США, ШТАТ МЭН, ХЭЙВЕН // ДЕРРИ 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь

— из-за событий в мире, вернулись в камерный режим — и играем. 13.03.2022выходим из спячки — запускаем рекламу и пишем посты!
пост месяца от Emily Young Рядом не было никого, кто был бы ей хоть сколько-нибудь близким, и это чувство зарождало болезненную пустоту внутри нее...
нужные персонажи соулмейт, два в 1

Q1 [12.04.20] — ГМ Q1 [14.04.20] — Дэниэл Q1 [10.05.20] — Дани Q1 [18.05.20] — ГМ Q1 [31.05.20] — Ал

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » to know my enemy


to know my enemy

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

TO KNOW MY ENEMY

https://64.media.tumblr.com/026a70beb8761bafe295053a466ac43a/5af8b88aa26c3e90-e6/s1280x1920/e7619d72132bae67759e1f2ee616d32a2f618da2.jpg

SamuraiEinherjar
1872 год • Япония, Осака


"... 8 июля 1853 года эскадра американского коммодора Мэтью Перри достигла берегов Японии. Местные власти не хотели пускать иностранцев, но те высадили на берег вооружённый десант. После нескольких месяцев переговоров под угрозой применения военной силы Япония подписала заведомо неравноправный торговый договор с США, открыв для Америки свои порты..." ©

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-24 17:51:35)

+2

2

Mam a chara,
спасибо за твоё последнее письмо. И прости, что молчал столь долго ー я получил его лишь месяц назад…”

Огарок свечи чадит нещадно. Глаза слезятся в потёмках, нос забит тяжёлым въедливым запахом гари. Боцман Киттельсен его не переносит, но об этом никто не знает, хотя, наверное, и догадывается ー его манера постоянно отворачиваться от чубука своей же трубки, словно бы для того, чтобы в задумчивости взглянуть за горизонт, мало кому присуща. Наверное, вообще никому не присуща из бывалых морских волков ー однако, легко сотрясать негодующе воздух лишь тем, кто не служил в корабельной артиллерии. Те, кто выбираются оттуда живыми, смотрят на окружающий мир пустым измождённым взглядом ー редким же счастливчикам доводится окончательно оправиться от обширных ожогов и ощущения, что побывал в лапах самого Нечистого.
[indent]Боцман Киттельсен, будучи одним из них, получил в подарок не только прядь седых волос, но и татуировку чёрного танцующего чёрта поверх огромной коросты ожогового рубца на рёбрах. Там, с левой стороны, кости ныли на изменение погоды, а кожа, утерявшая эластичность, иногда трескалась и рвалась ー а чёрт всё знай себе, что танцевал и скалился. Про таких как он говаривали ー побывал в Аду ー а Торкель лишь немо прикрывал глаза: так оно и есть.

“Не проходит и дня, чтобы я не жалел, что оказался в этой проклятой стране прощелыг и ушлой шантрапы. Я прибыл в Нью-Йорк, полон надежд на достойную жизнь, а оказался в пекле Гражданской войны одних воров-карманников против других. Человеческая жизнь здесь ничего не стоит, но ты и сама это прекрасно знаешь, mam a chara. Она не стоит ни гроша нигде. Казнь отца нас многому научила, правда ведь?”

[indent]Рука чуть ноет в локте ー последствия пережитой цинги. Он ненадолго откладывает перо, которое тут же покатилось к краю стола ー корабль чуть качнуло на волнах, а за дверями каюты послышалось басовитое ворчание. Ручка летит на напольные доски и Торкель тихо ругается по-норвежски ー ирландскую ругань он хоть и знал, благодаря матери и множеству прочих переселенцев из охваченной голодомором Ирландии, но так и не привык к ней. Намного ближе к сердцу лежало поминание добрым словом Папаши Дьявола и самого Ада в придачу на любимом северном диалекте.
[indent]Боцман Киттельсен наклоняется, но за древко пера берётся не сразу ー сперва поднимает за горлышко удачно подкатившуюся к ноге тёмную бутылку бурбона и глядит на содержимое впросвет сквозь дрожащее сияние свечи. Наполовину пустая ー не так уж и плохо. Во рту кисло и вязко, глоток алкоголя, затем другой сушит ещё сильнее, но боль как будто утихает. Торкель давно заметил странную особенность своего тела: чем ближе к суше или рифам, тем сильнее ноют раны, а состав команды только дивился, как легко командующему невысокого ранга даётся ориентирование даже в густом, точно кисель, тумане.
[indent]Впрочем, размышлять об этом времени нет. Прибытие в порт всегда означало повышенную суматоху с подготовкой к швартовке, а это значит, что нужно поскорее дописать письмо. Даже мелкая весточка должна быть отправлена с ближайшей баржей до Северного моря ー Торкель её обязательно найдёт. Он всегда находит.

“Не знаю, сколь скоро дойдёт до тебя мой ответ ー и дойдёт ли вообще. Мы готовимся пристать к японскому порту ー а я ещё никогда не был в Японии. Поговаривают о несметных сокровищах этой загадочной страны ー оно и ясно, иначе американцы бы ни за что сюда не сунулись ー но я лишь надеюсь побыстрее разобраться здесь с делами и вернуться домой. Простите меня все, мама, но в Америку я больше ни ногой”.

[indent]За спиной звучит оклик юнги. Корабль снова качает и приставленная к ножке стула бутылка, полная теперь лишь на четверть, кренится и катится в угол к неподъёмному сундуку. Боцман как будто этого всего не замечает, продолжая быстро писать, царапая затупившимся пером бумагу и разбрызгивая чернила мелким крапом.
[indent]На периферии зрения блеснул призывно начищенной бляхой ремень ножен, в которых спал и ждал своего часа наследный каролингский меч, рядом ー премиальная шашка за заслуги перед американским флотом. Невеликое извинение за то, что мальчишка-пушкарь был брошен на горящем корабле, но и оно было смиренно и тихо принято, ведь дарёному коню в зубы-то не смотрят. Торкель просит их всех подождать ー и мальчишку из плоти и крови, и своих стальных демонов. Совсем чуть-чуть.

“Я очень устал вдали от дома, мама. Надеюсь, брата моё возвращение не сильно расстроит. Скажи Гуннару, что последнюю порцию денег я привезу ему, когда вернусь с концами. Поцелуй за меня племянников и вознеси хвалу Ньёрду ー лишь его стараниями я всё ещё жив.
Твой сын, Токи”.

***

Порт шумит, ворчит потревоженным драконом ー как, наверное, и любой перевалочный пункт в мире. Разнообразие цветов, акцентов, запахов пестрит лоскутным одеялом в глазах, ушах, носу, и Торкеля довольно скоро начинает подташнивать от такого изобилия. Как по Шекспиру ー “избыток вкуса убивает вкус”. Но его команде, похоже, нравилось ー боцман выпросил у вышестоящих чинов отмашку, и матросам разрешили выйти в город, дали отдохнуть ー благо, новое огнестрельное чудо клана Винчестеров не скиснет как капуста и не отсыреет, подобно чаю, да и есть не просит ー благо, не толпа рабов, привезённых с чёрного континента. Дело ждало ー а его люди, с посеревшими лицами и бешено сверкающими взглядами, напротив, могли невзначай ошалеть.
[indent]Не все обладают такой каменной непоколебимостью, как боцман Киттельсен ー про него за глаза говаривали, что на Бродвей его отведёшь, так ни разу не изменится в лице, ни на комедии не засмеётся, ни на трагедии не заплачет. То были лишь беззлобные товарищеские подтрунивания, но стоит признать, что нравился такой подход к жизни далеко не всем. 
[indent]ー А бордели тут есть? ー вопрошает кто-то из команды грудным хриплым басом ー последствия тяжело пережитой пневмонии.
[indent]ー Да как же им не быть, это же порт!
[indent]ー С девками, с парнями ー на любой вкус, ー волна озадаченного гомона прошлась по кучке матросов, бороздящих теперь море из людей и национальностей.
[indent]ー А тебе, Макнамара, и просто стена с дырой пойдёт, не так ли?
[indent]Гомон теперь взорвался лающим хохотом ー но Торкель не смеялся. Между потрескавшихся жёстких губ был зажат длинный тонкий чубук, дубовая трубка шайеннского типа чуть попыхивала тлеющим табаком с примесью гвоздики, и белёсая ниточка дыма путалась между снующими там да сям фигурами людей, спешивших мимо. Торкель провожает её замутнённым взглядом из-под полуприкрытых тёмных век. Право, он лучше ориентируется в открытом штормовом море, чем в изменчивой людской массе, мельтешащей контрастами. Где были кители французских капитанов, там же через секунду появлялись стройные фигурки японских женщин ー Торкелю думается, что они похожи на украшенные разноцветной мишурой большие папиросы из-за лаконичной формы их одежд. Эта мысль немного забавляет, отвлекая от давящего ощущения уличной толчеи и постоянного наблюдения, но лицо, по-прежнему, всё равно что каменная маска.
[indent]ー Не знаю, как вам, но мне бы сначала пожрать, и лишь потом потрахаться, ー предлагает кто-то и получает в поддержку одобрительный довольный бубнёж.
[indent]Этим людям многого не нужно ー и Торкель завидует их приземлённому взгляду на жизнь. Пока они думают желудками и членами, боцман Киттельсен осматривается по сторонам, силясь спрятать своего внутреннего перепуганного ребёнка, не понимающего, почему на черноволосых людях с лисьим разрезом глаз так нелепо смотрятся европейские модные фраки, и зачем в эту страну, живущую рыболовством и утончённым искусством, привезли так много оружия.
[indent]Слишком много оружия и чёртового пороха, от одного вида которого начинает неприятно зудеть в ноздрях, а дурное предчувствие гложет внутренности за обратной стороной грудной клетки. Такое количество боеприпасов никогда не привозится “на всякий случай”. Торкель прячет нос в складках закатанного рукава и вдавливает короткий чих в предплечье, разрисованное татуировкой китайского дракона и узором рыбьей чешуи. Свой азиатский портовый рубеж он пересёк уже больше пяти раз ー долго оставаться на суше ему неуютно и даже боязно, в чём стыдно признаться хотя бы самому себе, а потому проще искать смерти на оголённых рифах или под налётом каперов.
[indent]Но в море. Дома.
[indent]ー Начальник! Говорят, что вон там жральня, зайдём? ー к нему относятся легко и панибратски, поскольку “начальник” выглядит слишком молодо, даже невзирая на раннюю седину, мелькающую в чёрных, длинных не по моде волосах, точно мусорная паутина. Не спасает даже пробивающаяся тёмная короткая щетина, поскольку даже она выглядит по-подростковому пего ー да и весь эклектичный вид молодого боцмана, одетого в гражданское, не смотрится солидно, скорее, разгвазданно и слишком романтично для его статуса.
[indent]Но “начальник” не по годам внимателен и спокоен. Скрестив руки поверх шерстяной грубоватой ткани пончо, которое грело получше казённого судоходного кителя, Торкель в задумчивости затягивается трубкой, оглядывая вывеску обозначенного заведения. Название ему не говорит ровным счётом ни о чём, поскольку он даже не может прочитать алую иероглифическую вязь, но всё равно согласно кивает ー члены команды довольно откликнулись и поспешили внутрь. Языковой барьер их никогда не смущал ー впрочем, это типичная отличительная черта людей, всегда находящихся при деньгах.
[indent]Чувствуя сверлящий взгляд, Торкель внезапно и резко оглядывается через плечо на торговую лавку, за которой была лишь пожилая японка. На полках в несколько стройных рядов стояли куколки с фарфоровыми лицами-масками ー очевидно, ручная работа; куколок было мало, но каждая отличалась причёской, формой лица и одеянием.
[indent]ー Мистер Киттельсен? Вы идёте? ー мальчик-юнга, чувствовавший себя в команде не в своей тарелке ввиду несколько робкого характера, окликнул задумавшегося боцмана. Тот оглядывается, как будто бы даже строго смотрит, но тут же смягчается, заметив, что вся команда, действительно, так и толпится у входа, недовольно ворча друг другу что-то в тихом диалоге.
[indent]ー Разумеется, ー коротко отвечает он и, прикрыв витое навершие каролингской рукояти под шерстью пончо, следует за своими матросами. Куколку в подарок племяннице, решает Торкель, он купит на обратном пути.
[indent]Внутри чайного дома оказывается жарко и душно, как в парилке. Каждый из тех моряков, кто плавал до Дальнего Востока, был привыкшим к таким заведениям, однако, Торкель отмечает, что здесь, в Японии, обстановка отдавала больше простотой и изяществом. Нет присущей Китаю или Сингапуру золотой вычурности и кричащего богатства, от которого резало глаза, хотя шум и гам был везде практически одинаковый ー особенно, если место популярно среди европейцев и американцев.
[indent]Последних, впрочем, насколько мог судить Торкель, здесь было не так уж и много.
[indent]Он слышит шёпот матросов ー “что это с боцманом?” ー “да он всегда такой, эти  блядские скандинавы все как один с отмороженными мордами” ー и ему, право, даже нечего возразить. На фоне ворчливых англичан или взрывных ирландцев Торкель, действительно, выглядит как мертвец, даром, что носит в себе революционерское пламя вечно бунтующих наследников богини Дананн. От матери он не унаследовал ничего, кроме цвета волос и их непокорности жёсткой щётке, и тем, наверное, был плох как человек ー но вполне состоятелен как маленький руководитель местного масштаба. А дальше амбиции его и не ведут.
[indent]Обычно, внутри питейных заведений или трактиров Торкелю было немного спокойнее ー но теперь ощущение того, что за ним наблюдают со всех сторон, только усилилось. Он незаметно обходит команду, чтобы быстрее выбрать стол и занять выгодную стратегическую позицию ー у самого угла, с видом на выход; бабки поговаривают, что это плохая примета, не женишься никогда, но Торкель считает, что худшая примета ー сесть к опасности спиной и после справедливо оказаться мёртвым.
[indent]Деревянные своды крыши надёжно прячут их от солнечного света. Приглушённые тёплые тона внутреннего убранства помещения действуют убаюкивающе, расслабляют тело и дух, слегка плавя конечности дурманящей истомой. У членов команды вежливо берут заказы, скромно улыбаясь и отводя взгляд, точно пытаясь заигрывать, но когда очередь доходит до Торкеля, тот лишь просит пепельницу. Или что угодно, во что можно ссыпать выгоревшую золу и забить трубку по-новой ー есть или пить совершенно не хотелось.
[indent]Только тревога жгла левый бок, но с чем она связана, боцман Киттельсен не мог даже предположить ー суша была под ногами, а коралловые рифы далеко в приливных волнах.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

3

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения


Суматоха и толчея. Какофония из многочисленных говоров и акцентов. Басовитые выкрики, грубая ругань и тихий скромный смех местных кокеток. Зазывалы из местных лавок и недорогих трактиров, что обустроены под западный манер. Смрадный запах немытых тел, сырой рыбы и застоявшейся воды перемешивается с отдушками дорогих духов и мыла - всё больше и больше находится желающих приобрести новомодные ароматы из дальних стран. То там, то тут пахнет горячими рисовыми булочками, жженым сахаром и благовониями. Очередной обычный день из жизни крупного порта.

Ренджи стоял в тени между домами и неспешно курил кисэру, прислонившись плечом к стене. Рядом робко отдыхал сямисэн, подчеркивая бледную кожу его ног своей белоснежной мембраной. Из-за мерно текущей хаотичной реки из людей его темная фигура в лохмотьях практически не привлекала к себе никакого внимания - кому нужен странствующий музыкант-бедняг.

Послеполуденное весеннее солнце уже довольно сильно припекало голову, но здесь, в тени крыш можно было отдохнуть и без соломенной шляпы. Время ещё имелось, и Ренджи по полной пользовался столь короткой передышкой - жить нужно каждым мгновением, ведь умереть можно в любой момент.
Он и виду не подал, когда услышал сзади чужое приближение, практически бесшумное, но всё же весьма громкое по его собственным меркам - мужчине стоит перестать прищелкивать пальцами.

- Ито-сан, спрячь свой меч. - Флегматичное тихое замечание как бы между прочим, пока тонкая струйка ароматного дыма медленно растворяется в воздухе, только-только выдохнутая через бледные тонкие губы. Его рот многим нравился за свой удобный размер, но практически никому не посчастливилось познать его в действии, как и вкусить и прочувствовать возможную мягкость его губ.
- Куроса…
- Не называй меня так. - Резко, но всё так же тихо припечатал пришлого Ренджи и едва раздраженно вновь закусил трубку.
Он не любил глупых людей, не любил, когда приходилось повторять одно и тоже по сотне раз, а этот мужчина то и дело напрашивался на то, чтобы задать ему нехилую взбучку - однако, Ренджи всё равно не мог его наказать, по-крайней мере, не в этом положении.
- Прости, Ренджи-сан, вечно забываю. - Над ухом раздался тихий хрипловатый смех, пропитанный весьма двусмысленными нотками.
Как можно об этом забыть, ками-сама! Простолюдину не пристало иметь фамилию, а уж тем более фамилию почитаемого самурайского рода.
- Я сказал, спрячь свой меч, Ито-сан. - Ренджи и бровью не повёл, внешне пребывая всё так же в невозмутимом спокойствии, которое смог вернуть обратно. Его глаза, как и обычно прикрыты, чуть спрятанные от чужого взора длинной челкой, пока остальные волосы собраны в высокий нетугой и чуть дерзкий хвост - музыканту его положения вольно выглядеть подобным образом.
Руки Ито-сана уже вовсю шарили под грубой дорожной накидкой, так и норовя пробраться под плотную ткань короткого кимоно. Свободная рука Ренджи под этой самой накидкой едва заметно для чужого взора ловким движением вытащила из-за пояса неприглядный кайкэн - короткий нож, используемый для самообороны и ритуального самоубийства мужчинами и женщинами самурайского рода. Нерасчехленный, он упёрся в пах Ито-сана, которым тот нагло, но осторожно - чтобы особо не бросалось в глаза - терся сзади как бы между прочим, не скрывая для Ренджи своего великого желания. Со стороны могло бы показаться, что музыкант всё же решил оказать некоторые услуги особого рода по сподручной разрядке особо страждущего гражданина.
- Последний раз повторяю - спрячь свой меч.
- Ренджи-ку-ун, ты всё так же холоден, как полнощёкая Луна в самый холодный месяц года! - Якобы обиженно пропыхтел мужчина прямо в ухо, - но когда-нибудь я всё же добьюсь своего.
«Не такими методами, Ито-сан, не такими.»
Ито-сан всё же прошептал короткое послание, ради которого и заявился, и вновь исчез, как ни в чем не бывало. Ренджи едва заметно улыбнулся, прикусывая кисэру зубами. Мимо проследовали иностранцы, судя по запаху - моряки из дальнего плавания, а судя по языку - американцы, возбужденно обсуждающие куда бы им для начала отправиться: удовлетворить жажду насыщения пищей земной или жажду плотских утех, далёких от пищи духовной.

Ренджи вновь едва заметно улыбнулся, докурил трубку и вернул ее в деревянный футляр, вытряхнув табачные угольки. Пару неспешных кошачьих движений, и тот уже висит на поясе, а Ренджи подзывает мягким жестом ладони, обращенной тыльной стороной к небу, крутящегося неподалёку мальчишку десяти лет - тот будто бы только и ждал нужного сигнала.

- Ренджи-сан, Ренджи-сан! - Подхватывая Ренджи за локоть, он неспешно повёл его к трактиру, ловко лавируя в толпе и следя за тем, чтобы никто не задел ни сямисэн, ни самого музыканта. - Когда вы дадите мне посмотреть?! Я так давно уже жду!
- Ты ещё слишком мал для подобных игр.
- Неправда! Я уже мужчина!
- Ладно-ладно, Минору-кун, я что-нибудь придумаю. Может, даже сегодня вечером, как думаешь? - Ренджи позволил себе коротко рассмеяться - рядом с этим любопытным, но верным ребёнком он не скрывал своих эмоций. Мальчик оживился и ускорился, из-за чего Ренджи сбился с шага и болезненно задел бедром выступающий прилавок, едва успев глухо охнуть и не упасть вообще куда-либо. Торговец тут же забранился - что-то из его товара, судя по звукам, в отличие от Ренджи всё-таки попадало со своих мест - и погнал их прочь, а Минору только весело-задорно засмеялся, бросая короткие и совсем не искренние извинения.
- После такого я передумал, Минору-кун. - Недовольно бросил Ренджи наставительным тоном, пытаясь вернуть себе нужный шаг и не обращать внимание на пульсирующую боль в ноге - старая боевая рана не заставила себя долго ждать, тут же откликнувшись на столь возмутительные «ласки».
- Ну Ренджи-и-и-са-а-ан, я больше не буду-у-у! - Заканючил мальчишка, тряся своего музыканта за руку и прыгая спиной вперёд.
- Смотри лучше на дорогу и доведи меня уже живым, а там и подумаю!

В трактире, судя по шуму и запахам, было уже довольно людно. То и понятно для послеполуденного часа. К тому же в порт пристали три новых корабля, а значит, в скором времени каждое заведение в этом районе будет заполнено не только лишь местными.
Этот же трактир Ренджи не слишком нравился - здесь уже как пару лет всё было переоборудовано под иностранцев и от традиций остались лишь слабые ошмётки, которые однако приводили бескультурных пришельцев в полный восторг. Но хозяйка и работницы были Ренджи по душе, как и он им нравился, а потому довольно часто развлекал посетителей своей музыкой в свободное от работы в более элитных местах время и получал за это бесплатную выпивку и закуски. Но решающим фактором был всё же не этот столь взаимовыгодный поверхностный обмен.

Мальчишка довёл Ренджи до его привычного стола, который, на счастье, был не занят - в самом углу, в естественных тенях довольно светлого в дневное время суток интерьера. Ренджи вновь позвал мальчика тем же жестом четырёх пальцев, и когда тот протянул к нему свою раскрытую ладошку, отпустил большой палец, и в детскую руку упал яркий леденец. Пацан, счастливый, поблагодарил и умчался на улицу.

