, чуть хмурит брови, но не выдерживает и улыбается. - Я съем всё, что угодно, если это от тебя. Но… - Ренджи целует взмокшую грудь своего парня, неотрывно глядя на него исподлобья, - как насчёт того, чтобы поужинать у меня? - Коварно щурится и добавляет ещё более низким тягучим тоном, - в ванне? - Приподнимается и подтягивается, чтобы оказаться на уровне глаз. - Ты пока сходи за заказом, а я всё подготовлю. - Мягко касается губами подбородка, пальцами поглаживая выпирающую ключицу.

Его длинные волосы спадают на лицо Токи и щекочат собственное, чуть прикрывая плечи и спину от холода вместе с крепкими руками Солнца.

- Только не задерживайся слишком долго. - Нежно прочерчивает двумя пальцами по шее через подбородок к губам и надавливает на них. - А то я уже скучаю. - Он целует Токи в губы, не убирая своих пальцев, и мягко выскальзывает из объятий, поднимаясь и увлекая за собой за руки.

Хотелось бы ещё вот так полежать, но тогда их точно неумолимо накрыло бы сном. Погреться в ванне, прислонившись спиной к груди Солнца, соскользнув головой на плечо, хочется много больше. Почему бы не перенести «романтический» ужин прямо туда? Ведь ещё вся ночь впереди.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-18 14:40:39)

+1

25

Токи кивает, заглядывая Ренджи в глаза через упавшую на лицо прядь волос ー он сдувает её на бок, вытянув трубочкой губы. Лицо вновь постепенно деревенеет, но тепло из груди никуда не девается ー пожалуй, только Ренджи, действительно, мог ощущать его эмоции на уровне мельчайших сигналов тела и мимики, ощущать мельчайшие, подчас совсем невидимые дрожи в голосе на том конце телефонного провода. Ещё ни с кем Токи не чувствовал себя, действительно, в безопасности ー и потому, когда Луна обвивает его своими чуть сияющими от белизны руками и ногами, Солнце не вздрагивает, не хочет испуганно закатиться за горизонт; он обнимает свою любовь крепче, прижимая к груди, ощущая эти касания как единственное правильное нечто, что когда-либо с ним случалось.
[indent]ー Пад-тай. И Бан Бао. И немного пива ещё, хотя, если хочешь, могу принести вишнёвой содовой.
[indent]Очерчивая взглядом чужие, всё ещё чуть припухшие влажные губы, Токи чуть видно улыбается уголком губ, вновь обрастая стыдом и пряча неровности своего прикуса, на который вовремя никто из семьи не обратил внимания. То ли дело улыбка Ренджи ー идеальный жемчуг, на который можно смотреть и смотреть заворожённым влюблённым взглядом. Токи чуть поджимает губы, неосознанно прикусывает нижнюю, и, чуть понизив тон, добавляет:
[indent]ー Или сделать тебе молочный коктейль.
[indent]Грудной басовитый смех разносится по комнате пошловатым заигрыванием ー Токи прибегает к такому крайне редко, предпочитая молчаливое присутствие любым социальным играм, но ощущение уюта и веры его накрывает, ведёт за руку прочерчивая новые, неизведанные пути. На все слова Ренджи он согласно кивает, готовый сделать для него что угодно и любым способом ー идея, действительно, великолепная. Для Токи все эти нежности были совершенно в новинку, но ему нравится всё, что предлагает его возлюбленный ー подобное он видел лишь в трейлерах к романтическим комедиям или мелодрамам, поскольку фильмов таких не смотрел даже от смертной скуки. Опыта в делах сердечных у него совсем немного, а потому он делает то, что где-то когда-то ненароком подсмотрел, выполняя, как андроид, приемлемые скрипты. Но, всё же, с искренним желанием сделать хорошо, в надежде, что полученный опыт не окажется очередной рекламной уловкой, завуалированным под романтику насилием и просто жутким поведением.
[indent]ー Звучит прекрасно, ー сипло произносит Токи, податливо приоткрывая губы и касаясь кончиком языка подушечек пальцев Ренджи, чтобы после ленно ответить на подаренный ему чувственный поцелуй. В горле опять становится немножко сухо от странного волнения и мандража ー он как будто до сих пор не мог поверить в своё счастье, которое сметало сейчас все жуткие установки, все страхи перед эмоциями, которые могли принести много боли и горя. Но грядущая ночь была только для них двоих ー церковные своды затихли, улица не ворчит автомобильными шинами и праздными разговорами, лишь жужжал ртутными лампами периметр круглосуточного магазина и изредка моргала розовым сердечком вывеска сексшопа.
[indent]ー Не заставлю тебя долго ждать.
[indent]Токи поднимается следом за Ренджи ー тут же притягивает его к себе за поясницу, чтобы поцеловать снова, скорее, по интуитивно, нежели намеренно, двинувшись бёдрами навстречу к бёдрам парня. Обмякающий член протестующе отозвался слишком резкими ощущениями, и это немного отрезвляет ー Токи отпускает Ренджи, а сам натягивает бельё с джинсами, жужжа молнией и щёлкая ременной пряжкой. Находит на полу свою серую майку, надевает её, не с первого раза попадая головой в шейный разрез, и по-собачьи фыркает, качая всклокоченной головой ー волосы от влаги капризно взвились, приподнявшись у корней, превращаясь в сорочиное спутанное гнездо.
[indent]ー Вымоешь мне голову? ー почти буднично просит он, направляясь к выходу и хватая с собой связку ключей. Ему понравилось то, как Ренджи слегка оцарапал ногтями кожу его головы, и почему-то захотелось, чтобы он повторил это, но медленнее и дольше.
[indent]На свой этаж он возвращается на лифте ー наудачу, он оказался тут как тут. Благосклонно раскрыв свой зев, он впускает Токи в своё нутро, и без заминок довозит туда, куда указала загоревшаяся кнопка третьего этажа. Торкель даже кивает, говоря тихое “спасибо”, и торопится скорее на другой конец коридора к своей квартире, пока никто не вызвал лифт с другого этажа ー он обещал Ренджи, что поторопится, и нарушать своего слова не собирался.
[indent]Даже дверь скрипит тише, чем обычно, будто умиротворённая подаренными чувствами, впитавшимися в стены мистическим эфиром. Говорят, что любое место несёт ощутимый след сильного, яркого чувства, и, похоже, на сегодня квартирный комплекс Истэнда хорошенько поужинал чужой атомной любовью. Токи сдёргивает с пакета с тремя коробочками ー две одинаковые и одна поменьше ー полотенце, трогает чуть взмокшие от конденсата вощёные бумажные бока, которые, вопреки опасениям парня были ещё достаточно тёплыми. Прекрасно, никто из них не обожжёт языки ー они им ещё пригодятся. Открыв холодильник, Токи вытаскивает из него оставшиеся три бутылки пива, обещанную банку газировки и небольшую баночку соуса шрирача с тоненьким носиком ー ему всегда было маловато остроты, как бы повара ему ни готовили. Собрав всё в один пакет, Торкель торопливо покидает квартиру ー и ему кажется, что та тихонько вздохнула в ответ.
[indent]Обратно он добирается также быстро, как и уезжал ー лифт, похоже, впервые проявил свою благосклонность. Суеверный ум подсказывает, что всю следующую неделю Токи будут увозить куда угодно, но только не на нужный этаж, в качестве уплаты долга, но эта мысль его только веселит ー это когда ещё будет?
[indent]ー Рен? Я пришёл, ー окликает его Токи, разуваясь и отправляясь сквозь шторы из бус туда, где уже журчала вода, неся пакет со съестным за натянувшиеся ручки из тонкого полиэтилена. В груди снова становится почти невыносимо тепло ー из ванной комнаты выдохнуло тепло влаги от горячей воды.