- Коннитива, Ренджи-кун. - Перед ним уже стояла сама хозяйка заведения в своём безупречном виде - Ренджи это просто знал и чувствовал её тонкий изящный аромат - и опускала на стол бутылочку саке и миску с закуской, ей не нужно было напоминать - она прекрасно знала его скромные предпочтения. Женщина чуть наклонилась и тихо добавила, - будь осторожен. Сегодня слишком много иностранных гостей, и не все они обладают спокойным нравом. - А после улыбнулась и удалилась, по пути отвечая одному из иностранцев уже на английском языке.

Разномастный говор вынудил выровнять дыхание, отбросить все лишние думы и сосредоточиться. Глоток саке, как всегда, был безукоризненным помощником в этом деле. Ренджи достал трубку и коробочку с кидзами и начал неторопливо скручивать табак в маленькие горошины, опуская их в чашу трубки и собираясь в полной мере насладиться ритуалом, который проделывал, как и все курильщики с десяток раз на дню. И только хотел прикурить, как вдруг совсем рядом раздался сиплый мужской голос, а самого Ренджи обдало неприятным запахом алкоголя, пота и чеснока. На его скамью опустилось грузное тело, раза в два больше самого Ренджи. Мужчина что-то настойчиво и тихо забасил, при этом довольно быстро - его язык так заплетался, что сложно было перестроиться довольно скоро на его лад.
- Простите… я не понимаю… - Начал было Ренджи на английском с заметным акцентом, как вдруг чужая рука с силой сжала его пах - всё произошло так скоро - и Ренджи дернулся, выпрямляясь по струнке, хотя и до этого сидел, будто в него был воткнут кол.
- Аха-ха-ха! А теперь понял?! - Прямо в лицо подлетела чужая слюна, обдувая сквозь грубый смех всё тем же неприятным запахом изо рта. Чужие пальцы не менее грубо и бодро заелозили под кимоно. Пальцы же Ренджи с силой сжались, крепко держа трубку, зубы скрежетнули, но он постарался не терять лица.
- Уберите руку.
- Да тебе ж нравится! - Не унимался тот, гогоча. За стол сели ещё несколько грузных моряков, добавляя свои не менее неразборчивые комментарии, - твёрдый вон какой.
- Уберите. - Кто бы знал, сколько сил сейчас понадобилось Ренджи, чтобы не схватить нож или хотя бы не впечатать металлический мундштук кисэру в глаз этого ублюдка. - Пожалуйста, полегче, господин. - Одно дело, когда к тебе поступают столь однозначные предложения пикантного посыла в мягкой форме, другое - когда начинают распускать руки совсем уж непозволительным образом да ещё и в общественном месте. Хотя для этого места, где официантки за дополнительную небольшую плату могли удовлетворить низменные нужды клиента, это тоже было своего рода нормой и всё же нечто подобное в столь вульгарной и наглой манере с Ренджи происходило впервые.
- Господин! Вы слышали, а? Да он меня уже хочет, ха-ха-ха!
- Господин лобковых вшей и сифилиса! - Подхватил кто-то из них, и мужчины загоготали пуще прежнего. Однако же рука переместилась с паха на плечо, притягивая к себе вплотную.
- Пойдём-ка, развлечемся всей компашкой. Тебе понравится.
- Ещё как! Бва-ха-ха!
- Если вы желаете…
- Конечно же желаем да ещё как! - Ворвался третий.
- Если вы желаете удовольствий подобного рода, вам стоит отправиться в квартал Симмати. Я лишь музыкант. - Спокойный голос Ренджи лился уверенной непоколебимой волной в этой бурной хаотичной реке четырёх изрядно пьяных и настойчивых англичан.
- Ну так сыграй на моей флейте!
- А у меня так вообще труба!
И снова гогот.
- Видел я, как ты музыкантишь в переулках, ха-ха!
«Чертов Ито-сан…»
- Нам неважно где, - горячий шёпот прямо в ухо, пока этот мужчина прижимает его совсем крепко к себе и как-будто игрушку, - важно как. Наслышаны мы, что вы, музыкантики, покруче ваших баб бываете. Давай, развлеки.
- Пойдём-пойдём.
- Да и побыстрее, а то америкашками завоняло вдруг как-то слишком сильно!
- Слуш, а он, походу, ещё и слепой!
- Вот это подвезло, так подвезло! - И грубые пальцы хватают его за подбородок и трясут, будто куклу, под звуки общего хохота.
- Х… - Ренджи только и успевает открыть рот, чтобы ответить, но его перебивают…

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-01-30 19:48:12)

+1

4

На внутренней стороне запястья цвели чернила. Sowilo ー руна солнца, полученная от отца, когда Торкелю было всего шесть лет; стук деревянных щепочек, покалывающая боль от иглы, треск плюющихся искрами поленьев. Воспоминания его всё чаще улетали прочь от гомона и скандалов ー когда бежать от них больше было некуда. Взгляд мутнеет, оборачивается внутрь себя, заплывает мертвенной плёнкой, как у выброшенной на берег тухлой рыбы ー а лицо прячется за сизо-голубым гвоздичным дымком из шайенской трубки, украшенной витиеватой перевязкой из алой бечёвки. На суше ему неспокойно ー и Торкель не уверен, сможет ли найти то благостное умиротворение, о котором грезил, пока проверял повязанные матросами узлы и распоряжался провизией. А когда он не уверен, и мысли его путаются ー он пишет.

“В Сингапуре я однажды поднял глаза на небо ー была глубокая ночь. Бурбона я выпил так прилично, что забыл английскую речь ー а, может, просто не хотел на ней говорить, настолько она мне опостылела. Приструняя Джексона угрозой об увольнении, я даже не заметил, что заговорил по-норвежски ー пришлось выйти на причал и подышать. И тогда я увидел, что месяц в этой стране похож на улыбку ー он был повёрнут своим покатым бочком вниз и улыбался мне. В какой-то момент мне подумалось, что он говорит со мной и куда-то зовёт ー но это был лишь юнга Сагазан. Мальчик не любит оставаться наедине с этим сбродом ー он сын военного врача из Франции, после смерти отца лишившийся наследства из-за обмана страховщиков, приходится приглядывать за ним. Это немного похоже на заботу о младшем брате, которого я никогда не хотел ー но чувства его я прекрасно понимаю”.

[indent]В Японии он тоже был впервые. Торкель прослеживает, как паренёк Сагазан, по-академически скромно кивнув ему, отправляется куда-то на поиски уже отошедшей девушки с подносом (мальчик забыл спросить о наличии кофе) ー и взгляд боцмана пускается в прогулку по окружению. Сталкиваться взглядами с матросами не хотелось ー ни со своими, ни с чужими. Ввиду своего нетривиального образа, Торкель вызвал у американского беспардонного общества множество вопросов; кто, откуда, почему и зачем. За годы жизни среди любопытных пустозвонов он научился уходить от большинства вопросов, но некоторые вести неминуемо просачивались ー “а правда, что он не верит в Господа нашего, Иисуса Христа?” ー “а вы слышали, что у него Сатана на всю спину выбит?” ー “а мне сказали, что в Норвегии его батю казнили за колдовство, эвона как!”
[indent]Приходится делать вид, что он не слышит ー если его избрали козлом отпущения, то так тому и быть. Затуманенный взор гладит балочные перекрытия чайного дома ー совсем отдалённо напоминает своды древней ставкирки неподалёку от Бергена ー зрачки чуть сужаются от мелькнувшего слабого луча света из-за дверного косяка, но тот исчезает, стоит двери захлопнуться. Всё здесь фонило разрушением прежних устоев и разложением под гнётом европейской прогрессивной мысли ー если есть, то за столом, если спать, то на кровати. Когда он был совсем маленьким, то спал в большущем сундуке на овчинной шкуре, и крышка сундука была расписана иллюстрацией к сказке об Эспене Аскелладене и Горном Тролле ー потом этот сундук пришлось продать, а родную деревню навсегда покинуть.
[indent]Традиции рушатся, но человеческая тяга к уничтожению всегда стоит во краю угла ー и Торкель видит оставленные следы этих разрушений тут и там. Выхолощенные улыбки местных жителей больше похожи на мольбу “не убивай, не делай больно” ー в его же краю ветра и полярной ночи люди, которые не верили в солнце, улыбкой пренебрегали. Даже когда поперёк спин возлагают кресты, а датчане и шведы брезгливо перекидывают друг на друга неплодородную скалистую Норвегию, воняющую рыбьим жиром ー они слишком привыкли быть на паперти, чтобы пытаться что-то изменить. Для боцмана Киттельсена эпоха викингов и морской военной славы канула в небытие с последним настоящим воином-шаманом ー отца, как бы это смешно ни звучало, традиционно сожгли на костре, когда Торкелю было восемнадцать.
[indent]Но в этой стране всё ещё билось и очень отчётливо сердце прежних веков, когда человеческое слово ещё что-то значило, а честь и доблесть не были пустым звуком. И прямо на его глазах это собирались разрушить ー возможно, тем самым арсеналом, который привезла его торговая баржа из Америки.
[indent]ー Мистер Киттельсен, прошу прощения… ー робко картавя, тихо говорит мальчишка Сагазан боцману на ухо, и тот возвращается с небес на землю ー голова его снова наполняется взорвавшимися звуками, гомоном, почти демоническим клёкотом, отчего Торкель морщится.
[indent]ー Там Бен и англичанин с тем юношей из местных… Нечто нехорошее творится… Не знаю, могу ли я что-то сделать, но, может, Вы...
[indent]Что-то легонько сжимается в груди. Должно быть, в среде академиков, студентов и врачей, действительно, всё ещё имело место быть такое понятие, как человечность ー и Торкель смотрит туда, куда всё ещё слишком изящной юношеской рукой указывает юнга. Он хмурится, лёгкие гуще наполняются дымом ー но зол он не на то, что происходило, а на самого себя.
[indent]А происходило следующее…

“Доложение.
От боцмана Киттельсена капитану Дэвидсону, лично.
Бенджамин МакНамара, 39 лет, ненадёжный кадр, склонен к пьянству, чрезмерной агрессии и бесконтрольному промискуитету, как в отношении девушек, так и парней ー в первый же день плавания до Сингапура поверг юнгу Сагазана в ужас. Мальчика я отселил от него подальше. Выходец из семьи шотландских переселенцев, хотя, скорее, принять его можно за мелкого неандертальца ー если это и есть потомок непримиримых горцев, то я бы на их месте страшно оскорбился. Крепок физически, не брезглив, читать не умеет ー лучше всего будет держать его при работе в грузовом отсеке и арсенале, но подальше от съедобных и алкогольных товаров. Эту категорию я бы перепоручил Фоксу ー в нём я уверен намного больше, чем во всей команде”.

[indent]ー MagNamarra! ー рычащий норвежский акцент прокатывается рокотом по всему заведению. Это не был крик в привычном понимании, скорее, грудной гром, на который боцман Киттельсен способен только в случае страшной опасности на воде ー или в приступе ледяного, точно айсберг, праведного гнева. Ситуация выглядела мерзко настолько, что даже его непоколебимое спокойствие почувствовало рябь и отразилось на лице чуть заметным отвращением. А Торкелю ужасно не нравилось, когда что-то выводило его из фаталистического северного равновесия.
[indent]Это было похоже на бой двух возбуждённых оленей за самку в период гона ー что было нормально в отношении самих оленей, но совершенно гадко в отношении матросов, представителей флота; имени президента Соединённых Штатов и английской короны, как мог судить Торкель по форме другого пропитого увальня. Редкие образованные люди уходят в море, если то не были навигацкие чины, ещё меньшее количество таких людей задерживалось в статусе простых матросов с небогатым жалованием, и не Торкелю пристало требовать от них многого, у самого из образования лишь то, что смог почерпнуть из книг и рассказов своих капитанов. Но то, что происходило ー было уже слишком даже для его обыкновенно безразличного отношения к окружающему миру.
[indent]Он не был святым, это точно. Но Торкель был просто не того воспитания, чтобы выносить подобный произвол.
[indent]Боцман не понял, в какой момент МакНамара успел отойти от всей их компании и зацепиться за английского матроса, который держал в распухших от отёков руках тонкую фигурку японского юноши. Цепкий взгляд хватается за осколки образов ー струнный инструмент, чьего названия Торкель не знал, по всей видимости, принадлежал местному; у матросов же из имущества, похоже, был только неумолимый зуд в области паха и кулаков.
[indent]ー Этот сраный чаехлёб первый начал!
[indent]ー А у тебя была такая необходимость продолжать?
[indent]Лавка взвизгивает ножками по деревянным доскам, когда Торкель рывком поднимается с места. Обрюзгшая от сенильных эфиров физиономия МакНамары довольно ухмыльнулась ー похоже, впервые он увидел на лице своего молодого начальника что-то, кроме выражения каменного безразличия.
[indent]ー О, так ты хочешь его себе? ー разжав кулак, который до этого цепко держал англичанина за потрёпанный лацкан формы, буркает МакНамара, но ответом ему служат вовсе не слова.
[indent]Несколько неслышных широких шагов ー и Торкель рядом с местом действа. Звон меча, украшенного витым узором стилизованного дракона с вписанными в его тело рунами, пропел у матроса прямо над ухом ー тот ошарашено замер, очевидно, не ожидав от боцмана такой реакции. Скашивает взгляд на начищенное остриё ー не дрожит ー и поднимает раскрытые ладони, демонстрируя свою безоружность.
[indent]ー Ну и что ты, убьёшь меня за какую-то узкоглазую шлюху? Ишь ты, рыцарь! Тебе это с рук не сойдёт, ты знаешь.
[indent]О, Торкель знает. Однако в стране равных прав и свобод его гноившаяся незаживающая после ожогов кожа не запятнала ничьи ордена ー это война за обогащение и ресурсы, которые такие простые люди как он, пьянствующий МакНамара или нищенствующий Сагазан никогда не увидят. Что-то, может, однажды перепадёт адмиралам, совсем уж крохи ー капитанам, да и те не всем. Остальные же черпали радости жизни в заморском жоре и изнасилованиях; но не Торкель.
[indent]ー Знал бы ты, как давно я хочу снести к Дьяволу твою тупорылую башку, МакНамара, ー рыча и намеренно переставляя ударения на слогах, цедит сквозь зубы Торкель ー впрочем, лицо его уже похолодело, а чуть нарисовавшиеся мимические морщины разгладились. Боцман Киттельсен смотрит своему матросу за плечо ー и взгляд его на безумно долгое мгновение замирает на порозовевшем овале лица, бледном, как фарфоровые маски у куколок, что стояли ровным рядком на полочке прилавка.

“Это была не просто красота. Я видел много красивых девушек и парней ー многие уродовали себя яблоками неумело нарисованного искусственного румянца на щеках и кричащей пошлой помадой на губах. Но все они ー подчинённые, опустошённые, истерзанные. В нём же светилось воинственное несогласие, во взгляде ー строгий немой укор, под которым мне захотелось ссутулиться, как нашкодившему мальчишке. Это не был мечтательный, чуть испуганный взгляд простого барда, и не скальдическая поволока ー у скальдов взгляд глубокий и тяжёлый, что можно задохнуться. Он смотрел прямо и бесстрашно, тонкая шея уходила изящным мрамором в вырез его потрёпанных тёмных одежд. Он был неожиданно, обескураживающе прекрасен в моменте своего мятежа. Наверное, в тот самый момент…
…Я уже был покорён”.

[indent]ー Кто успел ー тот и съел, янки, ー ухмыльнулся английский матрос, собираясь уволочь юношу за собой, но Торкель, моментально вернувшись обратно в реальность, тут же отпихивает МакНамару в сторону локтем, теперь уже наставляя остриё каролинга на грудь британца.
[indent]ー Мне показалось, или этот молодой человек не давал своего согласия?..
[indent]ー Торкель!
[indent]Метнувшаяся откуда-то из-за спины тень оказывается в поле его зрения слишком поздно ー в скулу кувалдой впечатывается чей-то кулак, а голова взрывается ором “грёбаные англичане!” Ему удаётся устоять на ногах, под руку тут же подлетает юнга, ошарашенным взглядом уставившийся на Торкеля.
[indent]ー Либо сражайся, либо не мешай, ー строго ворчит на него боцман, а после разворачивается ー массовой драки между англичанами и американцами избежать не удалось. Совсем как в 1773 году.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-03 22:15:02)

+1

5

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Почти бесцветное «хорошо» так и растаяло на его бледных губах, не успев даже сформироваться в полноценное согласие. Правая бровь, сокрытая длинной челкой озадаченно поползла вверх. Но Ренджи так и не обратил своего бледного лица, чуть раскрасневшегося от всех этих паров и чрезмерной нахальной грубости, на нового участника сего небольшого действа, главным героем которого он по неволе своей и оказался.

Данный расклад был одним из самых частых и возможных: прийти в чайный дом, отдохнуть немного, а после сыграть несколько длинных песен в одном из лирических жанров, которыми владел. Может, даже подчёркнуто эротичный огиэ, чтобы распалить фантазии местных посетителей и разбудить в них желание посетить квартал красных фонарей, посоветовав, конечно же публичный дом, в котором работал музыкантом. Или же позволить себе согласиться обслужить самому. В последнем случае любовь за деньги была лишь уловкой, чтобы вызнать побольше скрытой информации, которую порой просто так не выудишь даже из оголтелых пьяных матросов посреди дружеского застолья с обменом культурных ценностей.

Конечно же себя Ренджи не продавал - он вообще старался не подпускать к себе слишком близко распаленных вожделением иностранцев, стоило только оказаться им тет-а-тет. Артистические способности, опьянение «клиента», сладкая речь с нужными акцентами и лисье-кошачьи движения, призванные соблазнить едва касаясь, и вот уже ценная информация разрозненными строками, а то и целыми куплетами льётся в твои уши, успевай лишь запоминать. Порой всё давалось настолько легко, что можно было даже не прибегать к помощи различных специальных одурманивающих снадобий, используемых куноичи - женщинами-ниндзя, во время их маскировки под гейш или куртизанок более низкого ранга для сбора этой самой ценной информации. Ни один мужчина не устоит перед изящной коварной красотой и умелыми навыками. У одной из таких дам Ренджи несколько лет назад и обучался, чтобы иметь возможность служить своему клану после серьёзных ранений и дальше. Практически в то же время, когда вступил в гильдию слепых музыкантов.

Но одно дело, когда ты ловишь в свои сети одного мужчину или даже двух - тут тоже можно выкрутиться с помощью снадобий и сделать всё так, что бедолаги будут ублажать друг друга, считая, что их обслуживает слепой симпатичный юноша. Другое, когда твоей компании хотя уже трое или четверо. Можно попросить обождать или как-то выкрутиться. А если не захотят, то применить боевые навыки или вовсе постараться сбежать. На худой конец забрать с собой хотя бы парочку, покончив с собой, чтобы не быть обесчещенным. Пусть и без положенного ритуала.

А когда за тебя уже начинают драться граждане разных стран, вот тогда нужно быстро принимать необходимые решения. Либо ретироваться сразу под шумок, либо обождать и решить в чью сторону склонить чашу победителя. Либо сражаться за свою жизнь, если не выйдет ни первого, ни второго - благо народу здесь много, может, случиться и массовая драка, которая сыграет на руку.

Но, честно говоря, столь популярным Ренджи почувствовал себя впервые. Особенно в таких лохмотьях. В публичном доме госпожи Сакуры он выступал в более приличном виде, ориентируясь именно на состоятельных господ, как гостей-иностранцев, так и соотечественников из высших сословий или важных чинов. Здесь же примерял роль странствующего слепого музыканта во всей своей красе - приличные люди редко заходили в это заведение. От сограждан, если и поступали предложения к нищему бродяге, то это были чаще крестьяне или ремесленники, не представлявшие для шпиона никакой ценности. Иностранные моряки на него клевали, но точно не такой толпой и не так, чтобы очень часто, скорее именно для компании в сопровождении музыки, а не плотских утех.

Но эти… Это как же им тяжко совсем в море, что они готовы устроить межнациональную драку, нарушая собственные же законы, за какого-то нищего мальчишку - Ренджи выглядел куда младше своих лет.

Возможно, кто-то другой на его месте испытал бы взметнувшееся до небес чувство собственной важности, загордился бы или просто почувствовал хотя бы смущение. Но не самурай. Да, он был самураем и не самого низшего ранга, из довольно почитаемого и приближённого когда-то к Императору рода. С падением сегуната и прекращением политики самоизоляции изменилось очень многое. Но далеко не в лучшую сторону.

Ренджи было всё равно. Хотя нет. Это своеобразная борьба недалёких самцов за субъект своего низменного вожделения его даже забавлял. Бескультурные, дикие и грязные похотливые животные, думающие, что им всё дозволено в его прекрасной гордой стране - стране восходящего Солнца!

Как вдруг над гвалтом из пьяной брани разнесся рокот грома совсем иного рода - английский, но с акцентом, которого Ренджи ещё не встречал. Он поднял взгляд, обращая свой помутнённый слабовидящий взор в сторону источника глубокого гневного и вместе с тем ледяного властного голоса, вызвавшего в Ренджи толику уважения - явно командующий. На зов откликнулся именно янки и теперь уже у них случилась перепалка. Но пока что только словесная. Никакого порядка и подчинения, никакого уважения к иерархии! Что за дикари?! Как можно позволять себе разговаривать в столь возмутительном панибратском тоне с тем, кто выше тебя рангом?! И эти грязные иностранцы, не чтящие традиций и ценностей, не знающие, что такое воинская доблесть и честь, что такое долг и служба, разносят по частям его страну. И всё только потому, что угрожают Императору войной, в которой могут победить боевой трусливой мощью. Ведь, что как не трусость все их дальнобойные ружья?

Ренджи впился хищным непокорным взглядом во вмешавшегося. Он улавливал о чем именно говорили эти люди. И только «рыцарь» был похож из них всех действительно на человека. Сейчас Ренджи пожалел, что не имеет возможности разглядеть его меч и его лицо - он видел только мутный темный силуэт, и тот и впрямь выделялся из всех собравшихся на фоне.

А потом… потом Ренджи вдруг начинает казаться, что этот молодой воин смотрит именно на него - необъяснимое чувство чужого внимательного взгляда, оно всегда появляется, когда кто-то слишком заинтересован тобой по той или иной причине. Особенно это чувство обостряется, когда теряешь зрение. А оно у Ренджи хоть и имелось, но для зрячего воина было скорее, как насмешка.

«Как странно…» - только и успевает промелькнуть в голове, как лицо вновь обдаёт уже знакомый запах, а руки, успевшие побывать в самых неслыханных местах, вновь сграбастывают в охапку. Ренджи лишь успевает схватить свой сямисэн, как его буквально рывком ставят на ноги. Но вмешавшийся воин резко переключается на англичанина. Действительно, рыцарь? Ренджи знал, что за воины то были. Вот только зачем ему это? Даже среди главнокомандующих на торговых судах редко встречались образованные приличные мужи.

Ренджи в отличие от него решил, что не будет вмешиваться до самого конца. Но в итоге слышит именно свой низкий, твёрдый, как скала голос: - сзади! - и удивляется тому, что решил предупредить. Будто они были равными или вообще боевыми товарищами. Однако ни его предупреждение, ни странный оклик уже кого-то из своих не помогает «рыцарю». Либо тот всё же никудышный воин, либо меч его - лишь очередная игрушка для хвастовства.

Начинается серьезная потасовка. Ренджи бьет матроса, который всё ещё держал его, трубкой по печени, но тот, к удивлению, не то, чтобы не выпускает его, а даже не ослабляет своей хватки. Лишь вопит что-то бранно гневное, заваливаясь в сторону и утаскивая за собой Ренджи, как тряпичную куклу. Чудом сумев все же сгруппироваться и не завалиться беспомощно прямо на грудь бугаю, он нанёс прямо в полёте ещё парочку чётких сильных ударов по жизненно важным точкам, добившись своего - мощные ручищи раскрылись, но Ренджи тут же кто-то ударил чем-то плоским со спины.

Чертовы пришельцы! Никакого честного боя!

Упав на колено, как самый настоящий рыцарь перед своим королем - вот только этот англичанин был абсолютно далёк даже от воина - Ренджи глухо охнул, успев упереться своим верным «кормильцем» в пол. Совсем не хотелось лишаться сямисэна, не хотелось раскрывать себя и с помощью ножа. Оставалось и дальше использовать подручные средства и по максимуму уклоняться от драки. В конце-концов, они все, похоже, безоружны, за исключением только командующего.

И Ренджи точечно и метко ударил мундштуком под колено - сначала первое, а потом и второе - одному из дерущихся к нему спиной. Мужчина что-то гаркнул и рухнул на колени, как грузный мешок мяса и костей, неудачно приложившись лицом прямо о край стола. Неудачно, конечно же, только для себя. Тот, с кем он дрался, тут же переключился на третьего.

И пока, его вновь не сграбастал тот матрос, валяющийся сейчас рядышком и тянущий невнятные звуки, Ренджи незаметно, пользуясь общей суматохой, вонзил тому в ногу уже иглу-нож с усыпляющим снадобьем, несколькими быстрыми короткими ударами - на всякий случай, ибо размеры у этого мужика весьма внушительные.

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-04 03:12:13)

+1

6

Этот меч зовут Хрунтинг. Торкель получил его за доли мгновения до того, как отца схватили ー тогда он не решился вынуть его из кружевных, украшенных бронзой ножен, чуть заросших изумрудом времени. Он пытается твердить себе до сих пор, что он ничего бы не смог сделать ー восемнадцатилетний мальчишка против десятка разъярённых мужчин во главе с новым церковником, убеждённым, что массовый падёж скота случился по вине “полуфинского выблядка”. Ну, снёс бы он одну голову, другую, а что дальше? Может, его бы и не сожгли, но повесили бы вперёд отца в назидание тем, кто тоже решится идти вдоль дьявольского пути и помогать прислужникам Сатаны. Но на их пути Дьявола не было ー он был ребёнком по сравнению с теми богами и духами, которые иногда открывались отцу.

“Намедни захаживал господин, представившийся Иваром Бьёрндаленом. Сказал, что он профессор из университета Христиании, просил показать ему нашего Хрунтинга ー но я отказал. Мне он не понравился, сын ー и когда он придёт сегодня (а он придёт, не сомневайся), скажи, дескать, что не слыхал ни о каком мече, и что в жизни из оружия кроме топоров ничего в руках не держал. Профессор попытается заговорить тебе зубы ー ты излишне хорошего мнения о крещёных людях, и это всегда было твоей бедой. Удержи свою благодетельную глупость в узде. Спрячь меч в загоне с овцами, а это письмо сожги. Бьёрндален полагает, что это меч Беовульфа ー сделай так, дабы сий профессор вообще усомнился в его существовании. Я уехал в город ー приглядывай за Гудрун, наша кобылица может разродиться со дня на день. Доверяю тебе, как самому себе,
твой отец”.

[indent]Ярость как меч ー ценна только в бою. И крестовина не уступит острию ー так научил его Паси, когда без особых затруднений вмял гардой переносицу пробравшегося в амбар вора. Торкель наотмашь отталкивает перепуганного юнгу в дальний угол, понимая, что толку от ребёнка ему сейчас не будет никакого ー и выставив меч перед собой боком, впечатывает узорчатый торец гарды в скулу подобравшегося к нему англичанина. Кровь отхлынула от головы ー во взгляде кристальная ясность, и даже боль в челюсти не ощущается, хотя кровь из прикушенной щеки Торкель всё равно сплёвывает с пузырящейся густотой слюны. Хруст скуловой кости отзывается в мече сытым звоном ー на сегодня с него крови достаточно. Хрунтинг возвращается в ножны, прячась под полами пончо с узором навахо, рядом с ним спала полученная от правительства недорогая, а потому очень простая шашка.
[indent]Мысли расчищаются ー никого убивать нельзя. Припугнуть, приструнить, выбить англичанам зуб-другой, но ни в коем случае не убивать ー нынешние времена не предусматривали безнаказанности в отношении честного, но смертоубийственного боя, что был развязан даже не Торкелем или кем-то из его матросов; хотя, справедливости ради, меч лучше было бы держать в тени и дальше.
[indent]“Плевать”, ー думает он, рвано уклоняясь от просвистевшего рядом с виском кулака и прибивая по уху одного из английских матросов твёрдой раскрытой ладонью. Тот воет, бешено вращая глазами и отшатываясь в сторону, теряя равновесие и опрокидываясь мягким животом на угол лавки, что немедленно вышибает из него дух. Торкель быстро оглядывается, пересчитывая чужих матросов, как когда-то в спешке по головам выхватывал взглядом перепуганных волками овец.
[indent]“Раз, два… Пять, шесть. Шестеро”.
[indent]На него летит следующий ー поджарый, цепкий, по такому не прицелишься толком. Торкель отшатывается от его беспорядочно машущих кулаков, делая пару шагов ко столу, за которым ранее сидел юноша, чья честь стала предметом спора двух недалёких меринов, недостойных называться людьми. Уткнувшись бёдрами в щербатый край, он на ощупь хватает со столешницы миску с так и не початой закуской, и звонко разбивает о чужое темя, в надежде, что несколько крепких тумаков образумят англичан.
[indent]Только этого оказывается мало ー в безумстве англичанин, получивший по голове посудиной со снедью, снова кидается на Торкеля, но тот успевает схватить мужчину за предплечье, потянуть на себя и, повернувшись к нему спиной и вбившись в чужую грудь, несколько раз крепко вколачивается затылком в лицо противника. Кулак матроса разжимается, напряжение в руке пропадает и она соскальзывает с плеча боцмана ー готов.
[indent]Сипы и кряхтение раздаются тут и там ー Торкель дышит чуть чаще, чем обычно, и когда тот матрос, что получил ладонью по уху и, наверняка, до сих пор слышал в нём оглушительный, сбивающий с толку звон, собирается подняться с лавки, боцман Киттельсен гаркает:
[indent]ー Даже не думай!

“У боя есть этика, юнга Киттельсен. Я знаю, что ты не будешь делать большего, чем то, что заложено в твоих полномочиях, а потому хочу, чтобы ты как следует научился защищать себя. Таких как ты не любят, мальчик, но, полагаю, ты это и без меня уже знаешь. Потому жду тебя на мостике после того, как ты закончишь с порохом ー я кое-чему хочу научить тебя,
капитан Харкер”.

[indent]Когда каперы зажали их у рифов и пустили под огонь, капитан судна погиб. Торкель тоже чуть не распрощался с жизнью ー даже когда мальчишка-норвежец выбрался из артиллерийского ада, он оставался под угрозой тяжёлого сепсиса и болевого шока из-за ожога. Кто-то в море находит врагов, кто-то ー друзей; Торкель же нашёл семью, чтобы тут же её потерять.
[indent]ー Даже не думай, мать твою!
[indent]Они ведь все не конченные идиоты. Голос его привлекает к себе чужое внимание ー и Торкель окидывает потемневшим взглядом расквашеные лица и оголтелые глаза дорвавшихся до кровопролития матросов. Они вдруг замирают, будто на живописной картине с батальным сюжетом, и боцман лишь качает головой ー растрёпанные седые пряди колко серебрятся под тусклым освещением заведения,  в котором привычный ток жизни был нарушен. Торкель убеждён, что всё это ー чудовищная ошибка, и выискивает взглядом юношу музыканта, тем не менее, оставаясь неподвижным, будто любой неправильный вздох сломает воцарившееся хрупкое перемирие. Едва увидев аккуратную тёмную фигурку, Торкель тут же отводит взгляд, стараясь не смотреть на юное красивое лицо ー и видит валявшегося подле его ног насильника-британца.
[indent]“Впечатляет…”
[indent]Один лишь голос ярла был способен утихомирить целый воинский отряд ー вот и пришло время посмотреть, если в жилах Киттельсена хоть капля хвалёной ярлской крови.
[indent]ー Я надеюсь, вы все понимаете, что если мы продолжим, то это привлечёт ненужное внимание наших руководств. У кого здесь уже есть вычет из жалованья за пьянство и расточительство на судне, хм?
[indent]Похоже, что попал по больному. Больше, чем бессмысленные потасовки, такие люди любят деньги, которые можно потратить на то, что приведёт их к этим самым потасовкам в штатском ー но чуть позже. Дрожь раскалившегося воздуха чуть стихает, матросы ー и британцы, и американцы ー переминаются с ноги на ногу, меча друг в друга молнии ярых взглядом, но на большее не срываются. Хорошо ー сейчас их нагонит боль в помятых костях и мышцах, и они вовсе пожалеют о том, что ввязались в эту заварушку, из которой толком ничего для себя и не вынесли.
[indent]Но оставалось ещё одно незавершённое дело.
[indent]ー Я оставил вас без обеда. Простите меня за это.
[indent]Торкель вынимает из внутреннего кармана пончо небольшую, но тяжёлую кожаную сумочку на шнурке, и, ослабив затяжку, отсчитывает столбик японских сенов, очень надеясь, что этого хватит. Кладёт монетки на стол рядом с изящной бутылочкой саке, всё также старательно избегая взглядом неожиданно изящного, но между тем юркого, точно волчок, портрета. Есть что-то в этом месте колдовское, и в этом юноше, что одним видом вдруг совершенно нехотя залез в голову ー Торкелю это не нравится, и в лёгких начинает пусто зудеть; он оглядывается на стол, на котором впопыхах оставил свою трубку. Всё ещё дымит.
[indent]ー Думаю, вы все знаете, что делать, ー недвусмысленно указав взглядом на выход, говорит боцман Киттельсен тем англичанам, что всё ещё были в сознании и могли его слышать. Сам же Торкель подходит ко столу ー совсем тихо, выверенно, ровно ー и берёт свою трубку, закусывая столбик чубука.
[indent]Как же ему всё это надоело.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-05 00:26:54)

+1

7

Данное заведение не знавало подобной масштабной безоружной склоки, пожалуй, уже давно. Уж точно, не при новых порядках, которые так усердно пыталось ввести новое правительство. До чувствительного слуха Ренджи сквозь разномастный гвалт донёсся чей-то крик из местного диалекта: - Зовите законников! Кто-нибудь! Зовите их!

«Вот только их здесь и не хватало!»
Пожалуй, пора ретироваться. Попадать в руки павших воинов, а то и вовсе таковыми изначально не являющихся, тех, кто вступил в ряды временной дружины по слежению за порядком и безопасностью, Ренджи ни в коем случае было нельзя. Он окидывает замутнённым взглядом мельтешащее беспорядочными буйными разгоряченными телами сгустившееся пространство в поисках возможности незаметно сбежать и случайно выхватывает особенно интересный сюжет: тот самый «рыцарь» лихо разделывается с особо юрким поджарым матросом, который, будто только и ждал, чтобы помахать кулаками.
«Впечатляет…» - Ренджи даже не замечает, что загляделся и застыл, но на неосознанных инстинктах и постоянной внутренней готовности всё же успевает ловко отскочить к стене, прижавшись к ней спиной - мимо пролетает вырубленное кем-то тело.

«Ну надо же, выходит, этот человек всё-таки стоящий воин да и командующий из него неплохой.» - От раздавшегося командного голоса все застыли, даже неподчиняющиеся ему англичане - знает, на что надавить и как заставить слушаться. Честно говоря, оказаться свидетелем подобной драки было даже забавно - есть в этих иностранцах что-то абсолютно нелепое и потешное. А тут Ренджи не просто свидетель, а первопричина. И он позволил себе тихо и открыто усмехнуться, наверное, впервые за всё время, проведённое сегодня в этой чайной.

- Чертов янки… - Бухтит кто-то сбоку, но всё же подчиняется. Но не это зарождает удивление в Ренджи: он поднимает брови и голову, чтобы увидеть хотя бы отчасти размытое очертаниями бледное пятно лица, что похоже больше на голый череп - он видел таким образом почти все лица с определённого расстояния - и попробовать разглядеть отголоски эмоций извиняющегося. Зачем? Ренджи не знает. Он молчит и смотрит уже на деньги.

- Рамс, эй, Рамс! Поднимайся! - Над бугаем суетится один из его друзей. - Вот сукин сын! Да он дрыхнет! - И более не обращая внимания уже на англичан, собравшихся небольшой толпой вокруг своего, судя по всему, лидера-заводилы, Ренджи подходит к столу, наливает в чудом оставшуюся на его поверхности пиалу - улетела чуть дальше разве что - из чудом уцелевшего маленького кувшина чудом не вылившееся саке и выпивает.

- Ренджи-сан, Ренджи-сан! - Встревоженный звонкий голос Минору врывается в общий фон, а следом в бедро впечатывается и сам мальчишка, - вы… вы в порядке?!
- Да, всё хорошо. - Выдыхает Ренджи и наливает-выпивает ещё одну, а после собирает деньги и легким хлопком по растрепанной головушке, подгоняет ребёнка, добавляя всё тем же своим непоколебимым бесцветным голосом, - пойдём. - Кивая в сторону американцев. Мальчик подхватывает его под руку и ведёт туда.

- Благодарю за помощь. - Стопка денег опускается рядом с тем человеком. - Но я не могу принять их. Мой обед в этой чайной всегда бесплатный. Однако это я должен вас отблагодарить. - Голос спокойный и чуть более мягкий, чем прежде. Ренджи невидяще смотрит прям перед собой, опустив по привычке глаза, в то время как напрягшийся всей своей сущностью мальчишка, вцепившись в его бедро и оголив тем самым чуть больше белоснежной кожи чужому взору, сверлит в «рыцаре» огромную дыру своим одновременно встревоженным и заинтересованным взглядом.

- Позвольте сыграть для вас лично, проводив вас и ваших людей в квартал красных фонарей. Я работаю в одном из лучших борделей того района музыкантом. Девушки и юноши оттуда куда более привлекательны и искушены в вопросах любви, чем я. Могу ручаться, что ни вы, ни ваши люди не разочаруются. Так же вас там накормят. Иначе, - и Ренджи замялся, невидяще взглянув себе за плечо, в сторону «своего» стола, где всё ещё возились недовольные и пристыженные англичане, не слишком торопящиеся на выход. - боюсь, ваше благородное вмешательство сыграет против меня и этого ребёнка. За себя я не переживаю, а вот за него. - И Минору сжал его бедро сильнее, недовольно насупившись и что-то пробурчав вроде того, что он уже взрослый и если надо сам защитит Ренджи-сана!

Не трудно было догадаться, что англичане просто так не оставят слепого музыканта в покое, даже, если уйдут из чайной - им ничего не мешает подкараулить его в одной из темных ближайших подворотней и получить своё, вот только уже наверняка куда более жестоким образом, излив свой гнев и унижение на источнике их проблем.

Оставалось надеяться, что благородство этого человека не было напускным и не исходило лишь из нежелания получить наказание от вышестоящего по званию за поступки подчинённых ему матросов. И что этот мужчина поймёт завуалированный намёк помочь добраться до своих в безопасности.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-05 17:54:21)

+1

8

В странах Дальнего Востока заискивающая вежливость ー неотъемлемый атрибут всякой беседы. То, что белый человек воспринимал за искреннюю радость, почитание или даже флирт, на деле оказывалось лишь ещё одной формальностью, которыми было пропитано всё окружающее общество. Разумеется, выработалась подобная привычка к отстранению друг от друга за маской улыбки не просто так, но об истинных мотивах такого поведения Торкель рассуждать не брался ー он не учёный, не историк, он просто моряк не высокого и не низкого чина, который знает лишь то, что человеческая сущность строится на лжи. Главным образом, на лжи самому себе.
[indent]Он старательно держит это в уме. Не выпускает из виду мелочей, когда кто-то слишком любезен или, напротив, не по ситуации груб, хотя первое всегда вызывает больше вопросов. Искренность и доверие остались на родном полуострове, на каменистом отшибе, украшенном зубьями древних менгиров, к которым иногда стекались учёные ー отец неминуемо предлагал им место для ночлега, потому что так принято. Топил финскую сауну, посылал мать за съестным, накрывал стол ー чтобы после об этих людях никогда не вспомнить. От добра добра не ищут ー так он говорил.
[indent]Торкель ужасно скучает по нему ー ведь у Паси на любой вопрос всегда был размытый, но хоть какой-то ответ; так компас указывает на север, подсказывая ориентир, но не точную дорогу. Отцовский пепел давно смешался с земной твердью, а Торкель уже одиннадцать лет как не может найти своего направления ー куда же ему идти по его сломанному компасу?
[indent]Клубы серебристого дымка растворяются в воздухе тонкой ленточкой. Не очень разумно поворачиваться спиной к тем, кому ты только что намял бока, но Торкелю, в общем-то, всё равно. Умирать так далеко от дома не хотелось, но, если в целом, собственная судьба его мало заботила ー а потому он совсем не вздрагивает, когда за спиной раздаётся мягкий, но уверенный юношеский голос с характерным дробным акцентом. Торкель хмурит редкие брови, кое-где рассечённые бороздами светлых шрамов, и выдыхает большое облако густого гвоздичного дыма, когда на столешницу с тихим звоном опускается столбик монет. Оборачиваться не хочется ー но он всё ещё был рабом выпестованных любезностей. Он оглядывается через плечо ー с опаской и недоверием, сквозь рассыпавшиеся по профилю пряди волос. Отвечать не торопится, лишь снова скашивает взгляд на стол и деньги ー в любом случае, надо что-то оставить, в конце концов, он испортил посуду.
[indent]ー Понимаю, ー наконец, говорит на выдохе он, беря лишь часть денег, в задумчивости закусив чубук и складывая монеты во внутренний карман в пончо. Ему не нужна благодарность, он не считал, что сделал что-то особенное ー напротив, эту ситуацию можно было разрешить более… Дипломатично.
[indent]“По-человечески, а не по-звериному”, ー подумал Торкель, но вслух ничего не сказал; впрочем, едва ли он успел бы.
[indent]ー Начальник, а парень дело говорит! ー выкрикивает кто-то, чья челюсть, по всей видимости, не сильно пострадала.
[indent]ー Да, пускай проводит! Здесь всё равно делать нечего, ー подхватывает другой и команда заводится пчелиным роем. Торкель поджимает губы, не уверенный в правильности согласия ー и совершает оплошность, взглянув юному музыканту в лицо.
[indent]Голос юноши как будто не совпадал с почти подростковой нежностью его образа. Куда более глубокий и сильный, он мог бы просочиться сквозь кожу и впиться мёртвой хваткой в мясо, в то время как лишённое влияния стремительных лет лицо отливало утончённым перламутром ровной кожи. Глаза его смотрели теперь пусто, будто сквозь, и боцман опускает взгляд на мальчика, прижавшегося к ноге старшего товарища, будто маленький испуганный лемур-лори к веточке плюмерии. Так этот музыкант был практически слеп?
[indent]Торкель вздыхает ー это, к его сожалению, меняет дело. Парня, действительно, могут похитить и снасильничать, и тот не сможет сам ни дать отпор, ни убежать, прячась в петляющих косых улочках Осаки. Хотя отключившееся тело английского матроса кричало красноречивым противоречием ー настолько ли этот парень беспомощен, как может показаться? Может, и вовсе притворяется? Но боцман не хочет об этом рассуждать, цепляясь за надежду на благоприятный исход всего этого предприятия. Не без труда оторвав взгляд от музыканта, Торкель смотрит на свою команду ー а те, точно дети, с широко распахнутыми глазами на него. И правда, забавно, насколько взрослым мужчинам иногда нужна отеческая железная рука, чтобы знать, что делать и как себя вести ー не считая придурка МакНамары, которому авторитеты были, как это называется, “по боку”.
[indent]ー Скажите, пожалуйста, есть ли в том борделе возможность просто искупаться?
[indent]Впрочем, едва ли бы ответ как-то серьёзно повлиял на решение боцмана, которое уже заочно было принято.
[indent]ー Как бы то ни было… Хорошо. Мы будем очень благодарны. Ведите.
[indent]Странное предчувствие сковывает внутренности. Не то что бы дурное, но не отличающееся спокойствием ー точно потревоженный угорь, он мутил воду, взметая ошмётки тины и дохлой рыбы, похороненной в сероватом застойном песке заросшей заводи. Неприятно, немножко больно ー это чувство колется, заставляет что-то делать в остром приступе жажды действия, лишь бы отвлечься и не думать о плохом слишком много. И потому Торкель, поручив своей команде, а в частности юнге Сагазану, следить за их провожатым, решает ещё кое-что сделать.
[indent]ー Реми… Юнга, держитесь к ним поближе. Я скоро вернусь.
[indent]Торкель выбегает вперёд остальных из заведения и, неловко лавируя среди толпы людей, протискивается к прилавку с куколками, который заприметил ещё на подходе. Пожилая японка сразу же выхватывает чуть плутовским взглядом иностранца, заинтересовавшегося в товаре, и мягко приветственно кивает.
[indent]ー Здравствуйте… Можно, пожалуйста, вот эту? ー указывая на куколку в тёмно-синем, почти чёрном кимоно, подпоясанным серебристой тесёмкой, просит Торкель, на что получает немного удивлённый взгляд и широкую улыбку.
[indent]ー Надо же, наконец-то! ー сдержанно всплеснув руками, женщина мелкими шагами просеменила к лицевой стороне прилавка и неторопливо сняла куколку с полки. Та, в отличие от остальных, румяной почему-то не была, имела простую причёску, да и разительно отличалась общей скромностью образа ー что, должно быть, Торкеля и привлекло в первую очередь.
[indent]ー Долго ждать он покупателя. Никто брать не хотеть, не нарядный, говорить! ー плохо, но уверенно, сказала женщина по-английски, отчего боцман немного озадачился.
[indent]ー Простите… Он? ー получив куклу от хозяйки, спрашивает Торкель.
[indent]ー Он. Мальчик, ー скромно посмеявшись, подтвердила женщина, и сложила тонкие ладони на поясе, одна на другую, ー всё ещё хотите его себе?
[indent]ー Да… Красивый, ー коротко отвечает Торкель и смотрит на другие товары, ー а это что?
[indent]ー Это? ー хозяйка оглядывается на стоявшие в ряд палочки с нанизанными на них цветными шариками.
[indent]ー Боттян данго. Очень вкусно! Дети обожать.
[indent]На ум тут же приходит настороженный взгляд мальчика. Внимательный, цепкий, направленный чётко на боцмана Киттельсена снизу вверх, будто выжидал, когда тот сделает слепому музыканту какую-нибудь гадость. И он просит ещё и одну палочку с розовым, белым и зелёным шариком, немного напоминающими по виду рахат-лукум, а потому намекающими на свою потенциальную сладость. Расплатившись, Торкель торопится сквозь толпу к команде, которую несложно было найти по басовитым возгласам МакНамары и его товарищей.
[indent]ー...мне дед рассказывал, тогда пассамакуоди и пенобскоты их как овец заарканили и скальпы всем поснимали, никто не выжил!
[indent]ー...поделом, жаль, нам так нельзя, эти сраные англичане всюду как у себя дома.
[indent]ー...и не говори! Фокс, а, Фокс, а ты не пенобскот?
[indent]ー...он черноногий, идиот!
[indent]Торкель оказывается рядом с юнгой, который неуверенно и немного боязно, но всё же, дружелюбно топтался в текучке толпы поблизости с музыкантом и держащимся рядом мальчиком. Сагазан вздрагивает, когда боцман коротко касается его плеча и говорит “вольно” на воинский манер ー хоть он уже давно и не служил в армии.
[indent]ー Не могли бы вы передать мальчику? От меня, ー подумав, что недоверчивый ребёнок не примет от незнакомца даже такую цветастую сласть, Торкель делегирует это дело музыканту, протягивая тонкую соломинку с насаженными на неё боттян данго. Однако на юношу предпочитает всё также не смотреть, старательно избегая при этом прикосновений даже в кипящей толпе.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