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-18 23:14:31)

+1

26

destroying angels

Внезапное и такое необходимое объятие. Не хочется разлучаться даже на мгновение. Ренджи также автоматически обвивает шею Токи, как тот притягивает его к себе, и коротко, почти бесшумно выдыхает свою улыбку прямо в поцелуй на столь провоцирующее движение бёдрами.
«Твой коктейль я обязательно попробую,» - обещает он мысленно, ненадолго провожая кошачьим уставше довольным взглядом своё Солнце, не решившись тогда ответить, чтобы не спугнуть столь робкие, но меткие заигрывания своего парня и насладиться ими по полной. В конце-концов он так и не успел попробовать Токи на вкус, а хотел!

Ещё более внезапная и тёплая просьба обескураживает, и Ренджи кивает, глядя уже на то, как закрывается дверь. Потрясающие чувства взрываются новой волной чувственной нежности и разливаются перечной негой по измотанному, но такому счастливому телу. Он подходит к журнальному столику, чтобы взять салфетки и стереть сперму со своих ног. Необъяснимое ощущение подталкивает оглянуться на распахнутое окно - но вместо ненужных свидетелей, как на ладони супермаркет и чуть подальше мерцает неоновая вывеска секс-шопа. Если кто-то и видел их, то явно уже успел скрыться, вероятно, опасающийся быть замеченным. Отчего-то приходит мысль, что это была та девчонка-кассирша, вышедшая покурить, и довольная усмешка расцветает на губах Ренджи. Пожалуй, их сейчас не только видела, но и несколькими минутами ранее слышала добрая половина района.