9

Командующий согласился, и Ренджи едва слышно выдохнул, не скрывая своего облегчения, а после мягко поклонился в знак благодарности, подарив команде ещё и вежливую улыбку. Минору только крепче сжал его бедро и что-то пробурчал неразборчивое.
- У нас есть всё, не переживайте - вам выделят уединенную комнату для купания и вас не потревожат. - Он обратил свой слабовидящий взгляд на мужчину, но тот упорно избегал зрительного контакта. А может, Ренджи лишь показалось - но ещё буквально мгновение назад он чувствовал среди десятка разномастных поверхностных взглядов тот, что принадлежал командующему - слишком долгий и тяжелый.

Американцы спешно засобирались, воодушевлённые обещанными усладами - после войны всегда приятно провести время в компании красивых и умелых искусниц. Однако их командующий решает отделиться от своей команды. Ренджи едва заметно хмурит брови, но виду не показывает, лишь Минору потом уже на улице шепчет ему, что янки застрял у прилавка. Что ж, пожалуй, в этот раз можно не переживать на его счёт.

Улица, будто растревоженный дракон, недовольно извивается и то и дело тяжко вздыхает, обдавая своим распаленным дыханием. Реки людей текут бурным беспорядочным потоком, облепляя бесконечные лавки местных ремесленников.
Ренджи старается из всего шума вычленить необходимую речь американцев, что звучит слишком быстро и грубо. Моряки обсуждают, судя по всему, некие племена. Может, индейцев? И Ренджи решается влиться в их разговор. Рядом идёт молодой юноша - командующий назвал его юнгой - и музыкант пока что нарочито сторонится его, обращаясь именно к тому здоровяку, что готов был сразиться с англичанами за право обладать.

- Простите… скальпы? Вы говорите об индейцах? Я слышал страшные вещи об этом народе. Зачем они это делают? - Но толкового внятного ответа за грохотом беспорядочного смеха и брани получить так и не удалось - своим вопросом он будто бы запустил некий невидимый механизм, словно у волчка-игрушки, и янки из более-менее организованной толпы обратились шумным сбродом, где каждый пытался перекричать другого и донести своё собственное мнение. Оставалось лишь разочарованно обреченно выдохнуть. Может стоило бы подружиться с юнгой? Но только Ренджи хотел обратиться к нему, как на его месте оказался совсем другой человек. От неожиданности музыкант слегка вздрагивает.

- Ох… это? - Он принимает данго и улыбается, поворачивая голову к командующему, вновь желая разглядеть его мутный темный силуэт, беспощадно сливающийся с десятками мельтешащих лиц на фоне. Но тот вновь даже не смотрит в его сторону. Ренджи опускает невидящий, чуть печальный взгляд, отворачиваясь обратно к Минору, который уверенно и осторожно ведёт всю их колонну вперёд, крепко вцепившись в ладонь музыканта. Но за мгновение до этого Ренджи всё же добавляет, - вы добрый человек, господин.

Мальчика отвлекать от своей работы он не спешит - пускай сначала выполнит важную миссию, тем более, что до Симмати осталось совсем недалеко, а там и до борделя госпожи Сакуры рукой подать. Главное, чтобы моряки не отстали где-нибудь в самом начале квартала, зацепившись за предлагаемых к усладам девушек, томящихся за решетками панорамных окон, будто куколки на прилавке бабушки Чоу. Хотя скорее всего все деньги на сохранении у их командующего, и вряд ли он позволит им разбредаться по Симмати - потом ищи-свищи.

- Покажите ему деньги. - Тихо шепнул Ренджи мужчине, когда они подошли к борделю. В этом бизнесе всё просто: есть деньги, значит, ты долгожданный и любимый гость, нет - так тебя ещё и побьют за бесплатные глазелки и просто потому что мешаешь потенциальным клиентам, шатаешься тут как нищий бродяга. Среди иностранцев подобные экземпляры тоже встречались, особенно в рядах уже прогулявших своё жалование моряков, и в Симмати многие всё ещё пытались сохранять закон и порядок старинными методами - решали проблемы своими силами.

- Добро пожаловать, господа! - Стоило только заиграть солнечным лучам на новеньких монетах, как Ито-сан, как всегда бывший при полном параде и на чеку, радостно начал зазывать гостей борделя, рядом ждала госпожа Сакура, мягко улыбаясь и источая свою грациозную стать. - Выбирайте любую девушку, что придётся по душе. Во втором окне вас ждут прекрасные юноши, - заподмигивал он особо заинтересовавшимся.

- Этот господин желает уединенного отдыха и принять ванну. - Ренджи тихо, но так, чтобы командующий слышал и не волновался, возвестил хозяйке борделя об особых предпочтениях гостя. Та тут же отдала распоряжения служанкам, чтобы приготовили ванну и закуски для всех остальных гостей, и позвала мужчин пройти в одну из общих особых комнат, где можно было отдохнуть с дороги в компании выбранных ойран и юношей, насладиться вином, чаем и едой под звуки музыки и танцев прежде, чем уединиться в личных комнатах.

- Минору-кун, - Ренджи мягко похлопал мальчика по плечу и, наконец, вручил ему боттян данго. Тот уже весь извёлся в нетерпении - конечно же ребёнок заприметил сласть сразу же - схватил данго и низко поклонился сначала Ренджи, а потом и иностранцу, впервые широко улыбнувшись ему. Но стоило мальчишке выпрямиться, как всё же недоверие проскользнуло в его огромных чёрных глазах.
- Приходи вечером, и ты, наконец, получишь то, о чем так мечтаешь. - Тихо добавил Ренджи, проведя ладонью по растрепанным детским волосам, чтобы кроме рядом стоящих их никто и не слышал больше. Мальчишка кивнул и радостный умчался прочь.

- Ренджи-кун, - этот же услышит, похоже, везде и всегда, - когда же мне уже можно будет прийти и получить то, о чем я так мечтаю, а? - Пропыхтел Ито-сан поверх его плеча, обдавая своим дыханием длинные пряди челки, отчего даже стало щекотно. Говорил он на японском.
- Никогда, Ито-сан, никогда. - Припечатал его Ренджи в ответ спокойным, но всё же недовольным тоном.
«Когда уже ты перестанешь себя так вести?» - Видимо только тогда, когда Ренджи вновь найдёт себе покровителя, к чему он не был готов, только не так, а посему придётся терпеть выпады боевого товарища ещё неопределённое время.
- Такой суровый, у-у-у, нравишься ещё больше. - Ренджи выскользнул из чужого личного пространства и прошёл внутрь.

В борделе он ориентировался много лучше, чем в хаотичной и пестрой толпе. К тому же приятный полумрак узких коридоров давал возможность отдохнуть глазам - в темноте Ренджи видел куда лучше и как-то иначе даже своим практически отсутствующим зрением. Будто с тенями и мглой ночи он был единым целым.

Он зашёл в общую залу; среди праздных матросов и сдержанно хихикающих девушек без труда отыскал фигуру командующего - тот выделялся своей отстранённостью и длинными волосами, что были так не свойственны иностранцам. Единственным явным опасением всё ещё был тот здоровяк, но, кажется, и он нашел себе более сговорчивого и красивого юношу.

Прокравшись, будто незаметное пёрышко, Ренджи коснулся плеча командующего и слегка наклонился к нему.
- Идемте, ванна уже готова, я вас провожу. - Его услуги по части музыки в данный момент не требовались - вместо него музицировали две ойран, а одна из них танцевала, пока другие развлекали гостей подливанием саке или более интимными беседами. Кто-то уже даже, похоже, успел уединиться сразу в личных покоях, не дожидаясь еды - вероятно, госпожа Сакура распорядилась подать всё в комнаты выбранных ойран, так же как сейчас служанки готовили его собственную комнату для командующего.

Так и оказалось - последняя девушка вынырнула из комнаты прямо перед их появлением.
- Располагайтесь. Вас никто не потревожит здесь - это моя комната. Простите за столь скромное убранство. - Ренджи смотрел прямо перед собой, по привычке опустив глаза. Голос его лился спокойным тягучим мёдом. - Если вам что-то понадобиться, позовите. Я буду за дверью. - Он кивнул и вышел, задвигая за собой ставни, а после сел на татами прямо на пороге, устраивая на коленях сямисэн и доставая плектр.

Его комната была в самом отдалении, в конце коридора, а потому до сюда практически не доносились звуки из общей и можно было сыграть для гостя лично, как он и хотел.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Внешний вид борделя и кое-какое убранство

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-14 00:50:14)

+1

10

Юноша, чьего имени он не знал, называет Торкеля добрым человеком. Слово “господин” пускает чуть заметную тень недовольства на его лице, но он ничего не отвечает ー поскольку и не знает толком, что может на это ответить. Едва ли он был согласен с мнением молодого музыканта ー Торкель знал себя слишком хорошо, чтобы без труда отыскать в глубине своей души массивы злобы, спрятавшиеся в его ледяной сущности точно прослойка сланца в неприметной скале. Но он старается быть лучше, пряча совсем детские обиды, страхи и горести за искренностью благодетели ー помочь тем, кто нуждается, защитить тех, кто не может защитить себя сам. Толпа обволакивает их, давит, и от этого одиночество и холод ощущаются острее ー поскорее хотелось оказаться в объятиях горячей воды и тишины, что разбавлялась бы лишь отдалённым гомоном его людей, предавашихся утехам плоти.
[indent]И, быть может, игрой юноши на его необычном музыкальном инструменте.
[indent]ー Это не традиция коренных. Её завезли европейцы ー за скальп можно было выручить немного денег на жизнь, ー тихо говорит Торкель, заслышав ещё на подходе к толпе своих людей прозвучавший вопрос и последующий разгоревшийся этнографический спор. Фокс, сын угнанной в плен белой женщины и воина племени черноногих, чуть морщился и отводил взгляд, когда к нему пытались пристать с расспросами ー и потому Торкель, ещё чуть понизив голос, добавляет:
[indent]ー И не стоит называть их индейцами. Они этого не любят.
[indent]Довольно скоро толпа выносит их сгрудившуюся кавалькаду к зданию, чьих очертаний Торкель не может заприметить сразу из-за тесноты толпы. В груди чуть щемит, пальцы теребят потухшую трубку, и в целом голову начинало потихоньку кружить ー боцман, привыкший к войне с водной стихией за свою жизнь, совершенно терялся среди людской цветастой массы, что поднимало волну лёгкой паники. Её он неизменно давит, успевает заглушить, точно занимающееся пламя ー каблуком тяжёлого армейского сапога. Периферийным зрением он хватается за стройный и довольно строгий образ музыканта и не без удивления обнаруживает, как сердцебиение слегка замедляется, а гул в ушах стихает. Хочется списать это на замаячившую перспективу скорейшего уединения, и потому Торкель старается не связывать произошедшие подряд события ー лишь повинуется мягкому голосу молодого человека и вынимает из-под драпа шерстяного пончо сумочку с монетами, которая характерно и тяжело звенит.
[indent]Приглушённая атмосфера интимной мягкости накрывает, точно сатиновое покрывало. Тяжёлая одежда вдруг давит на плечи грузом, а телесное сало хочется соскрести вехоткой или даже затупившимся серпом ー труднее всего давалось обходиться без возможности распариться, вдохнуть потяжелевший от влаги запах раздухарившихся хвойных веников, почувствовать, как голова пустеет и жизнь становится чуть более сносной. Но Торкель не торопит юношу, пообещавшего ему ванну ー хоть тот, очевидно, и спешит организовать для боцмана всё так, как тот того пожелал. Все вместе они проходят глубже в здание.
[indent]Он всё ещё не смотрит на молодого музыканта. Не желает прикасаться и опасается даже услышать его голос ー Торкель не знает, что творилось с ним и его обыкновенно устойчивым к лишениям телом; ведь прочие юноши и девушки, которых себе уже выбрали некоторые члены его команды, совершенно не зацепили его взгляд. Выбрали, похоже, все ー кроме юнги. Тот неуверенно держался чуть поодаль от остальных, но поближе к боцману ー подобные заведения его повергали в пунцовую краску.
[indent]ー Не присоединишься к остальным? ー спрашивает Торкель, чуть вскинув кривоватую бровь. На этот вопрос мальчишка, кажется, краснеет ещё пуще, и это смешит, но боцман Киттельсен делает вид, что его эта ситуация совсем не трогает.
[indent]ー Я… Нет, сэр, я как вернусь, жениться собираюсь. И не могу, понимаете?
[indent]Торкель хмыкает и кивает парню, который тут же отвёл взгляд в пол, делая вид, что носки его казённых ботинок были намного интереснее чуть обнажившихся изящных плеч фарфоровых девушек и юношей.
[indent]ー По соображениям совести. Понимаю. Хоть вкусно поешь тогда, ー почти строго наказывает ему Торкель, а сам, наконец, оглядывается на проводившую их до борделя парочку ー малыш уже получил свою свою сладость и теперь широко, но, всё же, дежурно улыбался боцману. Как ни крути, а устами младенцев глаголет истина ー им тут никто, на самом-то деле, и не рад, оттого, наверное, Торкелю и не хотелось сегодня ни с кем справлять нужду в лёгком блуде. Как-нибудь потом ー наедине с самим собой, поскольку перед кем-то ещё обнажаться он не любил; он видел, как, не сдержавшись, морщили носики проститутки, когда натыкались взглядом на бугрящиеся волны ожоговых рубцов и на танцующего по волнам незаживающей рваной плоти Дьявола. [indent]К тому же, боль в бочине, охватывающая также и спину вплоть до лопатки, напомнила о себе зловредным ворчанием и периодическими нагноениями ー великовата была цена за чудесное спасение от смерти в юности.
[indent]От его цепкого взгляда не ускользает короткий, но довольно красноречивый разговор юноши-музыканта и того человека, что с оглушительным расшаркиванием поприветствовал иностранных посетителей. И хоть японского Торкель не знал, неприятное чувство засело булавкой от развернувшейся недолгой сцены ー нечто похожее на негодование подало робкий голос, но тут же было задушено. Это ー не его ума дело, боцман и без того сделал на сегодня уже слишком много, а потому он проходит со своей командой в общий зал, где выхватывает взглядом хозяйку, распорядившуюся по уходу за американцами.
[indent]ー Прошу прощения… Вот немного денег заранее. По остатку поговорим позже, вас это устроит?
[indent]Он вынимает те монеты, которые предназначались в уплату испорченной закуски слепого музыканта, и расстаётся боцман с ними отчего-то легко и совсем непринуждённо ー одиннадцать лет он живёт вне своего привычного натурального быта, в котором что посеял, то и пожнёшь, но ценность денег так и не смог уразуметь; хотя брат его в этом был не в пример расторопнее. Наверное, это происходит со всеми, у кого есть семеро детей.
[indent]Разобравшись с финансовой стороной вопроса, Торкель вздрагивает и не без труда удерживает себя от того, чтобы скинуть с плеча чужую тонкую кисть и отшатнуться. Краткое касание отдаётся в теле мелкими иголочками, и старые шрамы начинают возмущённо ныть ー но он замирает.
[indent]ー Благодарю, ー только и кивает Торкель, но всё же, прежде, чем последовать за своим провожатым, он оборачивается на юнгу, ー Реми! Поешь, проверю!
[indent]Товарищи-моряки чуть подкалывают и беззлобно смеются, но мальчишка, кажется, больше не тушуется, видимо, ощутив себя теперь в безопасности. Торкель чувствовал сверлящие спину не то озадаченные, не то неприязненные взгляды ー говорят же, и, наверное, не зря, что человек, который не пьёт, не картёжничает и не наслаждается обществом прекрасных женщин таит в себе что-то недоброе. Может, нечеловеческое ー и Торкель, наверное, согласился бы с этим, если бы хотел в данном ключе сейчас размышлять. Он ведь, действительно, устал. Беспокойные боли, отражающиеся в теле там да сям, действовали на нервы ー ему казалось, что теплая вода его сможет немного утешить. Он надеялся, по крайней мере, на это.
[indent]То, что прежде тихо и незаметно для всех подавлялось алкоголем, сегодня воспринималось на трезвую голову. Врачи обещали ему, что эти шрамы никогда не исчезнут и будут “радовать” время от времени сюрпризами вроде неконтролируемого роста в разных направлениях, трещин и изъязвлений, однако, вбитый рисунок богохульственной татуировки грубая ожоговая ткань приняла спокойно, даже слишком.
[indent]Похоже, хвалёный Господь, действительно, окончательно отверг его.
[indent]ー Хорошо… Не знаю, как отблагодарить. Это ведь ваши покои, в конце концов, ー нарочито внимательно оглядываясь, говорит Торкель, и от одного только вида деревянной ванны, похожей на большущую бадью, от которой парила тёплая вода, становится немного легче. Когда за спиной скрипит задвижка, Торкель вслушивается недолго в чужие шаги, замерев, но юноша, похоже, действительно, собирался смиренно ждать снаружи. Зачем? Мог бы оставить кого-нибудь из служанок.
[indent]“Так было бы лучше”, ー тяжеловесно думает он, когда снимает через голову пончо со звенящим наполнением карманов, а после распоясывает ремешки шашечной портупеи и широкую кожаную полосу от ножен каролинга, чтобы приставить оружие к стене. Выдёргивает полы рубахи северного типа с широким воротом на шнуровке из-за пояса моряцких штанов, стаскивая с некоей толикой усталого бессилия, и не без удовольствия выдыхает.
[indent]ー Åh… Så flott, ー на выдохе басит он, а после снимает штаны и портки. Вещи не новые, застиранные, прежде светлая хлопковая ткань белья посерела и где-то истончилась от частой стирки, и Торкель хотел бы уделить ей немного времени, но вымотанность разом навалилась на него, оттого это нудное занятие боцман оставляет на потом.
[indent]Мягкий золотистый свет отражается в воде ー Торкель погружается в неё, чувствуя лёгкое жжение в области лопатки, но игнорирует её протесты, чувствуя, как расслабляются конечности, а голова потихоньку пустеет. Даже внутренние мелкие мышцы и связки будто расслабляются от нежной водяной колыбели, и он на ощупь быстро заплетает небрежную косу, прикрыв покрасневшие от напряжения глаза. Боцман Киттельсен оглядывается на оставленную на приземистом ящичке одежду, и на пончо, во внутреннем кармане которого была спрятана маленькая куколка. Мальчик. Торкель чуть улыбается этой мысли и воспоминания уводят его к утончённому, но парадоксально волевому образу слепого музыканта.
[indent]Потеплевшие внутренности тревожатся дрожащим студнем. Было во всём облике этого юноши нечто колдовское, что закрадывается в душу раз и навсегда, оставаясь там болезненным клеймом ー и всё, на что Торкель может рассчитывать, так на то, что это был не тот случай. Что это банальное одиночество его сжирает, оставляя от рассудительного молодого мужчины неотёсанное зверьё, готовое повестись на любую мелочь чужого образа, а после накинуться дико и необузданно. Нет, так нельзя. Нельзя.
[indent]Он морщится, понимая, что щиплющиеся боли на лопатке никуда не уходят, и когда Торкель опускает взгляд на воду, то видит раскрывающиеся цветы собственной крови.
[indent]ー Helvete… ー ругается он, приподнимаясь в ванне и пытаясь заглянуть себе за плечо, но лишь неожиданно громко шипит от прострелившей боли. Вот они те самые долгоиграющие последствия, о которых его предупреждали, жаль только, что нагнали они именно сейчас.
Трещины на свежих разрастающихся щупальцах рубцов не были вещью серьёзной, но крови, почему-то, пускали много и легко гноились. Его тело боролось, справлялось, иногда с поднимающейся температурой и лихорадкой, которую приходилось переносить на ногах, но если этого можно избежать ー то боцман воспользуется этой возможностью.
[indent]ー Эм… Прошу прощения!
[indent]Он неуклюже выбирается из бадьи, торопясь и рискуя поскользнуться, немного выбитый из колеи неожиданно подложенной свиньёй от старой травмы, и едва успевает схватить пончо, чтобы прикрыть хотя бы пах до того, как музыкант отзовётся на голос гостя. О том, что молодой человек, похоже, был почти полностью слеп, Торкель помнит ー но даже так отчего-то было неловко представать перед ним совсем нагишом.
[indent]ー Я знаю, вы не обязаны этим заниматься… Но у меня проблема, которая побеспокоила меня именно сейчас. Простите, ー нерасторопно обернув вокруг бёдер шерстяную ткань, неприятно скребущую по чувствительной распаренной коже, Торкель поворачивается к юноше спиной, демонстрируя не только рваную рану трещины на розовой блестящей коже, но и переплетения морских и языческих татуировок, в которых выцветшие зеленовато-синие чернила перемежались с красными всполохами рунных надписей. Поверхность спины тут же покрывается “гусиной кожей”, но тёплая струйка крови катится к пояснице, готовясь добраться до материи пончо и испортить геометрический рисунок навахо тёмным спёкшимся пятном.
[indent]ー Надо просто остановить кровь… Ничего серьёзного, можете позвать кого-нибудь другого для этого, ー ровным тоном басит Торкель, отчего-то страшась одной лишь мысли, что эти мягкие руки, наверное, чуть мозолистые на подушечках от струн, коснутся его изуродованного тела.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

11

- Не волнуйтесь на сей счёт, я найду себе занятие - только в этих покоях вы сможете получить желаемое. - Ведь остальные комнаты принадлежали проституткам и каждая отличалась лишь роскошью убранства, потому что обставлялись самими девушками и юношами, на что подчас уходили все их заработанные деньги и даже больше, отправляя в бесконечные долги перед хозяйкой борделя. Попасть в комнату без владельца было невозможно, а раз командующий пожелал только ванну, то единственное место, где он мог бы ее получить - покои слепого музыканта.
- Отдыхайте, прошу, и ни о чем более не беспокойтесь. - Ренджи решил просветить перед иностранцем данный момент, уже сидя в коридоре. Сам до конца не понимая зачем. Может, решил ответить добром на добро или всё же попытаться расположить к себе ближе?