«Очаровательно.» - Ни капли опасения или страха, а ведь, пожалуй, стоило бы получше шифроваться в столь небольшой «деревне».
Нужно будет угостить девушку ещё раз мороженкой, чтобы и дальше хранила их секрет. Отчего-то за эти четыре дня, пока он закупался у неё, создалось впечатление, что девчонка на их стороне. В отличие от вечно бухтящего наставления Кё-сана - благо, он скрылся и, если и подсматривал, то молча.

И всё же Ренджи поспешил в ванную комнату, чтобы успеть подготовить хотя бы большую часть атмосферы к возвращению своего Солнца. Он захватил телефон и бесшумной поступью скрылся за этими милыми и одновременно пошлыми шторками. Эта квартира явно в его вкусе. Во вкусе потаённой дерзкой части себя, о которой он и не задумывался толком, несмотря на то, что однажды выпустил ее ненадолго наружу - ещё в школе, во время хэллоуинской вечеринки в Нью-Йорке. А ведь те латексные сапоги, фетишная маска кота с поводком на ошейнике и зелёная шуба всё ещё хранятся в его гардеробе. Вряд ли стоит их показывать Токи, но вот ошейник мог бы им даже пригодиться.

Эта дерзкая половинка себя раскрывается и сейчас - рядом с Токи она буквально правит балом, и честно говоря, Луна от этого кайфует. А ещё он кайфует от того, чего никогда не делал прежде - обустраивает по наитию всю эту уютную обстановку только для них двоих. А главное, ради Токи. Хочется, чтобы он максимально отдохнул и восполнил свои силы после тяжелого трудового дня и столь пылкого первого раза.

Смятые салфетки летят в урну под раковиной. А Ренджи повязывает черное полотенце на бёдра и, запомнив самые первые наставления своего парня, включает воду в ванне, чтобы прошла ржавчина. За это время он успевает поджечь все свечи, распиханные хозяйкой квартиры по всем углам и полкам, а после выключить свет. Подставляет табурет, чтобы использовать его в качестве импровизированного стола, и, наконец, оставляет ванну наполняться комфортной горячей водой. Под струю выливается колпачок пены с ароматом сандала, следом добавляется немного тонизирующей соли. Всё довольно сдержанно и по делу - никаких девчачьих ароматов или бесполезных штук. Вот бы как-нибудь посетить с Токи горячие источники - быть может, им всё же удастся совершить однажды путешествие в страны их предков.

И на этой мечтающей ноте Ренджи приваливается задницей к раковине и ищет уже в телефоне подходящую ненавязчивую музыку - одну из любимых немецких групп, которые неоднократно успокаивали его своим потрясающим атмосферным темным джазом. Телефон опускается на закрытую крышку унитаза почти в тот самый момент, когда Луна слышит любимый голос - Солнце вернулся.

- С возвращением, - встречает его мягким тоном, но не на японском - хочется всё же, чтобы Токи его понимал. - Ого, сколько всего. Закрывай дверь быстрее, - поспешно вставляет шутливое наставление, а сам подныривает рукой под локоть парня, не давая ему возможности опомниться, и тем самым зажимает Токи между собой и дверью. Звук щелчка добавляет мягкий поцелуй в щеку, - чтобы тепло не убежало, - шепчет Ренджи и забирает пакет с улыбкой на лице, наконец, выпуская Токи из маленького игривого плена.

- Как вкусно пахнет, - он лишь засунул нос в пакет, а желудок уже отозвался тихим голодным урчанием. - Там в стакане твоя зубная щетка, - выставляя содержимое пакета на табурет и унитаз, Рен кивает на полочку над раковиной. Он купил щётку для Токи, чтобы максимально чувствовать присутствие парня в своей жизни, ведь по сути обе их квартиры - как одна.

- Хочешь, чтобы я умылся и снял линзу? - Он уже подтягивает Токи за ремень и начинает его расстёгивать, опустив взгляд на пряжку. - Прости, не успел смыть грим - по работе созванивался с группой - ты такой неистовый. - Вскидывает хищно бровь и расплывается в игривой улыбке, возвращая кокетливый взгляд Солнцу. И, теряя интерес к ремню, тянется за своей зубной щеткой в такой же уютно обнимающей позе, как ещё недавно закрывал дверь, не желая уже выпускать из полуобъятий.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-19 02:07:05)