Этот мужчина очень выделялся на фоне своих людей да и на фоне многих других иностранцев. Ренджи многих уже повидал, и было среди них достаточно джентельменов, держащих себя в руках и восхищающихся культурой его родной страны, в которую они прибыли по самым разным причинам. А потому мог почти наверняка сказать, что этот человек не был похож ни на одного из них - веяло от него чем-то холодным, загадочным и диким. И не в плане той пошлой грубой дикости, которую источали его люди, а той, что была присуща, быть может, колдунам или монахам?

«Странные, очень странные мысли…» - Но он не мог не принять перед самим собой того факта, что эти мысли его волнуют. Приятно волнуют. Скорее на грани любознательности, быть может. И то, как этот человек абсолютно флегматично поправил и даже несколько осадил со столь недопустимым для самих коренных народов Америки званием. От этой оплошности стало даже стыдно, но иного термина, завезённого янки, здесь и не знали. Однако в стране Солнца знали о том, что такое гордость и уважение традиций, и каково терпеть чужой гнёт и ярлыки чужеземцев.

Почему-то Ренджи не предупредил ни своих людей об оружии, ни самого командующего, попросив подчиниться правилам и оставить мечи при входе. Самурайские мечи уже были запрещены, а вот на иностранцев эти законы не распространялись, но не в этом борделе. И этот момент так же не давал молодому самураю покоя. Может, он делает это всё из уважения к этому воину?

Ренджи так задумался, что не заметил того, как застыл на месте с поднесённым к струнам плектром, что так и не начал играть. Спохватившись, он всё же решил выбрать что-то расслабляющее из своего репертуара, что-то что сочинил сам. Но не успел он коснуться струн, как послышался оклик гостя, а следом и всплеск воды. Ренджи медленно отставил свой инструмент в сторону и, повернувшись в традиционной позе, отодвинул ставню. Его слабовидящий взгляд устремился на голос, а желтый свет фонарей услужливо показал ему мужчину. Крепкая бледная фигура покрыта россыпью темных узоров, что сливаются для Ренджи с такого расстояния в бесформенные полосы, пятна и кляксы. Он поднимается на ноги и молча заходит, закрывая за собой дверь. Проходит ближе - мужчина уже стоит спиной - и наклоняется чуть ниже. На лице не отображается ни одна эмоция, лишь серьёзность в желании узнать, понять и изучить причину волнений гостя, чтобы разрешить его проблему.

Рубцы старых шрамов и ожогов раскрылись и являли на едва мерцающий свет свечей, скрытых за рисовой бумагой, свои голодные влажные кровавые рты. Виднелись лёгкие загноения, а кровавая «слюна» стекала к бёдрам, будто пускал ее уже танцующий демон. Похоже, это был европейский демон, но и веяло от него чем-то от демонов они’. Ренджи даже ненароком улыбнулся, чтобы тут же нахмуриться.
- … можете позвать кого-нибудь другого для этого.
- Вы беспокоитесь о моей слепоте? Не волнуйтесь - на таком расстоянии я вижу довольно хорошо и у меня достаточно большой опыт в оказании помощи больным и раненым. Мой отец был врачом, и я бы продолжил его путь, если бы не потеря зрения. - Он соврал, естественно и непринуждённо. Но только так он смог бы помочь этому человеку, да и он единственный из всех присутствующих в борделе был, действительно, силён в медицине. Что держалось, обычно в тайне. Самураю нельзя лгать, но его ложь уже давно обратилась правдой во благо его клана - только так он мог приносить пользу, ведь сепукку давно уже были вне закона да и сам глава клана запретил ему, дав новую миссию и цель по службе, расценив потерю зрения при навыках Ренджи не столь весомой причиной, чтобы принимать бесполезность своего верного воина.

- Прошу, сядьте. - Он указал на подушки, что расположились на полу вокруг низкого столика, где дожидались гостя саке, горячий чай и закуски. А сам отошёл к одному из низких комодов-ящичков, чтобы достать коробочку с лечебными снадобьями и инструментами. Стоило бы принести чистой воды, но похоже мужчина успел распарить и отчасти промыть свои раны, пока купался. Всё же Ренджи выглянул в коридор и тихо подозвал определенным стуком дежурную служанку, попросив принести ещё чистой горячей воды и повязки.

- Эта рана… это ожог, верно? - Ренджи уже сидел в позе сэйдза позади командующего и осторожно утирал кровь и гной, промакивая-промывая открытые раны. Лампы были поставлены как можно ближе. Свои волосы он собрал в более тугой хвост, чтобы длинные пряди не мешались и ни в коем случае не попали случайно на чужое тело, ведь ему приходилось склоняться довольно близко. При этом он, хоть и повязал на лицо маску, старался всё же дышать, как можно реже, чтобы лишний раз не беспокоить гостя. - Вы участвовали в сражениях?

Ренджи старался не отвлекаться на татуировки, что покрывали кожу, повторяя изгибы крепкого и соблазнительного сильного тела. Эти иноземные узоры его безумно заинтересовали и хотелось узнать о них хоть что-нибудь, но сейчас важнее было как можно качественнее обработать рану. Трещина располосовала часть бока и спины, и Ренджи казалось, будто он ощущает ее на собственном теле - так странно, давно он уже не испытывал подобных эмпатических чувств. Может, потому что давно не был в настоящем бою рядом с ранеными?

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-14 02:52:52)

+1

12

Торкель хмурится ー нет, дело совсем не в зрении. Он никогда не любил прикосновения как явление ввиду его сложного характера, не позволяющего идти с кем-то на сближение ー а касания и вовсе подчас мерещились посягательством на его свободу. Хотя, был ли он вообще свободен ー вопрос сугубо риторический. У него был контракт с транспортной морской компанией, лакончино подписанный “T.Ø.K.”, и по исполнению последнего заказа он не вернётся к такой жизни ー Торкеля уже ждёт его деревянная изба, стареющая мать и выходящая на нерест треска в феврале. Лучше получать в награду то, что можно съесть, а не то, что впоследствии потребуется выменять по не самому выгодному курсу ー но это будет потом. Не очень скоро, но одиннадцать лет неблагодарной службы уже остались позади. Нужно немного потерпеть ー ещё чуть-чуть.
[indent]Ещё чуть-чуть прикосновений и странных взглядов, будто выныривающих на Торкеля прямиком из параллельного мира.
[indent]ー Я не это имел ввиду. Не хочу, чтобы вам было неприятно.
[indent]Пожалуй, правда была в этом. Он очень старается ухаживать за трещинами и изъязвлениями, но самому сделать это сложно, особенно, когда раны открываются на спине поверх грубой неэластичной кожи. Торкель будто был закован в доспех, сквозь который почти не проникают тепло и свет солнца ー лишь иногда, когда панцирь, красноватый, как у разваренной креветки, приоткрывает свои зевы и начинает кровоточить, а чуть погодя и пованивать некротическими белёсыми и желтоватыми тканями. Не в его положении нужно стесняться запахов собственного тела ー к тому же, в его командах были персонажи, которых приходилось силком окатывать водой, лишь бы немного сбить смрад сала и серого выпота. Но стыд и неприязнь всё равно глодали его ー особенно здесь, где утончённость простого интерьера почти кричала вылизанной идеальной чистотой.
[indent]В тепле запахи распространяются лучше. Он ощущает совсем лёгкий шлейф пока ещё ненавязчивого духа опрелостей, который был, скорее, просто странным, нежели резко неприятным; но это ненадолго. Скулы чуть розовеют, а губы поджимаются в тонкую нитку ー перед врачами и медсёстрами он никогда так не тушевался, даже перед товарищами, к чьей помощи со старыми ранами ему иногда приходилось прибегать. Наверное, потому, что его не волновало, что о нём подумают ー так отчего же его так бросает в неловкость от мысли, что могло на самом деле происходить в голове музыканта? О чём он думал? Зажимал ли чересчур чувствительный после потери зрения нос, пока чужак не видел? Смахивал ли в жесте внутренней брезгливости невидимые частицы гноя с кончиков пальцев?
[indent]В какой-то момент хочется резко отказаться от помощи и попросить юношу сейчас же уйти. Посидеть наедине с собой в воде ещё немного, попытаться в отражении отполированной шашки, по-разгильдяйски названной Матильдой, разглядеть масштаб трещин и самостоятельно своими силами остановить кровотечение, но музыкант приглашает его присесть на одну из подушек рядом с коротконогим столиком. Поудобнее перехватив пончо, Торкель шумно выдыхает, когда из шерстяных складок верхней одежды что-то выскальзывает и с глухим стуком падает на деревянный пол. То была куколка, которую боцман торопится поднять, пока юноша что-то выискивал в выдвижных ящичках. Спрятав малютку в кулаке, Торкель без капли изящества тяжело приваливается на одну из подушек, горбясь и чуть морщась от неприятно расходящихся краёв плоти. Они чуть пульсировали и зудели ー но даже эти чувства не могли избавить его от сомнений по поводу правильности его обращения за помощью.
[indent]Юноша оказывается позади ー это тоже немного нервирует. Редко он позволял незнакомцам оказываться позади, особенно тогда, когда Торкель был настолько уязвим ー усталость морила его, как и расслабленность после отдыха в тёплой воде. Не желая отключаться, он решает ответить на вопросы, которые ему задал юноша ー наверняка, просто для проформы и соблюдения этикета беседы. Похоже, тут было принято разговаривать, в то время как у Торкеля дома члены семьи могли находиться в полном молчании часами.
[indent]ー Да… И да.
[indent]Он опять сводит брови к переносице ー сын врача и не определил так сразу ожог? Или просто попытка вывести неразговорчивого командира американцев на ненавязчивую беседу? В любом случае, во всей ситуации ощущалось некое второе дно, которого Торкель никак не мог увидеть, но которое ощущал в зыбкой, рассыпающейся под ногами почве.
[indent]ー Наёмники напали, подожгли корабль. Спаслись немногие, но потом умерли от ожогов. Только я и выжил. Почему-то.
[indent]Голос звучит подотчётно с бухгалтерским холодом. Торкель вертит в руке маленькую куколку, гладя большим пальцем фарфоровое аккуратное личико. Уголок губ слегка дёргается, когда юноша промакивает самую широкую трещину, которая и стала причиной кровотечения, и он едва слышно вздыхает, надеясь, что музыкант не заметил этой слабости. Обычно он более стойко сносит боль ー но, видимо, был ею уже слишком вымотан, в конце концов, она дёргает его ещё с момента приближения к порту.
[indent]ー Они никогда не заживут.
[indent]Это было даже иронично. Отчасти перекликалось с теми душевными тяжбами, которые боцману приходилось нести ー на новой службе при торговых марках было не в пример проще и спокойнее, там за недостачу товара могли лишь крепко надрать зад и лишить жалования, но никак не бросить в пасть врагу в качестве обычной пешки. И, может, с государственной точки зрения его жизнь ничего не значила, но с точки зрения человеческой и приземлённой Торкель всё также был озлоблен и полон отвращения к этим высшим целям в виде территорий и ресурсов. И, если говорить об "общем благе", то все эти ораторские дрязги глав государств были ничем большим, чем сотрясанием воздуха ー ведь по итогу большая часть богатств уходила прямиком в их личные карманы.
[indent]ー Вас не оскорбит, если я спрошу ваше имя?
[indent]Настоящее или выдуманное ー не столь важно. Малодушное желание дать куколке имя вызывает чувство неприязни к самому себе, к тому же, ему не хотелось и дальше обращаться к молодому человеку пространными фразами ー этот вечер только начинался.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

13

- Не волнуйтесь обо мне - я не из нежных созданий. - Ренджи отчего-то улыбнулся.
Даже, если иностранец говорит это из вежливости - отчего-то хочется поверить в искренность его желания. Открытости чужеземцев порой можно было позавидовать. А этот мужчина создавал двоякое впечатление - вроде как и сдержан и закрыт, но в тоже время чувствуется и что-то ещё. Что именно Ренджи пока что не мог сказать - в конце-концов они пробыли подле друг друга слишком мало времени, можно было лишь ссылаться на первые и вторые впечатления, а те как раз-таки располагали к себе и веяло от них не только лишь вынужденными нормами этикета и командирской удалью.

- До потери зрения повидал и не такое. - Он старался действовать как можно более осторожно, но быстро.
Глухой звук чего-то выпавшего, что донёсся до чуткого слуха музыканта несколькими минутами ранее, всё ещё не давал покоя - ведь это могло оказаться что угодно, даже оружие. Но самурай всегда готов был к смерти, а потому, если судьба велит ему сразиться с этим иностранцем здесь и сейчас, то так тому и быть - Ренджи готов и не расслабляется ни на секунду.

- Возможно, потому что ещё не пришло ваше время. - Последовал ответ на слова про случившееся. Ренджи был сосредоточен, но нахмурился куда сильнее прежнего, когда услышал следующее. Чуть помолчав, он всё же добавил, - испытание тела и духа от ежедневных мук на вашем пути. В реалиях нашей культуры данный путь высоко ценится. А ещё я слышал, что у самураев шрамы и подобные раны считаются истинным богатством и единственно верным украшением. - Ренджи вновь улыбнулся, смягчая голос, стараясь своей мелодичной речью успокоить тревоги и хоть немного отвлечь от боли.
Мужчина держался молодцом - достойно истинного воина, - но даже самая крепкая сила воли при столь открытых ранах может сдать свои позиции, особенно после долгого пребывания в походе. А то, что эти моряки излучали усталость и претерпевали некий стресс после прибытия, было ясно и без слов.

- О… - Последний вопрос застал Ренджи врасплох, и он сам ненароком дернулся. Как раз в этот момент постучали в дверь - служанка. Он откликнулся на родном языке, позволяя зайти. Девушка оставила таз с чистой горячей водой рядом с ними и передала чистые повязки. Прежде чем поклониться и так же тихо удалиться, она получила ещё одно поручение - принести ещё чистой воды. Сменить целую бадью - роскошь.

- Прошу меня простить… я не успел представиться. - Тихо произнёс, наконец, музыкант, когда они остались вновь наедине. - Зовите меня Ренджи. - Он намочил чистую полоску ткани в свежей горячей воде и начал контрольно промывать все очаги старой незаживающей боевой травмы. - Но… могу ли я тоже спросить, как, - он замялся, будто не знал имеет ли на то право простой слепой музыкант, - как к вам обращаться?

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

+1

14

Слова о нежности чуть кривят губы Торкеля в подобии улыбки ー улыбаться полноценно он давно перестал и из-за этого мимические сокращения отзываются непривычной тяжестью в скулах. Разумеется, внешность может быть очень обманчива, он убедился в этом на собственной шкуре. Сквозь нежную красоту этого молодого человека просачивалось сияние особенной силы и стойкости, которую не скроешь ни бедным одеянием, ни нарочитым послушанием и услужливостью. Наверное, так проявляется сугубо национальная гордость, которую всё ещё несли в себе угнетённые гегемонией соседних государств народы ー впрочем, ничего больше у них и не было. Норвегия ー такая же нищенствующая страна, как и Ирландия. Удивительно, как деградировали нации, прежде вселявшие ужас в своих соседей ー наверное, такова дань лицемерной цивилизации, гордо голодать и сносить насаждение чужеродной религии.
[indent]ー Путь боли и мук красив, пока сам не ступаешь на него.
[indent]В тех взглядах, о которых рассказал ему юноша своим размеренным, текучим, точно вода, голосом, был свой смысл и своя поэтика. Красивое превозмогание, пробуждение день за днём ради того, чтобы просто жить и цепляться за любую, даже самую мелкую прелесть этой жизни ー разумеется, это прекрасно и возвышенно. Напоминает рыцарские баллады, в которых благородные шевалье служили своим телом и душой высокому чувству любви к прекрасным дамам, что никогда не будут принадлежать им. Не ради награды, а ради самого чувства ー ради этой куртуазной любви. Ради этого, пожалуй, можно было бы вновь браться за меч и отправляться в бой ー но в его жизни любви не было. Только машинальное следование долгу, возложенному на его чело по привилегии рождения.
[indent]Он спросил однажды у отца, быть ли ему тоже шаманом, и отец, почти немедля, ответил, что нет. Торкель не был тем, кому должно слушать мёртвых ー он всецело принадлежал миру живых; так отчего же так тошно топтать землю и заставлять свои лёгкие раскрываться?
[indent]ー Когда за каждой победой следует лишь новая, ещё более тяжёлая битва, однажды тебя может настигнуть вопрос: стоит ли оно того? И что это ー проявление слабости, спрашивать себя подобное? Или это мы так боимся честного ответа, что не смеем даже думать о таком?
[indent]Голос его тих, будто направленный не к юноше, что сейчас колдовал над ранами чужеземца. Действительно, Торкель часто едва слышно разговаривал с самим собой, оставлял записи своих тревожных усталых мыслей, когда сон никак не шёл, а голова была наполнена трухой из измотанных бессонницей мозгов. В притихшем море ночи были полны звёзд, а грань между небом и водой стиралась ー тогда Торкелю казалось, что он, наконец, может прикоснуться к другому миру, который был от него отрезан стеклянным куполом, пока он сам был просто мушкой, застрявшей в янтарном обломке. К миру красоты и безмятежности ー но боль настигала его новой тенью безвыходности его положения. Одиночеству конца не будет ー наверное, потому сейчас он так цеплялся за уши вежливого слушателя, неся совершенно глупую ахинею, выдававшую слабость и отсутствие воинского достоинства.
[indent]ー Простите. Не слушайте меня. Глупости всё это.
[indent]Это не та тема, которую он готов насаждать человеку, которого даже не знает ー хотя, едва ли он насадил бы её вообще хоть кому-то из живущих. Бумага всё стерпит ー он пишет часто, но понемногу, ограничиваясь короткими тезисами, день ото дня становящихся всё более тревожными. Сознание будто погружается в чёрный тоннель, из которого на другом конце даже не блещет свет ー здесь и сейчас мир переливался мягким внутренним сиянием, которое было способно немного подтопить лёд его заиндевевшего сердца, но лишь немного. Только-то и всего.
[indent]Из тяжких дум его немного вытащило чужое присутствие, будто силком вырвало на поверхность из чернеющей январской проруби. Девушка принесла больше чистой воды ー неужели, всё настолько серьёзно? Мелкие зеркала не давали ему достаточного угла обзора, и всё, что он мог увидеть ещё на корабле, так это лишь кусочек своей спины, рассекаемой там да сям мелкими красно-зеленовато-белыми разрывами. Похоже, вовремя он обратился за помощью ー иначе не ровен час, и сепсис, наконец, прихватил себе чересчур удачливого боцмана Киттельсена. Хотя об удаче он бы, несомненно, поспорил.
[indent]Юноша возвращается к своему занятию ー уж кому стоит позавидовать в его силе воли, так это ему. Частичная потеря зрения не превратила его в немощного калеку, оправдывающего своё бездействие травмой ー хотя у него было на это, казалось бы, полное право. Похоже, его это не останавливало от того, чтобы жить и чтобы чувствовать красоту мира теми органами чувств, что он всё ещё сохранил ー а оттого его слова о благородности пути мук тела звучат так искренне и уверенно, что хочется им поверить.
[indent]Особенно тогда, когда музыкант, всё же, представляется ー и спрашивает, как он может звать своего иностранного гостя.
[indent]ー Торкель. В Сингапуре оно тяжело давалось местным, поэтому, если хотите, можете звать просто Тор, ー а затем, чуть помедлив, добавляет, ー или Токи. Я не против.
[indent]Так называли его только члены семьи ー так любил называть его отец. Он предлагал своему первому капитану, который научил его рукопашному бою и владению шашкой, называть его также, но тот держал мальчишку на расстоянии, так и обращаясь к нему до последнего “юнга”. Должно быть, тишина и тактичность, которая исходила от молодого человека, дали боцману ненадолго забыть обо всех тяжёлых годах, проведённых на флоте. Обо всех этих социальных играх, в которых так остро необходимо было держаться подальше от всего чувственного ー а потому опасного ー мира. Всё может быть ー но Торкель сделал то, что сделал, и теперь выбор стоял за Ренджи, как называть чужака.
[indent]ー Ренджи… Как думаете, пойдёт ему такое имя? ー Торкель, пытаясь немного отвлечься, поднимает куколку и кладёт себе на плечо так, чтобы её ручки перевесились через немного выпирающую косточку ключицы, а фарфоровое личико взглянуло прямо на музыканта. Тряпичное создание игриво повисло поверх алой руны, вытатуированной на коже, и Торкель чуть заметно улыбнулся ー кажется, боль в старых ранах понемногу отступала.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-15 19:17:56)

+1

15

- Токи-сан... - Произнёс Ренджи вслух, смакуя последний вариант. Он кивнул спине моряка и улыбнулся, - хорошо.
Мысленно он попробовал произнести полный вариант столь сложного имени, но так как одна из букв в его родном языке звучала, как «эр», то это оказалось практически невыполнимой задачей и полностью коверкало имя. «Тор» же тоже так и просился обратиться в «Тору», а потому Ренджи был благодарен мужчине, что тот позволил называть себя и вовсе отличающимся от двух первых способом. Это было даже несколько лично, интимно и отдавало милыми сокращениями, что водились обычно в семейном быту или среди друзей у простолюдинов. У иностранцев всё иначе.

- Красивое и такое сложное… - Прямо как все эти сини-красные узоры на не менее красивой спине. Так и хотелось коснуться пальцами и провести вдоль изгибающихся чётких линий. Ренджи решил, что попробует научиться выговаривать полное имя, просто, чтобы ещё лучше запомнить этого человека - вряд ли они встретятся ещё когда-нибудь. Есть вероятность, но и та неумолимо клонится в сторону гибели одного из них.

Он поднимает взгляд. Брови несколько удивленно ползут на лоб, когда Ренджи понимает, что именно видит на плече мужчины.
- Надо же… - тихо улыбается под маской из ткани и кивает - правда Токи-сан всё равно этого не видит, но, может, чувствует. - Это и есть его имя. - Добавляет ещё тише и отворачивается, чтобы взять из шкатулки одну из небольших костяных баночек. Некое смущение разливается по его жилам, вгоняя в легкую краску, и Ренджи думает, что это странно. Странно чувствовать нечто такое.

- Вы купили его у бабушки Чоу. - Это даже не вопрос, а констатация факта. - Когда удалились за конфетой для Минору-куна? - А вот это уже был вопрос. - Или раньше? - Почему-то показалось, что это важно.
Но в любом случае, чтобы Ренджи не подумал, это ведь только совпадение, правда?

Он открывает баночку и опускает в содержимое чистую костяную лопаточку, подхватывая кончиком довольно приличное количество мази.
- Возможно, сейчас будет немного щипать, но чуть позже вы почувствуете облегчение. - И Ренджи осторожно начинает наносить на всё ещё зияющие голодные рты трещин обильное количество лечебной мази. - Этот рецепт помог уже очень многим воинам и простым крестьянам залечить их физические раны. Он, действительно, хорош. - И он помог и самому Ренджи в своё время. - К сожалению, душевные раны залечивать человеку приходиться самому. Задаваться вопросами, когда сбиваешься с пути, свойственно всем. Не отрицать и не стыдиться своих слабостей, а принять их и обратить в силу. Найти новую цель, ради которой следующая, ещё более тяжёлая битва станет радостью. Таков путь воина. И те, кто сдавался, совершали сепукку, но сейчас это противозаконно и считается как раз таки позорным уходом их жизни. - Голос ни разу не дрогнул, вновь обратившись мерно льющейся песнью, - потому как уйти с честью из жизни могут лишь те, кто отдаёт жизнь ради своего господина и веры, а не из-за потери самого себя. - Он отложил лопатку и начал перевязку, привстав на колени и оказываясь каждый раз ближе, когда приходилось перехватывать лоскуты повязок у груди мужчины. - Так я слышал когда-то, и так я верю. Думаю, и вы найдёте свою цель, ведь у моряков она всегда должна быть. Путеводная звезда. Верно? - Он заглянул в лицо Токи-сана, вновь оказавшись ближе. - Помогите, подержите вот здесь. - Легким нажимом пальца подмышкой и подальше от ран, указал на нужное место и отпрянул, улыбнувшись глазами, чтобы обогнуть спину моряка и зафиксировать повязки.

- У вас не только лишь красивое имя и тело, но и лицо. И что-то подсказывает мне, что и душа красива. - Ренджи вновь позволил поднять себе взгляд, пока заканчивал с фиксацией, и улыбнуться одними лишь глазами.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-15 18:13:13)

+1

16

Joe Hisaishi - The Legend of Ashitaka (Ending)
В мягком дробном говоре слышится улыбка ー и Торкель слегка улыбается следом, впрочем, скулы тут же сводит с непривычки. Лицо вновь каменеет, однако, внутри чуть ощутимо разгорается крохотный чуть тлеющий уголёк давно забытого чувства, какое он, должно быть, мог испытывать, когда был ещё ребёнком. Нечто такое, что он чувствовал, когда приваливался к тёплому мягкому боку сонной овечки, пока отец терпеливо подгонял со своей небольшой сворой бухундов отставшую часть отары ー солнце выходило в зенит, слегка пекло тёмную макушку, отчего хотелось хотя бы ненадолго смежить веки на живой пуховой подушке. Он мог слышать, как бьётся сердце животного и раскрываются его лёгкие ー и от этого было спокойно проваливаться в разморенную дрёму.
[indent]С возрастом он перестал спать рядом с животными ー пришлось поумерить свои привязанности после того, как эту овечку понадобилось зарезать, чтобы продать мясо на городском рынке. Он хорошо запомнил тот день ー это разбило ему сердце, но и кое-чему научило; и теперь приходилось пожинать плоды. Смерть всегда бродит где-то неподалёку, и задача воина ー быть готовым встретить её как старого друга.
[indent]Но Торкель устал. Он думает, что заслужил немного того лёгкого и непринуждённого тепла, которое не обязывало его испытывать страх перед долгоиграющими последствиями. Совсем немного ー отпустить себя и свою холодную, как вечная мерзлота за Полярным кругом, душу.
[indent]ー Эта почтенная женщина сказала, что он никому не нравится, потому что он не нарядный, ー непринуждённо откликается Торкель, снимая тряпичную малютку со своего плеча и поднимая перед глазами ー и правда, как он раньше не мог заприметить чересчур очевидного сходства?
[indent]ー Я хотел купить одну для племянницы ещё раньше. Но никак не мог выбрать, а мои люди устали и проголодались. Оставил на потом. А как вышел ー заприметил и… ー  голос его чуть вздрагивает от едва ощутимой горечи. Тепло парящей воды не только отогрело его, но и как будто просочилось в самую кожу ー он любил воду, был привязан к ней, даже в беснующемся шторме Торкель чувствовал себя как дома. Может, потому чужой текучий, точно горный ручей, голос так успокаивал его и стирал болезные надломы души? Он не знает ー и не очень-то хотел знать.
[indent]Он помнит, как много ружей и пороха они привезли с собой ー и уже заранее немного боялся, как бы вновь не пришлось по зову долга зарезать любимую овечку.
[indent]ー Не знаю. Мне понравился. Не в пестроте красота ー она только смотреть мешает.
[indent]Наверное, для Ренджи эти слова прозвучали иронично, и Торкель прикусывает свой язык, надеясь, что не сболтнул лишнего. В конце концов, он не хотел оскорбить или ткнуть носом в чужую немощь ー напротив, в какой-то степени, недостаток физического зрения прочищает путь к истинному положению вещей, в то время как другие идут на поводу у брошенной в глаза пыли. Может, ему было бы интересно, как молодой человек потерял большую часть зрения, если бы это имело хоть какое-то значение ー но вот он, близорукий, как крот, осторожно лечит чужие раны без возможности исцелить самого себя.
[indent]ー Минору-кун… Славный ребёнок. Напомнил мне племянника. Самый старший. Сам себе на уме, и без взрослых знает, как будет лучше ему и малышам.
[indent]Полюбовавшись куколкой ещё немного, он вдруг мрачнеет от сказанных слов. Разумеется, всё правда ー Путеводная звезда есть у каждого моряка, у кого-то маленькая и непритязательная, у кого-то большая и яркая, точно в Поясе Ориона. Наверное, тем Торкель и отличался от прочих, что не было у него никакой путеводной звезды ー и в глубине души он знает, что не спасёт его от серости и тоски даже возвращение домой. Всё вернётся на круги своя ー семейное недовольство им как ирландским ублюдком от женщины, на которой отец так и не женился ни по христианским обычаям, ни по языческим. Никто не скажет этого вслух, но у всех будет читаться на лицах неприятие и отторжение ー хотя присылаемые деньги все принимали с охотой. В детстве это была попытка купить себе место в родословной ー сейчас же не более, чем привычка к лишениям и самопожертвованию. Так было проще считать себя чем-то немного лучшим, чем содержимое лондонских сточных вод.
[indent]ー Не знаю, ー честно отвечает он на заданный вопрос и стремится спрятать от Ренджи своё лицо.
[indent]ー Конец один ー смерть с мечом в руке, а путь до него туманен. Если суждено умереть в бою, то забери с собой как можно больше, а если жить ー то бейся бесстрашно и умело. Но чужая кровь не сладка, а от войны до войны ー болезнь и скитания. Знать бы, во что верить тогда.
[indent]Он прячет куколку в складки пончо, уже впитавшие влагу с ног, и придерживает бинт, помогая юноше с перевязкой. За нехарактерным для него душещипательным разговором Торкель даже не заметил боли от щипучих мазей, заложенных в зевы кровавых трещин ー хотя теперь, когда он вернулся к нытью своего тела, он начал ощущать лёгкое, но, тем не менее, приятное пощипывание. Та самая исцеляющая боль, какая всегда приходит после проглатывания мерзкой микстуры.
[indent]Следующие слова заставляют остекленевшим взглядом уставиться на Ренджи, что оказался теперь прямо перед ним, занимаясь закреплением бинтов. Сразу ответить ему нечего ー но он решается на действительно опасный и почти болезненный поступок ー взглянуть в зеркало чёрных глаз в изящном разрезе век. Доля мгновения раскладывается на полутона и лады, и Торкелю кажется, что он молчит нестерпимо долго ー но, всё же, ему удаётся разомкнуть губы.
[indent]ー Боюсь, что вы ー единственный, кто так считает.
[indent]Маска на красивом лице мешает ー хочется немного приспустить ткань, чтобы увидеть весь образ целиком. Чтобы рассмотреть и запомнить ー может, вспоминать с лёгкой тоской по чему-то, чему не суждено никогда случиться, о чём даже думать стыдно, но что ему ещё останется? Может, бесцветный тихий брак, может, дети, которые вырастут слишком быстро, может, ещё собачья свора и небольшое пастбище; но всё это выглядит вдруг таким тусклым на фоне позолоченного огнём бумажных фонариков лика. Ладонь тянется вверх, отпуская пончо ー Торкель знает, что ей хочется в обход хозяина стянуть эту маску, но боцман успевает взять себя в руки и, густо зардевшись, отвести взгляд и пригладить выбившуюся из косы вьющуюся прядь волос. И добавляет севшим голосом:
[indent]ー Спасибо за помощь. Вы очень добры. Надеюсь, не сильно вам наскучил.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-15 23:46:23)

+1

17

Атмосфера - весь альбом

Выходит, нет у этого мужчины ни детей, ни любимой женщины, что ждали бы его корабль, вглядываясь ежедневно в безмолвный горизонт. Некому будет грустить, ежели он не вернётся - семья с племянниками практически не в счёт, это уже совсем иные, даже не близкие, отношения. Как и по Ренджи никто особо не загрустит - разве что Минору-кун, пока не вырастет и не забудет, и Ито-сан, пока не найдёт себе кого-то другого для грязных домогательств.

Их взгляды соприкасаются, а время останавливается. Ренджи начинает казаться, что его засасывает в синеву этих бездонных, таких огромных, чуть встревоженных глаз. Он будто тонет в пучине, и его неумолимо затягивает на дно. Он моргает и чуть хмурит брови, отводя взгляд, когда мужчина нарушает воцарившуюся тишину. В груди так странно - Ренджи хочется ещё погрузиться, хотя бы немного, в зеркало чужой души, но нельзя. Ведь у него в отличие от этого командующего есть путеводная звезда - служение своей стране, императору и клану. Когда господин - глава клана - прикажет взять меч, ему, как все ещё самураю придётся забыть обо всем и сражаться за господина. У самурая иная звезда и лишь иная любовь имеет значение, чтобы без доли сомнения принять свою смерть в бою за господина, если понадобится.

Слова о единственном лишь подтверждают догадки об отсутствии любимой женщины и привязанностях. Ренджи вновь поднимает взгляд. Ему не жаль этого человека - жалость удел недостойных, - но он чувствует что-то вроде печали. Одиночество не есть лучший путь для человека, кем бы он ни был. Но и он сам отчасти ступает именно по нему.

Фиксация повязок была завершена, но Ренджи даже не дернулся, когда к нему потянулась чужая рука. Он лишь смотрел в синие глаза, столь необычные и манящие - когда ещё ему доведётся полюбоваться чем-то столь удивительным, может, больше никогда. Ему нравится, как меняется в лице Токи-сан и как смущённо отводит взгляд - он ещё не встречал подобного поведения в свою сторону. В душе Ренджи мягко улыбается, тут же позволяет лишь смягчить на мгновение взгляд.

- Единственный, кому стоит волноваться о том, наскучил он или нет, это я, не вы, Токи-сан. - И Ренджи осторожно касается узорчатого предплечья мужчины, скользит пальцами к запястью, не отрывая взгляда от его лица. Аккуратно обхватывает чужую ладонь обеими руками и подносит ее к своему лицу, прижимая к щеке.

- Кто знает, что будет завтра. Кто знает, что будет через мгновение. Позвольте себе жить прямо здесь и сейчас. - И он сам помогает стащить повязку, чтобы явить свой лик, на который хотел взглянуть Токи-сан ещё мгновение назад. Теперь, кажется, Ренджи понимает, почему мужчина избегал смотреть на него - вовсе не из-за слепоты, как он решил в самом начале. Грубая хлопковая ткань падает на их колени.

- Начните верить в любовь. Быть может, она скрасит метания и одиночество вашей души до того момента, когда придётся взять меч и забрать с собой как можно больше жизней. Позвольте ей осветить ваш путь и провести сквозь стылый непроглядный туман и уберечь от коварных скал и рифов. - Ренджи прикрывает глаза, прижимая чужую мозолистую ладонь к своей щеке сильнее - чтобы ее освободить из обманчиво хрупких и тоже чуть мозолистых пальцев, придётся приложить не мало усилия, быть может даже вырвать.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-16 21:01:58)

+1

18

Эти прикосновения причиняют ему боль. Она не имеет ничего общего с болью физической ー хотя, иногда её и вовсе жаждешь лишь для того, чтобы она перекричала те муки, которыми терзалось сердце. Чувства его как оголённый нерв, а сам он будто обожжён в огне, и от кожи остались лишь вздувшиеся пузыри сукровицы и припечённые к мясу чёрные лохмотья. Когда так больно и страшно, что хочется почувствовать объятия, обещавшие, что всё будет хорошо, но даже они вызывают новую мучительную агонию.
[indent]Христос мучился на Голгофе шесть часов. Торкель мучается до сих пор, хотя мальчишкой, лёжа в лазарете в окружении стенаний и молений, он старательно отсчитывал свои шесть часов ー не возомнив себя великомучеником, вовсе нет. Отчего-то ему казалось, что раз для сына самого Всевышнего это стало крайней точкой мук, значит, едва ли грязный языческий пёс протянет дольше ー но ошибся. Теперь он здесь ー освежеванный, нашпигованный целебными мазями, которые, может, и излечат его тело, но глубже костей точно не проникнут, каким бы хорошим рецепт ни был и сколько бы великих воинов он ни поднял обратно на ноги.
[indent]Наверное, таким он просто родился. Не в том месте и не в то время ー и оказался теперь, обманутый судьбой, как дитя, в ловушке обворожительного в своей искренности взгляда. Или, может, Торкелю просто хотелось думать, что взгляд этот источал настоящее тепло, а не вежливую отзывчивость на потребности человека, который здесь платит? Ему сложно судить ー особенно сейчас. Чужая душа потёмки, а он никогда не умел разбираться в людях, в детстве обладая совершенно идиотской доверчивостью, которая впоследствии обернулась болезненной подозрительностью ко всем и каждому. Кто-то подметил однажды, что боцман совсем рассыпался, как брошенный в воду хлебный мякиш. Так оно, похоже, и было ー особенно в тепле изящных рук, неожиданно крепко взявших его ладонь в тиски жилистых пальцев.
[indent]ー Зачем вы говорите мне такие вещи?
[indent]Его “здесь” и “сейчас” не существует ー оно утекает прочь, смешиваясь с замысловатыми узорами японской каллиграфии, украшавшими это здание изнутри и снаружи. Чёрные росчерки туши, расплывавшиеся горелыми одуванчиками по рисовой бумаге ー услаждая взгляд, они начинают его мозолить неизвестностью своего значения. Также и этот юноша, так неожиданно смягчившийся к нему, расположившийся, потянувшийся как виноградная лоза к солнечному лучу ー зачем ему это? Если это была попытка расплатиться перед боцманом за своё спасение, то цена была непомерно высока ー для них обоих. Ренджи, похоже, понятия не имеет, что он делает с его гостем, шагая ему навстречу мягкой поступью, будто целовал ступнями землю.
[indent]ー Начните верить в любовь.
[indent]ー Nei, ー слишком резко и почти испуганно вдруг отрезает Торкель, широко распахнутыми глазами воззрившись на нежные очертания фарфорово-жемчужного лица, украшенного чернильными акцентами тонких бровей и глубокой радужки.
[indent]ー Nei-nei-nei… ー он качает головой и опускает взгляд, не в силах больше смотреть на эту ослепительную красоту, на его чистую рябь, на чуть розовеющие губы, произносившие эти жуткие, ломающие слова. Торкель непозволительно хрупок для человека, который бороздит моря и океаны, командует людьми, контролирует отчётность по провианту и путевым листам поставок ー он умудрялся умело прятать это несколько месяцев путешествий; а потом всё равно это изливалось наружу в виде неконтролируемого запойного пьянства до потери пульса.
[indent]ー Я не могу.
[indent]Он горбится, будто был ранен ножом в сердце. Торкель не строит иллюзий на свой счёт, не позволяет себе обмануться и пойти на поводу у своих желаний ー касания растворятся в памяти, а образ этот почему-то крепко засядет там, и если он сейчас позволит себе поверить в то, во что уже давно не верит, то существование его окрасится новыми оттенками мук. В такие моменты очень чётко понимаешь принципиальную разницу между страданиями от боли и страданиями от чувства всепоглощающей пустоты. Близко ー но не одно и то же. Для него жить “здесь” и “сейчас” ー это значит вбить ещё один гвоздь в свой гроб, а Торкель был слишком малодушен, чтобы позволить себе подобное.
[indent]ー Мне больно, ー голос его тих, но чёток, почти безразличен ー боцман всё ещё старается держать своё лицо, хоть и прячет его за свалившимися на лицо выбившимися из распускающейся косы прядями волос. Он не может больше ничего сказать, надеется лишь, что Ренджи поймёт истинный посыл его слов, осознает глубинный уровень этой боли и не станет больше мучить недостойного иностранца этой непрошеной болезненной лаской.
[indent]Хоть он наслаждался тайным уголком своей души чувством ровной кожи под пальцами и тем, как крепко его держали, не давая вырваться ー можно было даже эгоистично подумать, на мгновение вообразить, что его не хотят отпускать от себя и жаждут его касаний также сильно, как жаждет прикоснуться он. Всего на секунду, жалкую долю мгновения ー она короткой вспышкой опаляет душу, а потом Торкель крепко зажмуривается, не то от испуга, не то от усталости.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

19

Кажется, он всё испортил.

Между ними появилась некая связь, зарождающаяся в столь непринужденной беседе, пронизанной довольно уютной атмосферой. Эта связь может даже не появиться ни разу в жизни, особенно при его образе жизни - сначала подчинение внутри семьи, потом подчинение уже в боевой школе, когда ты вынужден по долгу традиций и наследия совсем мальчишкой, много младше того же Минору-куна, встать на путь бусидо. И вот ты самурай, везде и всегда готовый умереть в любую минуту в бою за господина. Да, у тебя был наставник, у тебя был отец, у тебя был покровитель, но это всё совсем иное - скорее всё тоже подчинение и долг. А истинного интереса и дружбы он не смог познать даже среди своих сотоварищей, а уж тем более в последствии и среди подчинённых. А теперь, уже как шесть лет потерявший зрение, он так и не смог найти кого-то, действительно, интересного, кто смог бы зацепить своей душой. А ведь он довольно много путешествовал, пока обучался уловкам куноичи и игре на сямисэне, особенно после, когда вступил в гильдию слепых музыкантов, которой уже не существовало, как год. И, восстановившись, этот самый год он работал под прикрытием, довольно близко соприкасаясь с множеством людей. Но никто так и не зацепил, никого ещё не хотелось узнать лично для себя, а не по долгу службы.