+1

27

Неловкость возвращается к нему постепенными наплывами. Прежняя горделивая жгучесть ー взрывной ирландский темперамент не спрячешь за выученной безэмоциональностью, как ни крути ー прячется, закутывается в кокон, и Торкель лишь закусывает губу, замирает каменным истуканом, пока Ренджи хозяйничает и немножко суетится, наводя в ванной комнате красоту. Приглушённая обстановка радует глаз, расслабляет зрение, позволяя в потёмках дорисовывать к теням фантазийные подробности. В голове у него творится сущий сумбур, а тело ощущается, будто не принадлежит ему ー это немного злит, и Токи может только позволить Ренджи самостоятельно разобраться с пряжкой его ремня.
[indent]Его мурчащие слова складываются карточным домиком в голове ー даже тянущая мышцы истома лёгкой усталости не может больше раскрепостить; Токи опять чуть-чуть волнуется. То, что следовало пережить ещё в подростковом возрасте, вдруг наваливается на него невидимым огромным мастодонтом, и Токи тяжело даже вздохнуть, пока он смотрит на любимое лицо. Оно освещается тёплым оранжевым свечным сиянием, чуть дрожащим из-за поднимающихся паров тёплой воды, и Торкель легко заворожённо улыбается; он очень пытается ответить хоть что-то.
[indent]ー Ты предусмотрительный, ー тихо говорит Токи, и тут же поджимает губы из-за переполняющего странно тёплого чувства. Тянется рукой к своей зубной щётке и тюбику зубной пасты, неслушающимися руками пытается открутить колпачок и тот, разумеется, улетает в темноту куда-то под раковину.
[indent]ー Ох чёрт… Извини, ー шипит он, выдавливая горошину пасты на щетинки и суёт зубную щётку в рот, протягивая тюбик Ренджи.
[indent]ー Не фнаю, фто фо мной проифходит, ー опустив взгляд ниже, туда, где полотенце опоясывало бёдра Ренджи, говорит Токи, и несколько раз усиленно шоркает зубной щёткой по дальним зубам, ー я очень рассеянный в последние дни, ー пожимает он плечами, вынув изо рта щётку, говоря чуть чётче, но со ртом, наполненным пузырящейся пеной.
[indent]Предложение Ренджи вызывает смутные тёплые эмоции ー и взгляд снова сам собой понимается вверх на красивое, хоть и спрятанное под гримом, лицо. Разумеется, так он тоже красив ー безумно красив, совсем как инфернальное потустороннее создание, обладающее своей собственной пугающей соблазнительностью, от которой нет спасения. Ренджи сам весь как мифический дух ー это сравнение уже посещало голову Токи, и оседает там крепко. Подёрнутая тайной судьба, никаких достоверных сведений обо всех родах деятельности, Торкель даже наверняка не знает происхождения Ренджи, был ли он чистокровным японцем, а если и был, то почему решил переехать в такую отвратительную во всех отношениях страну как Соединённые Штаты? Торкель, наоборот, бежал отсюда прочь ー чтобы совершить бессмысленный крюк и вернуться обратно в те же силки.
[indent]Ему представляется, как он бы повёл Ренджи гулять по Осло ー вдоль набережной, к небольшому парку подле каменной крепости-тюрьмы Акешхус. Он думает о том, как было бы хорошо, наконец, отвести его в собственную квартиру в северном районе, до которого нужно трястись на трамвае с пересадкой через автобус, и впервые ощутить, как эта каменная коробка наполнилась дыханием ー их общим. Также, как сейчас дышала ванная комната ー глубоко, со вкусом, напитываясь водяным паром, запахами паназиатской кухни и лёгким ненавязчивым ароматом масел ー Ренджи что-то добавил в воду?
[indent]ー О… ー только и отзывается Токи, кивнув на слова парня о группе. Похоже, настал момент, когда за эту ниточку можно уцепиться и начать разгадывать своё собственное наваждение.
[indent]ー И… Как всё прошло? Какие новости?
[indent]Он ни разу не работал в коллективах ー гастроли его ограничивались норвежскими и скандинавскими органными залами, изредка прилетали заказы на композиторское оформление фильмов из короткого метра для андерграундных кинофестивалей и недорогих мини-сериалов. В Норвегии его сложно было назвать знаменитостью, но свою широкую известность в узких кругах он, всё же, заслужил, впоследствии слегка просочившись в другие страны Северной Европы. И всё же ー ему неведомо, как устроена работа внутри коллектива, и потому, чуть вскинув брови, готов внимать всему, что расскажет ему Ренджи.
[indent]ー Про грим… Ты всегда очень красивый. Но я соскучился по тебе.
[indent]Здесь грим ни к чему. Никому из них ー и Токи старается пойти навстречу, снимая с себя вместе со своей ледяной кривозубой маской промаслившуюся потом майку, при этом крепко зажимая в зубах щётку. Пошуршав щетинками ещё немного, он сплёвывает пену в раковину и утирает запястьем губы ー руки тянутся к собственным штанам, которые сползают к щиколоткам, стоит ему только расстегнуть пуговицу и вжикнуть молнией гульфика.

+1

28

На мгновение вдруг кажется, что Токи будто бы снова зажался, и Ренджи мягко целует его в лопатку, а после отстраняется, давая больше личного пространства. Он волнуется, а не перебарщивает ли со своим вниманием, нежностями и вообще порывами как можно больше и чаще прикасаться - сейчас почему-то не хочется отходить от своего Чёрного Солнца ни на йоту. Наоборот, некое непроизвольное желание буквально приклеиться и дышать одним воздухом, чувствовать тепло тела, сердцебиение и малейшие сокращения мышц - и вовсе не тех, о которых можно было бы подумать в данной ситуации. Теперь-то Ренджи понимает, что означает стать одним целым и впервые чувствовать столь возвышенное, какое-то даже парящее чувство, влюблённый трепет и восторг после секса. Нет, после потрясающего акта любви.

- Ничего страшного. - Он улыбается и наклоняется, чтобы поднять колпачок - тот обнаруживается лишь через пару секунд, из-за чего приходится немного задержаться в ногах Токи. Но когда поднимается, замечает рассеянный и четко направленный взгляд своего парня вкупе со столь милой шепелявостью, что не выдерживает и вновь расплывается в улыбке одними губами, пока выдавливает пасту и закручивает тюбик. А после вдруг поднимает обеспокоенный взгляд, - может это из-за того, что я так часто пил твою кровь? - В голосе звучит неподдельная тревога, Ренджи и в голову не приходит довольно очевидное объяснение феномена рассеянности. Он сейчас вновь похож на наивного подростка из той хижины. Наверное, это всё из-за нет-нет да и проскакивающего волнения и неопытности в плане столь глубоких чувственных материй, как любовь. И чтобы заткнуть себя, принимается тоже чистить зубы, дотянувшись перед этим к полке, чтобы вернуть зубную пасту на место, как вдруг вспоминает про воду и резко бросается выключить кран. Не хватало ещё затопить соседей. Сначала взяли пальму первенства в горячности и страсти, а потом ещё и залили проигравших - перспектива всю оставшуюся ночь разбираться с этими шумными вульгарными людьми вместо того, чтобы окончательно позабыть о существовании окружающего мира в объятиях друг друга, Ренджи совсем не радовала.

- Уфпел… - облегченно выдохнул он, убирая от лица пряди длинной челки, и ненароком нервно, но тихо рассмеялся, оборачиваясь обратно. - Ну… - протянул Ренджи на вопрос про группу и сплюнул пену, - как обычно впрочем-то. - Открыл кран и набрал воды в ладонь, прополоскал рот и вновь сплюнул, взглянув исподлобья на Токи через зеркало и улыбнувшись ему хищно на левую сторону лица, не выпрямляясь в пояснице, из-за чего как-будто случайно упёрся задницей в бедра парня - тут ведь так мало места. Но услышав комплимент, прищурился и выпрямился, улыбаясь уже нежнее.

- Тогда умоюсь. А ты пока забирайся. - И пока занимался перед зеркалом возвращением себя, немного рассказал про «новости». - Один из лидеров как всегда психует, что я сорвался зимой посреди записи нового альбома, ничего не объяснив. Такое периодически происходит из-за моей основной работы. Он меня даже уволил сегодня, решив, что я пропал на полгода, потому что пишу свой сольник. Не волнуйся, без меня им особо не просуществовать. - Ватные диски полетели в урну, а он хорошенько умылся тёплой водой, и уже через пару мгновений смотрел на собственное отражение, к которому начал даже привыкать. - Я - лицо группы. Безликий. - Иронично усмехнулся каламбуру слов, - занимаюсь лирикой, музыкой, сведением, даже за работой менеджера слежу, словом, делаю почти всё. Как-то так вышло, видимо, из меня неплохой диктатор. Просто с моей таинственной работой и личной жизнью само так получается - ведь в сети ходят лишь всевозможные байки, если ты что-то гуглил, наверное, уже понял это, - как-то при одном из первых созвонов Ренджи называл название своей группы и даже немного про неё рассказал, правда, Токи тогда как-то неожиданно начал громче и чаще дышать, что в какой-то момент навело на определённые мысли. Поэтому, может, он и не слышал тогда вообще ничего. Воспоминание об этом зарождает улыбку на губах, и Ренджи оборачивается, стаскивая с себя полотенце и кидая его на вешалку.