И вот он всё испортил…

- Простите… - Ренджи отпустил чужую руку, только сейчас понимая, что сделал на самом деле и как оно могло показаться. Захотелось отругать себя хорошенько.

Этот человек, действительно, уникальный. Любой другой на его месте воспользовался бы столь великодушным предложением - а ведь Ренджи ничего такого ввиду и не имел вовсе. Желание узнать Токи-сана стало только сильнее, но разве может он принуждать? Нет. Вместо шага навстречу и попыток облегчить чужой путь Ренджи лишь сильнее напомнил о боли.

Он опустил глаза и забрал упавшую повязку, что послужила маской, с колен Токи-сана. По идее стоило бы уйти или хотя бы хоть немного отодвинуться, но почему-то тело застыло, как вкопанное. Лишь пальцы нервно теребили края грубых лоскутов, опоясывающих его собственные предплечья, призванных скрыть от чужого взора уродливые шрамы, что то и дело откликались тягучей или пульсирующей болью. Может, ещё и ежедневная вынужденность жить с болью зародила эту связь? А может Ренджи слишком слеп, чтобы увидеть реальность. Может, он просто придумал эту самую связь…

- Мне очень жаль… - Начал он, глядя на собственные неуспокаивающиеся пальцы и с удивлением подмечая, что уже много лет так не нервничал.
Как теперь всё исправить? Даже, если их разговор закончится, он не хотел бы оставлять этого мужчину с душевной болью и пустотой, которую ненароком разбередил. Но почему-то казалось, что разница культур, все менталитетные привычки и этикет лишь усугубят плачевное положение дел. И он переступил через себя ещё сильнее, чем прежде.

- Я слишком неопытен в подобных чутких материях. Простите. Оказался слишком эгоистичен и глуп. Думал, что помогаю, но причинил только боль. - Он замялся, но всё же продолжил, - наверное, мне самому захотелось поверить. - Ведь кто знает, может, через пару дней, когда они начнут захват, будет уже слишком поздно. - Я ещё ни разу не… - снова запнулся, но тут же добавил более твёрдо, - я имел ввиду совсем иное - получить то, чего хочется. - Таков путь воина - уметь ценить каждое мгновение и жить его на полную. - Вы хотели взглянуть на мое лицо. Вы взглянули. Я вовсе не имел ввиду интимную близость. Простите. - И Ренджи в одно мгновение грациозно поднялся. - Я не хотел вас оскорбить. Вы, правда, заинтересовали меня, как личность.

Да так, что он решил нарушить свой долг и не вызнавать какую-либо информацию о корабле и грузе. Хотя поначалу и собирался хотя бы немного что-то да выудить.

- Вы - удивительный.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

+1

20

Его боги оставили его ー он один. На этой далёкой земле никто его не слышал, некому было бы принять его жертвы, даже возведи Торкель деревянные идолы и подожги он сколько угодно храмов. Вражья кровь ушла бы бесполезным ядом в землю, но он всё ещё верит, что хотя бы кончина будет ждать его достойная; ему кажется, что уж это-то он смог заслужить за двадцать девять лет своего существования.
[indent]И всё же, мысленно он взмолился. В его голову полезло множество мыслей и предчувствий, одно страшнее другого. “Винчестеры” холодными дулами мутно сверкали в грузовом отсеке ー пока что они дремали, но всегда были готовы проснуться разрушительными големами ото сна и оросить землю свинцовыми семенами смерти. Торкель не был поклонником огнестрельного оружия, но умел крепко держать приклад, и прекрасно знал настоящую силу огневой мощи ー видел, как мелкое отверстие в голове с одной стороны вдруг превращается в кровавую воронку на другой стороне. Шайенны мастерски стреляли на полном бегу их крепких полудиких лошадей ー но это не спасло их от порабощения; воинское мастерство неминуемо давится толпой.
[indent]Торкель молится, когда Ренджи отпускает его руку. Молится, колко упав лбом на чуть отпружинившую мягкость ー руками он закрывает свои глаза, взывая к Тюру, богу воинской доблести, к норнам, чтобы смилостивились и сплели полотно чужой судьбы благополучно и без узелков, и к Фрейе, чтобы сжалилась над ним и не взращивала в нём болезненный огонь, который принесёт Торкелю не благостное воодушевление, но только новую хворь сердца. И всё же, даже если его не услышат, он хотя бы попытается ー и даже если судьба не будет к нему благосклонна, он сделает свой шаг ей навстречу сам.
[indent]ー Вам не за что извиняться. У меня тяжёлый характер, и мне об этом известно, ー бубнит он в деревянные доски, слыша, как юноша топчется рядом с ним ー в голосе прорезается слишком явный северный акцент, который коверкает и упрощает и без того достаточно мусорный американский английский язык. Наконец, он выпрямляется, глядя на аккуратные босые стопы юноши, а после поднимает взгляд наверх, будто пытался всё же углядеть ту самую Путеводную звезду, которая гасла на сумеречном небосводе самой последней.
[indent]Чужие слова заставили бы вздрогнуть, если бы Торкель и так не был напряжён, как натянутый и переплетённый такелаж. Он силится понять, что такого удивительного обнаружил в нём слепой музыкант, которому, похоже, известно немного больше, чем другим зрячим ー но Торкель ничего не может понять. Боль сердцебиения распирает грудную клетку, как если бы боцман Киттельсен несколько часов кряду взбирался на гору ー и тогда он поднимается на ноги, забывая придержать на бёдрах пончо. Выпрямившись в свой полный высокий рост, он оказывается совершенно наг.
[indent]ー Я должен предупредить вас, Ренджи.
[indent]Он смотрит пристально, серьёзно ー от смущения не осталось следа, только лёгкая тревога вкупе с чем-то, отдалённо похожим на страх. Или же, скорее, дурное предчувствие.
[indent]ー Вместе с моей баржей прибыл груз… Оружие. Много оружия. Для какой операции конкретно ー не знаю, я всего лишь обеспечиваю доставку. Но я могу точно сказать, что просто так столько винтовок не привозят туда, где царит мир.
[indent]Эти военные дрязги с притязанием на колониальную захватническую моду ー не его дело, вообще-то. Оттого он давно бросил военную службу ー ему надоело быть исполнительной марионеткой политиканов в париках и с россыпью медалей на груди невесть за что. Впрочем, в какой-то степени, он до сих пор был этой самой марионеткой, однако, его нынешнее положение как будто косвенно немного скашивало часть его вины за все учиняемые беды. Обычно он, действительно, сопровождал исключительно торговые суда с экзотическими товарами из стран Дальнего Востока, но в этот раз всё оказалось иначе ー и за парчовыми отрезами тканей прятались клыки штыков и стальные глаза винтовок с обманчиво очаровательным прозвищем “Жёлтый мальчик”.
[indent]ー Поэтому, если можете куда-то уехать в отдалённое тихое место ー лучше уезжайте.
[indent]Должно быть, его игра в благородство выглядит жалко, лицемерно и недостойно ー раз уж решил поиграть в праведника, то тогда уж пойди, расскажи всему городу или лучше сразу самому императору Японии, что притащили с собой наглые янки, привыкшие забирать, и ничего не давать взамен. А даже если и отдавать, то так, чтобы в любом случае оказаться в выигрыше ー и ни в коем случае не сыграть вничью; проигрыш как вариант и вовсе не рассматривался.
[indent]ー Вообще-то, мне нельзя разглашать эту информацию, ー немного теряясь, Торкель чуть отводит взгляд, всё ещё будто не замечая своей наготы, ー но мне не хочется, чтобы с вами случилось что-то плохое.
[indent]От этих слов в желудке будто разливается горячий ягодный кисель ー и тогда он спешит отвернуться и отойти назад, чтобы вновь стать в чужих глазах лишь расплывчатым пятном, кое-где усеянным красно-синей пестротой, а после и вовсе обходит юношу сбоку, направляясь к своим вещам.
[indent]ー Сыграете мне на вашем чýдном инструменте? ー спрашивает вдруг Торкель, будто не было сказано тревожных странных слов, будто не он только что был готов зарыться носом в ворот чужих одежд в поиске тепла и ласки; боцман соврал бы, если бы сказал, что не захотел этого на долю мгновения. Но юноша, действительно, имел ввиду совсем не это ー хотя, похоже, и понятия не имел, что интимных услуг не нужно, чтобы заставить разгореться огонь в сердце этого мужчины.
[indent]Игнорируя портки, Торкель натягивает на бёдра чуть великоватые штаны, застёгивая крючки и пуговицу на гульфике. Бельё он поднимает, сворачивая небольшим ровным квадратиком, и перекидывает тряпицу через край ванны-бочки, чтобы вернуться к столику и подушкам ー напряжение немного отпускало, а желудок, напротив, заворчал пробудившимся лёгким голодом.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-17 21:07:59)

+1

21

Какой все-таки этот человек странный. Приятно странный. Не зря он показался Ренджи удивительным.

Он чуть было не сделал шаг назад, когда мужчина приложился лбом к татами, но удержался - не хотелось вызывать недопониманий и еще больше оскорблять своего гостя. Да, пожалуй, теперь можно назвать Токи-сана своим гостем. Отчего-то от этой мысли тепло разливается в груди, и Ренджи с неосознанной, едва уловимой улыбкой смотрит на крепкую спину, жалея, что не видит всей красоты этого момента - как напрягаются рельефные мышцы, как выступают позвонки и  едва проступающие ребра, как перекатываются заморские сине-красные рисунки. Поза говорит о том, что Токи-сан молится. Интересно, к каким богам он обращается и почему?

Так странно и великолепно одновременно. Жаль, что нет возможности поближе узнать столь необычную культуру. Ведь этот человек вовсе не американец и не англичанин, не француз и не голландец. Кто же он?

И будто услышав мысли слепого музыканта, мужчина разгибается, задержавшись взглядом на обнаженных ногах. От этой заминки Ренджи вдруг ощущает, как приятные мурашки бегут по коже вверх, устремляясь под короткий подол потрепанного кимоно, накинутого на манер юката - без нижней сорочки. А потом их взгляды вновь пересекаются. Он не видит этих бездонных синих глаз и жалеет об этом, но чувствует отголосок надежды. Так необычно ощущать кого-то у своих ног стоящим на коленях. И нет в этом жесте подчинения по долгу службы или положения в семье. Тут что-то совершенно иное, и сердце внезапно ускоряет свой бег. А после это внезапное выпрямление: мужчина оказывается слишком близко и много выше самого Ренджи - всего-то на ладонь, но кажется, будто на целую вечность, приходится аж немного задрать голову. И абсолютно нагой. 

От серьёзного пристального взгляда становится не по себе - и это ему, бывалому самураю, который ничего не боится и ни о чем не сожалеет! Ренджи вдруг почувствовал себя абсолютно беспомощным и таким маленьким, наверное, даже впервые - хрупким. Правая нога сама отрывается от татами и делает скользящий бесшумный шаг назад. В другом случае он, может, даже незаметно просунул бы руку за пазуху, чтобы обхватить рукоять кайкэна или выхватить иглу-нож шиноби с усыпляющим зельем. Но сейчас его руки безвольно свисали, будто ветви плакучей ивы, склонившейся над бурным потом горного ручья.

От услышанного голову ведёт в сторону - его будто ударили мешком с рисом или окатили бадьёй ледяной воды - аж дышать стало тяжело. Давление подскочило, тело бросило в жар.

«Нет! Нет-нет-нет!»
Теперь настала очередь Ренджи резко отрицать услышанное, но в отличие от иностранца протестующий молящий вопль так и растворился внутри его черепа, ставшего внезапно слишком тесным. Он едва сдержался, чтобы не потерять лицо и не проявить истинных эмоций. Лишь удивленно вскинул брови и расширил свои выразительные лисьи глаза - хотя это тоже была истинная эмоция, одна из тех, что сейчас бушевали внутри.

ОН НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО СЛЫШАТЬ!
НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО ЗНАТЬ!
НЕ ОТ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА!

Мужчина отходит, и Ренджи опускает голову, сжимая зубы и кулаки до боли и хруста. Его посеревшее посмурневшее лицо утопает в тени волос, маскируя эмоции. Нутро раздирает множество противоречивых чувств, а личность разрывается на несколько частей.

Первая флегматично и сурово интересуется, практически повторяя недавние слова самого моряка: - Зачем вы мне всё это говорите? - И чувствует толику обиды и разочарования.

Вторая выдаёт что-то вроде короткого эмоционального: - Простите. Не могу! - И поспешно покидает комнату в абсолютном молчании и с грузом на душе, внезапно оказавшимся непосильным. Торопливо ступает по скрипучим идеально намытым половицам коридора к лестнице, чтобы сбежать по ней вниз. Не реагируя на оклики случайно встретившихся на пути, выскользнуть из борделя и, держась о стену, завернуть в узкий переулок, спрятавшийся от дневного солнца в тени соседнего здания. Привалиться спиной и, наконец, выдохнуть. Сбежав от того, кого не хотел использовать - но тот сам раскрыл все карты, нарушив свой собственный долг. И лишиться навсегда возможности узнать ещё чуть больше эту удивительную душу - но лучше так, чем оказаться тем, кто предаст её доверие.

Третья поднимает гордо голову. И именно ее спокойные текучие слова слышит Токи-сан:
- Если на то воля богов, то так тому и быть. - Он оборачивается к мужчине и видит его мутный, будто светящийся в ореоле фонарей, крепкий силуэт. - Спасибо за предупреждение, Токи-сан. Не стоило этого делать. - Он несколько печально улыбнулся устроившемуся за столиком моряку. - Я сыграю вам. Но… разве вы не хотите принять ванну до конца? Я подожду за дверью. Только старайтесь не мочить повязки, а когда нужно будет помыть голову и плечи, позовите меня - помогу, а после сделаю новую перевязку. Это необходимо. - Зачем он так распаляется перед этим иностранцем, зачем тратит на него дорогие лекарства - хотя для клана Ренджи это сущая мелочь - зачем? Ведь этого человека, вероятно, убьют уже ночью. После данных сведений время захвата становится очевидным.

Наверное, потому что хочет сделать всё возможное, чтобы Токи-сану было комфортно, чтобы запомнить его навсегда. Даже, если погибнет сам.
После столь важных сведений и после этой встречи он обязан пойти в бой.

- Сохраните куколку и держите всегда при себе. Ренджи станет вашим талисманом. Он спасёт вас, когда придёт время. - И Ренджи улыбнулся чуть ярче, подходя ближе.

«Надеюсь, я не загоняю сам себя в ловушку…»

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-18 00:03:40)

+1

22

После произнесённых слов почему-то становится легко и привольно. Это не ощущалось как предательство имени президента, как разрыв контракта ー это всё кажется таким незначительным и мелочным на фоне раскрепощённого чувства свободы, которое вдруг шепчет ему отпустить тревогу и печаль. Ничего не изменилось ー ему нечему радоваться, но отчего-то предчувствие его сменяется тихим, скромным, но ощутимым торжеством над судьбой. Нечто подобное ощущалось, когда доводилось вступать в бой при каперском налёте ー никто ему не судья, и меч его будет петь и пировать, и в Вальгалле в бражном зале уже освобождено место для него, удостоившегося стать эйнхерием.
[indent]Так бесстрашно смотрят в лицо самой смерти, зная, что все грехи отмыты и душа теперь чиста. Не пугает даже боль, мгновение агонии, за которой следует вознесение ー и Торкель наливает себе чарку саке, чтобы тут же опрокинуть жгучую каплю рисовой водки в пустой ворчливый желудок. За первой почти тут же резким движением идёт вторая ー чашечки казались мышиными наперстками в его грубоватых натруженых руках, и это немного умиляет, разрешая боцману Киттельсену выпить залпом сразу две порции. Напряжение в глотке уходит, будто продавленное алкоголем куда-то в желудок, чтобы там же и сгореть ー так в последний раз ужинают жирными стейками заключённые, так закидывались мухоморными зельями безумные воины, не чувствовавшие после ни мук плоти, ни ужаса.
[indent]ー Да, пожалуй, вы правы, ー отзывается Торкель, в задумчивости глядя на закуски сквозь бисерины слёз, навернувшихся из-за неожиданно крепкого алкоголя. Решает, всё же, не закусывать, не желая в чужой стране с неясными обычаями показаться варваром ー он бы взял еду руками и сложил бы себе в рот, как крестьянин, чья ветка ярлского потомственного благородства слишком истончилась, став практически легендой. Немного ближе тянулись корни ирландских лордов ー оттого мать Торкеля была до сих пор так неумела в быту, однако, ей всегда было известно, как нужно взглянуть на человека и какой поворот изящных плеч соблюсти, чтобы получить то, чего ей хотелось. Словом, не удивительно, что деревенские жители не любили её.
[indent]ー Я пробыл в пути слишком долго. Десятью минутами в бадье эту грязь не отмыть.
[indent]Свой запах редко ощущается ー зато чужой мигом даёт о себе знать, особенно мужской. В темноте душевных метаний он забыл о том, что на фоне чистоплотных аккуратных японцев он, должно быть, выглядел косматым лесным боровом со спутанными чёрно-серыми сальными кудрями. Однако чужую помощь принимать он не торопится ー поднимается с места уже чуть более устало, уперевшись в мягкость подушек и татами кулаком, и распрямляется, больше не сутулясь и не горбя плечи. Боль в ранах почти не дёргала его за ниточки, портя настроения и сбивая с духа ー и Торкель смотрит на хозяина этого места, намного более легко и расслабленно.
[indent]ー Я и без того причинил вам массу неудобств. Я, наверное, попробую сам.
[indent]Он не хочет давать себе надежду на чью-то искреннюю благосклонность. Он и не думает обвинять этого юношу во лживости его намерений ー но объективной причины, почему он вдруг проявляет такое внимание, если не в согласии с этикетом, Торкель не знает. Если у него есть право отказаться и не мучить Ренджи больше своим присутствием ー он им воспользуется.
[indent]Если, конечно, не переоценит свои возможности и сможет хотя бы задрать вверх руки.
[indent]Торкель уже собрался подойти к бадье и снова оголиться, но следующие слова музыканта заставляют его замереть и задержать дыхание, как перед прыжком в воду с большой высоты. Даже саке так не кружит голову, как сказанное Ренджи, и боцман оборачивается к оставленному на татами пончо, в котором, как в колыбели, была надёжно спрятана аккуратная стройная куколка. Нагибается, чтобы вытащить малютку на свет, а потом снова выпрямляется и смотрит на настоящего Ренджи, сотканного из крови, плоти и совершенно нечитаемых чувств. Тот делает шаг навстречу ー Торкель, как зачарованная дудочкой кобра, подходит тоже. Смотрит неотрывно, любуется, чувствуя, как возвращается мучительная тяжесть под рёбра, и опускает взгляд на куколку, проводя пальцами по фарфоровой маске лица ー там, где была выбеленная щёчка.
[indent]ー Не уверен, что хочу быть спасённым. Но спасибо. За ваши тёплые слова, за вашу чуткость… ー он думает, что звучит так, будто прощается с Ренджи, и потому поднимает взгляд на юношу, только чуть смелее, будто думая, что он в эту комнату больше не вернётся, когда покинет её.
[indent]ー За всё.
[indent]А после обходит Ренджи, кладёт куколку на невысокий комод и вновь оголяется, расстёгивая гульфик и позволяя штанам свалиться к полу, чтобы перешагнуть через них. Торкель больше ничего не говорит, лишь осторожно погружается в воду, придерживаясь руками за края сколоченной ванны ー волосы сваливаются ему на лицо, когда его чуть искривляет оскал боли, а из глотки невольно вырывается натужное пыхтение. Раны снова заныли.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

23

Ренджи ненароком подмечает воцарившуюся легкость. Возможно, всё дело в изменившемся настроении гостя. Что ж, получается, ему всё же удалось хоть немного, но облегчить тяжелую ношу этого мужчины. Пусть даже, если и косвенно. И Ренджи мысленно улыбается, чтобы тут же стать серьезным вновь.

«Ками-сама, ну что за упрямый человек?»
Сам он всё сделает, как же… для чего тогда вообще сюда звал изначально? Не посверкать же своей голой задницей перед слепым, при этом ещё и отказывая постоянно и держа дистанцию. А красоваться, похоже, Токи-сану нравится - опять собрался оголиться прямо в присутствии Ренджи. Нет, конечно, японца не смутить принятием водных процедур, но в ситуации нахождения в борделе расхаживающий нагишом иностранец, который не хочет интимной близости, смотрится очень странно. То, что этот человек не христианин, становилось всё более понятно - как понял Ренджи, те относились к столь вольной наготе, как к одному из сильнейших грехов, при этом развлекались с проститутками направо и налево несмотря на ждавших за морем жён и детей. Ренджи расценивал данный факт, как лицемерие и закомплексованность.

Слова про нежелание спасения и вовсе разозлили. Но и смутили. Правда, внешне на сдержанном лице японца это никак опять же не отобразилось. Внутри же он не мог понять, почему злится. Некое разочарование, что воин, которого он выбрал, из-за которого уже нарушил долг и готов рискнуть, вот так просто сдался перед своим собственным духом? И, похоже, уже довольно давно. Неужели он настолько слаб? Или тут что-то еще? Ведь раньше Ренджи так сильно не реагировал на чужие отказы - хотя по большей части единственным, кто обычно отказывал, был он сам. Почему сейчас ему кажется, что он похож на девицу, гордость которой задели и не хотят принимать ее знаки внимания.

« И что же, вы прощаетесь со мной?»
Растерянность проявилась на бледном лице. А в груди сжалось - медленное осознание, что это страх того, что мужчина оставляет куклу и собирается уйти. Ренджи оборачивается, ведомый необъяснимым и столь несвойственным ему желанием остановить, как тут же резко отворачивается вновь, мгновенно вспыхивая румянцем смущения - этот иностранец либо вошёл во вкус либо слишком любит оголяться в чужом присутствии! И ладно бы, если Токи-сан относился к нему, как к боевому сотоварищу или мужчине, так он же сам ещё недавно вёл себя так, будто очарован слепым музыкантом, будто девушкой. Может, он не понял, что слепой музыкант сам по мужчинам? Или это такой хитрый ход и совращение?