- И им приходится под меня подстраиваться. - Он осторожно забрался в воду к Токи, - разрешишь? - Кивая в сторону своего парня - не хотелось садиться напротив, казалось, что даже есть будет намного удобнее и уютнее, прижавшись к его груди спиной. И Ренджи устроился именно так, сползая чуть ниже, чтобы положить голову на плечо и полежать так немного, дав телу возможность расслабиться. - Съездишь со мной в Дерри на студию звукозаписи? - Спросил вдруг вкрадчивым шепотом, поднимая руку к любимому лицу, чтобы осторожно поправить выбившиеся пряди волнистых волос. - Да и из дома нужно забрать кое-какие вещи и аппаратуру. - Ренджи боялся возвращаться туда один. Почему-то казалось, что город вновь поглотит его, и тогда он уже не вернётся к своему Солнцу. А здесь в Хэйвене, под его боком, было так спокойно и правильно. Наконец-то, правильно, как никогда. Но свои опасения Ренджи пока что не торопился озвучивать вслух, а тем более в столь интимный момент - и без того уже о работе столько трещит.

- Давай как-нибудь попробуем вместе записать что-нибудь? Ян ведь прав, я за полгода не смог продвинуться дальше наработок по двум песням, зато после встречи с тобой написал целую готовую вещь, только без текста. Можно дать тебе послушать? Вдруг ты дополнишь ее лирикой? - Коснулся губами шеи.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-21 01:20:46)

+1

29

Беспокойство Ренджи чуть ощутимо разлилось в воздухе вместе с интригующим лёгким ароматом. В грудине становится легко, тело постепенно расслабляется вновь – всё же, Токи был не из тех, кто так быстро привыкает к прикосновениям, но он старается ради Ренджи. Потому и кладёт подбородок ему на плечо, вглядываясь в их общее отражение в зеркале, обнимая парня за талию. Своего парня – чёрт, как странно, волнительно и между тем немного неловко звучит эта такая короткая, но между тем чувственная констатация факта. Грядущая ночь раскрывалась по-новому с совершенно неожиданной стороны – и если раньше Токи не любил сюрпризы ни в каких их проявлениях, то теперь всё происходящее с ним мерещилось нескончаемо сыплющимися подарками на Рождество.
[indent]Торкель замечает в отражении мазок подсыхающей зубной пасты у уголка своего рта и вынужденно размыкает объятия с Ренджи, перешагивая из спущенных штанин. Вздыхает неопределённо – всё ещё не может прочувствовать правильность своего поведения, и теперь, когда пожар их страсти немного утих, тяга к постоянному рационализаторству спутывает ему карты. Он боится сделать что-то не так, даже боится спросить о желаниях Ренджи, и о том, что он сейчас думает о поведении Токи – зачерпнув ладонью, сложенной ковшом, немного тёплой воды, он захлёбывает её, остатками утирая белое пузырчатое пятно. Он чувствует себя таким изломанным и неумелым рядом со своим вьющимся, как змейка-альбинос, мальчиком – он ярко улыбается, проникновенно смотрит, выбивает весь воздух из груди одними лишь ласковыми словами; поэтому он торопится выплюнуть вспененную пастой воду, и стягивает боксеры, всё ещё чуть влажные от недавно обильно выделившейся смазки.
[indent]Плеск воды, в которую погружался Токи, органично смешивается с голосом Ренджи, от природы певучим. Он внимательно слушает и немного хмурится – Луна рассказывает о произошедшем легко и непринуждённо, будто такие увольнения были в порядке вещей и происходили в среднем пару раз на месяц; и Токи хмурится ещё сильнее. Он слушал музыку, которая по большей части была продуктом усиленной работы именно Ренджи, и слушал с удовольствием – по дороге на работу, во время возни на кухне, или когда просто хотелось отрезать самого себя от опостылевшего окружающего мира. В этом был дух Ренджи, который Торкель так любил – спасающий от тоски реального мира, вынимающий из лап злой объективности, поселяющий в голове отчаянную красивую мечту. Он вдохновляет перебором струн и голосом – настолько, что Токи почему-то ни разу так и не заглядывал в сеть, чтобы найти больше информации о тайном объекте воздыхания; ему было достаточно того, как Луна изливает себя в творческом безумии, гремевшем в наушниках.
[indent]– Весь для тебя, – разведя колени в стороны и давая место, говорит Торкель, всё ещё пребывая в задумчивости, что среди огромного вороха эмоций в данный момент означало именно смурное возмущение – и Ренджи, наверняка, чувствует это.
[indent]– Я... Никогда не работал в коллективе. Я не специалист и не хочу показаться грубым, но мне кажется, без них тебе будет лучше.
[indent]Перекинув руку Ренджи через плечо, размеренно вещает Токи, поливая ароматной водой его грудь, расслабляясь и возвращая себе благостное расположение духа от одного только вида, как струйки шустрыми ручейками стекают вниз. Вытянув шею, он ласково поцеловал Ренджи в лоб, надеясь, что всё произошедшее не слишком его расстроило – и всё же, Токи стойко придерживался своей точки зрения. Часто оказывается так, что в какой-то момент коллектив превращается в ведро с крабами – только попробуй выбраться из такого, и завистливые клешни потянут тебя назад.
[indent]– Тебе нужен свой режим. Своё распределение средств. Я сам такой – поэтому мне тяжело сотрудничать с кем-то. Один раз был на вокале, скрипке и мунхарпе для чужого вич-хаус проекта, но для меня это оказалось тем ещё испытанием.
[indent]Токи тянется за одной из коробочек с едой, чтобы протянуть Ренджи – пока окончательно не остыло – а потом замирает, когда хочет взять с табуретки следом и запаянные в полиэтилен палочки. Задумчиво поджимает губы, затем кивает:
[indent]– Конечно. Не хочу пускать тебя в то место одного.
[indent]Теперь и Хэйвен, и Дерри фонили для него скрытой угрозой. Эти города наполнены своей тайной потусторонней жизнью, которую Токи никак не может увидеть и чётко опознать – а он страшно не любит находиться в неведении, когда что-то касается непосредственно его. Или того, кого он так сильно любит. Но, похоже, для Ренджи вопрос состоял не только в сугубо физическом сопровождении – и следующие слова заставляют задуматься ещё сильнее. Чтобы снять зуд мыслей, поселившихся в голове назойливыми насекомыми, он всё же берёт палочки и кропотливо срывает с них полиэтилен.
[indent]– Не знаю... Ты думаешь, что у меня получится? Ну, я имею ввиду... – чуть прокашлявшись, он делает заминку, легко дёргая коробочку с порцией Ренджи за язычок, и просовывает в открытый картонный зев комплект приборов.
[indent]– Я подойду тебе? Твоей музыке?
[indent]Вопрос звучит по-детски глупо, даже наивно – прежде он не сомневался в своей профессиональной исключительности, однако, это работало лишь тогда, когда он всё делал от и до самостоятельно. Когда речь идёт об общих детищах, всегда есть шанс всё испоганить и подставить товарища из творческого союза – а подставлять Ренджи ему не хотелось. Музыка наполняет ванную комнату, разливаясь тягучим эфиром из динамика телефона Ренджи, и Токи, помолчав в неподвижности ещё немного, тянется и за своей порцией еды – Луна, должно быть, почувствовал спиной, как заворчал желудок Солнца.
[indent]– В любом случае... Я бы хотел послушать то, что ты написал. Это часть тебя – и я уже люблю это.
[indent]Наверное, это отдаёт предвзятостью, но Токи уже давно влюбился и в музыку этого человека, и в его душу, и в тело. Оно приятно вжималось в него, укрывая лёгкой тёплой тяжестью, и в ответ на мягкий поцелуй в шею, Токи дарит Ренджи звонкий чмок в щёку.

+1

30

Торкель прав - без группы Ренджи будет много лучше. Он давно об этом думал и терпел выкрутасы Яна только по одной причине - результат в итоге ведь приводил к тому, чего хотел именно Ренджи, а не кто-то из них. Пожалуй, получать своё через некоторого рода дискомфорт и даже, может, своего рода унижение - кому захочется терпеть чужие истерики? - не слишком здравая затея, но вроде как везде и во всем нужно искать компромисс. Ренджи плохо умел в социализацию до сих пор. Нет, наверное, даже не так - не умел вовсе, а потому думал, что делает все правильно. Да и его ведь приучили слушаться и в большинстве случаев он, действительно, "слушался" и терпел. Терпел не только унижение, но и откровенное насилие - это, если не ходить далеко и взять в расчет напарника-грека.

Естественно унижать себя коллегам по группе он не позволял. Унижать по-настоящему. То, что произошло сегодня через созвон, и происходило временами раньше, лишь своего рода поблажка лидеру, которого он держит на крючке. Ян просто настолько бесится от того, что его группа ему по сути и не принадлежит, но сам ничего делать не торопится. Ренджи таких людей не любил, оттого, наверное, и не обращал на него особого внимания.

Но главная причина, почему он до сих пор не покинул группу, это удовольствие от создания музыки, от совместной деятельности, от концертов и афтепати в каком-нибудь маленьком баре. Одному ему этого было бы не достичь и не получить. Да, он пишет для себя что-то, делает каверы, но они не столь для широкой аудитории, скорее в стол. А так есть ощущение, будто ты среди друзей и тех, кто может тебя хоть немного, но понять. Ренджи привык быть один. Один в толпе. Ведь ему даже не с кем было вне группы поговорить о том, чем он дышал - о музыке. Но настоящих друзей у Ренджи не было. Даже среди коллег-музыкантов. Лишь где-то там в прошлом единственная подруга и где-то незримо рядом товарищ по онлайн-переписке. Теперь этот чувак много ближе, ведь они, наконец, встретились спустя столько лет, и он был из этого города. Да и если бы не их встреча, Ренджи бы не встретил вновь и Торкеля. Хотя, может, просто их с Солнцем воссоединение оттянулось бы на неопределенное время? Если бы Дерри ему позволил, конечно...

Воссоединение... звучит так мистично и волнующе... и почему-то кажется, что это именно так. И дело не только в двенадцатилетней давности, а будто бы прошла целая другая жизнь, а может, даже парочка.

От этой мысли Ренджи улыбается и сильнее вжимается в горячее тело Токи, не упуская возможности немного - с толикой нежности - поерзать, чтобы еще больше прочувствовать влажной кожей ставшее таким необходимым тепло.

Лнёт и слушает заворожённо, ненароком ловя чувство дежавю. Вот только ничего такого не было в той злосчастной хижине точно. Может, когда-то давно, во сне? Или, и впрямь, в другой жизни? Токи рассказывает о своем опыте, и Ренджи прям не терпится расспросить обо всем - сколько ж уже вопросов и желаний крутится на языке! - но он не торопится перебивать и рушить этот хрупкий момент единения, не наседает и ждет. Лишь благодарно принимает коробку с тайской едой, стараясь не замочить - еще теплая! - и уже влажные, успевшие расслабиться, руки приятно оттягивает вниз. А на согласие сопроводить кивает не менее благодарно и с явным облегчением - не удалось скрыть данный момент, и Ренджи понадеялся, что его Солнце не обратил на это внимания, обернувшись в собственные сомнения, как в одеяло.

"Я постараюсь, чтобы ты не сомневался рядом со мной ни в чем..." - Но может ли он обещать такое своему парню, когда в любой момент может стать и сам сгустком сомнений, противоречий и хаоса? Еще поэтому Ренджи боялся возвращаться в Дерии, но знал, что рано или поздно это сделать пришлось бы даже без обязательств перед группой. Здесь же, в Хэйвене, Ренджи казалось, что да, у него получится сдержать это обещание и попытаться сделать всё возможное, чтобы его Солнце был счастлив и чувствовал себя комфортно подле Луны.

И Луна улыбается, по-кошачьи довольно закрывая глаза и чуть смущаясь от подаренного искреннего комплимента, подкрепленного звонким чмоком.
- Ты так когда-нибудь меня оглушишь. - Беззлобно шутит и вытягивает шею, чтобы провести языком по нижней челюсти Токи от уха к подбородку, а после выпрямиться и чуть развернуться, чтобы было удобнее кормить своё Солнце. Он подхватывает палочками лапшу и протягивает Токи, угощая.
- Позволь покормить тебя, - сводит голос совсем на шепот и с хитрым прищуром своих лисьих эбонитовых глаз красноречиво протягивает, - па-поч-ка. - А после помогает Токи, осторожно приподнимая руку, чтобы ему было удобно. И вновь тянется ближе, чтобы уже слизать соус с краюшка губ, - обалденно вкусно. - Выдает свой вердикт, неотрывно взирая на парня глубоким томным взглядом, - ты - обалденно вкусный. - Щурится вновь и игриво отстраняется, даже, если ничего и не произошло, чтобы вновь подцепить лапши, но уже попробовать самому, и мычит удовлетворенно, слегка кивая головой.

- Мм, а что такое мунхарпа? - Наконец, можно и поинтересоваться. И Ренджи с восторгом добавляет, - ты и скрипкой владеешь?! И это ты у меня еще спрашиваешь, подойдешь ли моей музыке? - Улыбается, - просто послушай. Для меня будет честью, если она сможет тебя вдохновить, Токи-сан.- Он нежно касается белёсого тонкого шрама на скуле Токи рукой, что держит палочки, и практически невесомо повторяет его острый идеальный росчерк, ведя пальцами вниз. При этом взгляд неотрывно следит за открывающейся взору некогда поврежденной кожей. Он помнит тот момент слишком хорошо - как испугался, - но сейчас это всё настолько далеко, что на фоне всего последующего криминального опыта тот видится некой экстравагантной прелюдией. - Мне столько всего хочется тебе рассказать и о стольком тебя расспросить, - Шепчет Ренджи, безотрывно уводя пальцы уже к любимым губам, поднимает взгляд, касаясь их, - но я боюсь испортить эту магию. - Взгляд глаза в глаза, совсем близко.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-22 20:35:10)

+1


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [16.07.2020] haven, nightcall