А ещё…
Похоже, Токи-сан забыл очень важный момент, что находится сейчас именно в комнате Ренджи и что идти ему некуда - лишь ждать покорно за дверью, пока гость не насладится отдыхом и не удалится. Можно сделать поправку на то, что Токи-сан не в курсе подобных вещей, но незнание и забывчивость не отменяет факта того, что он занимает чужой «дом» и увидеться им ещё всё-таки придётся.

- Поблагодарите за всё, когда отдохнёте и уйдёте. - Ренджи даже не заметил, как в его мягкий текучий голос ворвался суровый приказной тон. Он опустился, чтобы помыть лопатку от мази. - И вам придётся позвать меня. В вашем положении гордость не имеет значения. В противном случае, вам должно быть стыдно за усилия слепого музыканта и средства лечения, потраченные в пустую. - Он говорил, как уязвлённый вельможа… или как уязвленная женушка…

Поднялся, почти сдерживая негодование, что так и желало прорваться через резкость движений, опять же столь не свойственную ему вне боя. И взглянул на мужчину через плечо, прежде, чем выйти за дверь, - спаситесь хотя бы ради племянницы, чтобы отдать ей куколку. - Отвернулся и быстрым шагом вышел.

Уселся за порогом и притянул к себе сямисэн. Шумно выдохнул.
«Ксо… почему я так реагирую?»
Нужно успокоиться. Пожалуй, таким взрывным он был разве что в самом начале пути воина. И, когда боролся в горячке со свежими ранами и собственными демонами после спасения из плена.

Плектр лёг в руку, а после коснулся струн.

Лестница на Луну

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

+1

24

Слова гремят в голове оглушительной пощёчиной. Так злятся родители на детей, когда они убегают играть за скалистый мыс и возвращаются после заката, никого не предупредив. Или так отчитывают строгие учителя полюбившихся талантливых учеников, допустивших глупейшую ошибку на экзамене. Или, может, так фыркают и ругаются на любимых, когда те не лечатся, не присматривают за собой, надрывая и без того поломанные тяжёлым трудом организмы ー Торкель не знал наверняка, но жёсткая чеканка чужого голоса, совсем недавно бывшего мягче перины и слаще мёда, напомнило ему о тех временах, когда о нём ещё было кому искренне беспокоиться.
[indent]Хочется упрямо фыркнуть на сказанное ー кто этот японец такой, чтобы зачитывать Торкелю морали? Не друг, не враг ー лишь тот, кто вдруг решил окружить странной, непрошеной заботой, хотя достаточно было просто зажать рану, чтобы остановить кровоток; большего от него не требовалось. Голову посещает обиженная мысль зелёного мальчишки ー почему ему не зачитали перечень расплаты за оказываемые услуги лекаря, а сразу вменили в вину наличие гордости?
[indent]Не в ней ведь было дело ー и тогда Торкель прерывает собственные бесполезные размышления, покачав головой. Коса окончательно рассыпалась серпантинами чёрных с проседью кудрей по плечам ー он сгорбился над водой, действительно, стараясь не намочить бинты, и уставился в дрожащую поверхность воды, в которой он мог разглядеть собственное отражение. Стрёкот струн лился экспрессивной, немного как будто злой и обиженной мелодией из-за тонкой ставни, и Торкель в сердцах шлёпает кулаком по отражению своего лица, вызвав негромкий, но всё же звонкий плеск. Рокот огнедышащих драконов по ту сторону физической смерти утихиает, и ощущение близящейся героической гибели закрывается вместе с воротами верхних залов Асгарда ー норны зловредно хихикают, запрятавшись короедами между мозговых извилин, науськивая: “рано, эйнхерий, путь твой не завершён”.
[indent]Он сидит недолго, отмокая в остывающей воде, чувствуя, как медленно, но постепенно остывает и он сам. Разгорячившаяся голова покрывается ледяной коркой, сердце сбавляет бег, а голосовые связки, намертво увязшие в обиженном молчании, нехотя, но, всё же, раскрываются, когда мелодия прерывается ー лишь эхо дрожащих струн волнует воздух.
[indent]ー Ренджи? ー отчётливо, но, всё же, мягко и осторожно зовёт Торкель. Впрочем, ответа не дожидается ー пока была решимость, всё же, продолжает песнь, которую завёл. Он не был рождён скальдом, но основы древнего стихосложения от отца мальчишкой, всё же, получил ー хороший скальд в былые времена мог прославиться сильнее любого даже самого умелого воина.
[indent]ー Я не хотел обидеть вас. Я не ставил себе такую задачу, но всё же, достиг её ー простите меня за это.
[indent]Самое главное было ー говорить от сердца, что сейчас раскрывалось учащённым тиканьем, а слог и певучесть могут прийти в процессе; если ситуация их вообще потребует.
[indent]ー Это ваш дом, я в него вторгся, и веду себя теперь неподобающе. Мне очень стыдно.
[indent]Очень скоро он уйдёт и больше не вернётся. Что бы он ни сделал, он этого не повторит ー и решимость как можно скорее уйти из-под прозрачного взгляда глубоких глаз вдруг отдаёт трусостью, а не привычной жертвенностью. Торкель, действительно, не может понять, что именно сделал не так, что именно сказал, а потому решает, что больше не будет так праздно пустозвонить, сотрясая воздух своим нытьём ー ему сложно объясниться даже перед самим собой, что именно творится в его душе, и ещё сложнее объяснить это юноше, взвившемуся злым демоническим вихрем, хоть внешность обманчиво сквозила сдержанной светской прохладой, не характерной для простолюдинов. Но Торкель не без удивления отмечает, что в таком своём амплуа юноша был удивительно настоящим, правильным, таким, каким будто бы и должен быть на самом деле ー непокорным, протестующим, умеющим постоять за себя и за свои высокие идеалы.
[indent]Наконец-то в этой стране что-то заиграло настоящими красками, а не выпестованной вежливостью и многоступенчатым этикетом с разностью углов поклона в зависимости от статуса в общественной иерархии. Или это только в Сингапуре?..
[indent]ー Как бы то ни было… ー прочистив горло коротким грудным покашливанием, отзывается Торкель, ー вы мне нужны. Вы правы, я без вас не справлюсь.
[indent]Он даже не пытается попробовать и приподнять руки, боясь, как бы раны вновь не распахнулись и кровь не хлынула на свежие повязки сквозь пробки целебных мазей. Торкель покорно ждёт ответа, впрочем, уже готовый в случае молчания по-настоящему собраться и уйти ー разбрёдшуюся по комнатам команду он дождётся в их зале. Теперь не только касания причиняли боцману боль, но и голос, и даже замутнённый взгляд ー и от этого становится жутко, как от рокового пророчества, что однажды получил будущий король Макбет.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

Отредактировано Torkel Kittelsen (2022-02-19 23:32:24)

+1

25

Пальцы с шерстяной тряпицей для лучшего скольжения бешено блуждали по грифу, пока плектр вызывал экспрессивную мелодию, ведя сказ про лестницу на Луну. И было в этой музыке столько эмоций, столько чувств и негодования, сколько Ренджи не выплеснул бы в простой беседе, пожалуй, никогда. Стоило выбрать более спокойное и тягучее произведение, чтобы создать ещё более комфортные условия для купания гостя и смягчить своё неподобающее поведение, но Ренджи уже не мог остановиться - будто только через музыку и смог бы успокоиться, будто никакие дыхательные практики не помогли бы этому. Подобное со слепым музыкантом, всё ещё бывшим самураем, творилось впервые, и когда вдруг он понял это где-то ближе к концу своего эмоционального исполнения, испугался.

А ещё он всё сильнее ощущал себя тем самым, кроликом, что по легендам сам же прыгнул в костёр ради благополучия уставшего после дальней дороги голодного гостя. Может, именно поэтому Ренджи столь неосознанно и остановил свой выбор на данной композиции? Но если так подумать, то кроликом можно посчитать и самого гостя, пожертвовавшего собой и своей командой, правда, по незнанию, очарованный коварным оборотнем.

Тихий, почти бесшумный выдох сорвался с бледных губ на последних нотах. Во время исполнения до чуткого слуха сквозь яростную мелодию и стоны из соседних бесчисленных комнат донёсся звонкий всплеск - интересно, чтобы это могло быть? Быть может, Токи-сан тоже огорчён случившимся? Если подумать, их небольшое разногласие, считай маленький конфликт, очень похож на ссору двух близких людей, может, даже любовников.

»Какой же я глупый.» - Нужно было держаться. Он не имел никакого права реагировать столь строптиво, ещё и практически выдал себя, заговорив, будто командующий с провинившимся подчиненным или феодал со слугой. Недостойно самурая. Пожалуй, надо будет себя наказать за подобный срыв.

На лестнице, но не на Луну, а всего лишь на второй этаж раздался торопливый недовольный топот ног Ито-сана. Ренджи уже примерно знал, что он скажет - начнёт ругать слепого музыканта и причитать, что он сошёл с ума и что из-за его безумной музыки, совершенно не подходящей для борделя, не слышно исполнения ойран. И будет прав - за такое слепой музыкант мог бы остаться и без жалованья. Но не практически владелец этого борделя, ведь это место тайно принадлежало именно клану Куроки, главой которой был дядя Ренджи.

Музыка затихла. К нему почти подбежал Ито-сан, развратник каких поискать и подчиненный Ренджи. Он почти открыл рот, но тут раздался куда более приятный и желанный для слуха голос. Ренджи одним жестом руки остановил своего подчиненного и пальцами отправил его обратно, одними губами шепнув лишь «сегодня». Тот было нахмурился, но тут же смиренно кивнул и тихо убежал назад - встречать новых гостей и отправлять гонца. Наверняка их люди, посланные в порт разузнать какой именно из трёх кораблей привёз огнестрельное оружие, уже донесли необходимые сведения до него, а девочки, ублажающие приведённую хитрой уловкой команду, только подтвердили информацию. Иначе бы Ито-сан дал понять Ренджи специальным шифром из жестов, что они ошиблись с кораблем.

Но как же всё-таки им благоволили боги, раз вынудили того американца ввязаться в спор с англичанами за слепого музыканта, а Токи-сану выделили роль главного благородного героя в этом хитром и непростом сказании, которое писалось прямо сейчас. И которое позже, возможно, будет рассказываться бардами, как легенда о спасении их прекрасной гордой страны. Ах, если бы, ах, если бы…

И вот этот ничего не подозревающий главный герой просит прощения - столь необычным, как показалось Ренджи, образом - у того, кто без зазрения совести  заманил его в ловушку ещё в чайной. И хоть всё сыграло слишком удачно и на руку хитрому «обманщику», обернулось против него же, неожиданно став чем-то   личным. Возможно, потом, когда правда всплывет на поверхность, Ренджи так и не сможет вернуть доверия собственного благородного рыцаря, с которым у него столь внезапно и не к месту зародилась совершенно непрошеная связь. Даже несмотря на то, что он отказался от своего долга, решив оставить всё на девушек и своих людей. Но это лишь отговорки для самого себя, ведь он всё равно обманул, и Ренджи это знал.

Он поворачивается на коленях и открывает ставню двери, переносит сямисэн через порог, поднимается и сам входит в комнату. Дверь с тихим привычным шелесте скользит по татами, а после закрывается с легким лаконичным хлопком.

- Благодарю вас за извинения, Токи-сан, но я их недостоин. - Он уже стоит позади мужчины у ванны, склонив голову. Тон куда более спокойный, но не столь покорный и мягкий, как прежде, однако искренний. - Мне очень жаль и стыдно за столь не подобающее поведение. Я не имел права показывать свой нрав. Прошу вас, когда будете уходить, не платите за отдых. Это будет мне уроком. - Был ли смысл в этой просьбе, с учетом того, что могло произойти или же не произойти после завершения задания? И не было ли это лицемерием? Быть может, потом, если оба выживут, это поведение покажется иностранцу именно таковым, но сейчас Ренджи жил этим мгновением и желал заслуженного наказания.

Он закатал рукава кимоно, но повязки со своих предплечий снимать не стал, побоявшись, что шрамы под ними могут оттолкнуть мужчину. Опустил пальцы в воду, смочив кожу, и взял мыло. Но застыл, стоило только поднять взгляд и смочь разглядеть столь завораживающую картину необычной и ныне невиданной красоты - смоляные пряди с росчерком посеребрённых нитей непокорно рассыпались по светлой, испещрённой замысловатыми символами коже напряжённых плеч, спускаясь вдоль позвоночника к повязкам и воде.

На языке застыло восхищение, и Ренджи прикусил губу, чтобы не сболтнуть лишнего - он и без того уже наговорил всякого.
- Я начну с вашей головы. - Собственный голос показался каким-то неожиданно севшим и низким. Ренджи постарался, как можно более незаметно выдохнуть, чтобы взять себя в руки. А вместе с тем запустить их в спутанные морскими ветрами волнистые волосы, успевшие напитаться влаги и пара, чтобы аккуратно, массирующими расслабляющими движениями начать намыливать голову своего гостя, ставшего непрошено драгоценным.

Может, неизвестные заморские боги, которым молился Токи-сан, и синтоистские боги, которых почитал Ренджи, были на стороне этого моряка, раз впервые зародили в самурае столь внезапный интерес к чужой душе и телу, подарив возможность выжить. Но благо ли эта возможность для героя сказания, который хочет славной смерти в бою, как и любой доблестный воин, живущий по чести? Благо ли для него, если он скорее всего не сможет вернуться на родину, чтобы подарить племяннице ненарядную фарфорово-тряпичную куколку слепого музыканта, обыгравшего доверчивого иностранца?

Ренджи вновь почувствовал укол совести. Зачем ему всё это: мысли, желания, чувства? Видимо, боги хотят его таким образом испытать или дают возможность познать то, чего в столь почтенном уже возрасте он был лишён.

- Простите мою наглость, но позвольте сказать… У вас очень красивые волосы. Я ещё не встречал иностранцев с Запада с такой длиной. Можно поинтересоваться?.. Откуда вы? Вы абсолютно не похожи на остальных буквально во всём, и тем, кажется, околдовали одного глупого слепца. Простите… - И он замолчал, наклонившись за ковшом, чтобы зачерпнуть воды для смытия пены.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-20 03:20:22)

+1

26

Топот ног всегда настораживает. Редко когда он сулит что-то хорошее ー особенно в море. Обычно, возня на палубе означала выход на рифы, столкновение с остатками пиратов, которым моря некогда принадлежали безраздельно, или же приближение к портовой зоне, а это ー ещё больше возни. Бочина начинала неизменно ныть, а раны будто чуть сильнее нарывать, хотя так могло только показаться ー лекарь то и дело при осмотре отмечал вялотекущую, но стабильную, без резких скачков в динамике инфекцию. Это можно списать на необычайно сильную интуицию и навигатское чутьё ー но моряки, как это водится, приписывали своему боцману способности, свойственные, разве что, для колдунов. Может, для шаманов, коим он не является, но откуда практически не читающим морским волкам знать о таком понятии?
[indent]Шумная вибрация дербанит водяную успокоившуюся гладь. Торкель хмурится, смотрит пристально на закрытую ставню, и почему-то замирает, будто притаившийся в лесной чащобе зверь. Взгляд сверлит тонкую перегородку, будто силясь там углядеть что-то, хоть просвечивающие силуэты, но безуспешно ー мгновение спустя, смягчившиеся шаги удаляются, а Торкель слегка расслабляется; Ренджи заходит в комнату мягкой поступью, а от его командирской просветившейся выправки не осталось и следа. Почему-то Торкелю кажется, что это не очень хороший знак, что его будто водят за нос, но старается не углубляться в эти ощущения, решив отчего-то именно в этот день дать человечеству ещё один шанс на полное доверие. И потому не провожает взглядом аккуратную фигуру юноши, который уже зашёл Торкелю за спину ー он только чуть сильнее горбится.
[indent]ー Не думаю, что это возможно. Добрую долю за отдых я заплатил вперёд. Как думаете, я поступил глупо?
[indent]Боцман Киттельсен умеет играть только честно ー и ходы воспринимает честные, без таких понятий натуральный обмен, к которому он с детства так привык, попросту невозможен. Доверие не управляется деньгами ー оно ими разрушается. Жажда власти, тщеславие, обжорство ー всё это толкает на трусость и ложь, которые отчего-то не были записаны в перечень смертных грехов; зато страшными грехами считались у них, безродных язычников. Это бы вызвало усмешку, но Торкель не смеётся ー он был совершенно серьёзен в своём прямом и топорном вопросе.
[indent]Прикосновение к голове заставляет крупно вздрогнуть. У скандинавов до прихода христианства толком не было в ходу такое понятие, как душа, нечто, что познает спокойствие и мир только после кончины; разумеется, если жизнь была праведной. На земле его матери, напротив, душа не только присутствовала в теле человека, но и имела своё узаконенное место ー она зиждилась в голове. Древние ирландцы рубили головы своим врагам на поле боя, а после ー собирали в бочки, подтверждая тем самым своё право на владение покорёнными душами. Может, память об этих поверьях осталась в памяти и пробудилась только теперь, от чувства опасности быть обожжённым?
[indent]Но боцман прикрывает глаза и тихонечко мычит, чуть запрокидывая голову назад. Мыльная пена приятно и отрывисто хлопает взрывающимися пузырьками, а чувство уверенных, сильных пальцев, массирующих кожу головы, заставляет шумно и расслабленно выдохнуть сквозь невольно приоткрывшиеся губы:
[indent]ー Хорошо…
[indent]Он почти забывается, где он, кто он и зачем пришёл ー нега растекается по нагруженным мышцам, тёплый комок сворачивается урчащим зверьком под грудиной, грозясь хитрой змейкой распустить своё пушистое кольцо и скатиться по животу немножко ниже; но слова Ренджи вдруг звучат очередным ударом. Странным, стопорящим все мысли, не позволяющим подобраться и уверенно сразу же ответить на заданный вопрос ー они бьют под дых, прямо туда, где свернулся тот самый ласковый хитрый зверёк, похожий на лисичку с длинным телом и юрким пушистым хвостом.
[indent]Торкель кряхтит, силой возвращая себе свой басовитый голос ー который будто ещё на один лад стал ниже. Мигает несколько раз, проводит ладонями по ушам ー не показалось ли, не забилась ли пена? Кажется, порозовели не только ушные хрящики, но и плечи, испещрённые узорами татуировок, и шея, и, разумеется, спрятанное от Ренджи лицо. Прикинув в голове, что именно он должен ответить, горе-боцман, наконец, говорит.
[indent]ー Я из Норвегии. Нищая страна на краю света, живёт рыболовством и разведением овец. Мой отец был норвежец финского происхождения. А мать ー из Ирландии, это от Норвегии на другом конце Северного моря. Если вам это о чём-нибудь говорит.
[indent]Он звучит так, будто зачитывал словарное определение из учебника для студентов-картографов. Его хвалёное красноречие отвалилось рудиментарным органом, и всё, что ему оставалось после произнесённого ー беззвучно хватать ртом воздух, пытаясь подобрать ещё что-то, чтобы украсить свою речь; но, похоже, тщетно.
[indent]ー Норвегия ー христианская страна. Даже столица называется Христиания ー но на севере ещё остались люди, живущие по древним языческим законам. Они жестоки ー иначе в таком холодном краю не выжить. Но даже там можно прокормиться ー в Ирландии бушевал голод и смерть, когда мать была молода, и ей пришлось бежать.
[indent]Ничего особенного ー кто из Ирландии не бежал из-за саботированного британской короной голодомора? Кто не спасался, убегая прочь с отравленных солью земель, на которых не рос теперь даже картофель ー единственная культура, которую мог себе позволить всякий крестьянин даже на такой скупой на изобилие земле? Наверное, разумнее было уплыть сразу в Америку, но Шарлотт побоялась рассказов о смертях на корабле, о диких нравах нью-йоркских разбойных банд, о национализме, приводящим к повальному гонению ирландцев отовсюду, откуда их можно выгнать? Об это можно рассуждать долго ー но Торкель не берётся, слишком уж тяжёлая ноша тогда ложилась на его плечи; бросив родную землю, эта женщина бросила и породистую, хоть и обнищавшую, родословную.
[indent]ー Мой отец носил такие волосы. Ношу и я ー так повелось ещё много веков назад, ー будто оправдываясь, подытоживает Торкель, пытаясь не заострять свои мысли на том, что именно сказал Ренджи.
[indent]О том, что он околдован ー с какой стати? Это вызывало чувство острого отрицания, несогласия ー нет, этого не может быть. Хочется фыркнуть “да вы меня дурите, как и прочие работники этого заведения”, но он молчит ー и необычный трепет поселяется во внутренностях, задрожавших, точно креветочный студень.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

27

Сегодня Ренджи, действительно, глуп и подобное с ним впервые! Может, этот человек так на него действует? Конечно же, Токи-сан заплатил вперёд, Ренджи сам ему подсказал, да иначе бы их и не пустили или приняли бы по низшему разряду.

- Нет, вы сделали всё верно - здесь так принято. - Отозвался он ещё тише, становясь непроизвольно смурнее.
Ренджи не нравилось, как он себя ведёт, как на него влияет присутствие этого мужчины - неправильно всё это! Может, потому что ему кажется, что он только всё портит? И если снова раскроет свой рот, то опять сболтнёт какую-нибудь глупость.

Как же всё-таки трудно общаться с заинтересовавшим тебя человеком не по долгу службы, а потому что самого тянет.

Ну хоть чужую голову самурай умеет мыть, чтобы доставить удовольствие. И Ренджи ненароком украдкой улыбается, пока не видит гость, в конец, кажется, расслабившийся и отдавшийся физическим наслаждениям. Пока вдруг Ренджи вновь не уводит ситуацию своим кривословием и напористостью глупого юнца в напряжённую для моряка сторону. Ну да, и Куросава-доно, и Ренджи-сан, они оба знали, как становится неприятно и дискомфортно от чужих напористых чувств, которые ты не хочешь или не готов принимать. Такие признания и ухаживания обращаются тягостным грузом, и ты неосознанно начинаешь либо чувствовать себя виноватым, что не можешь ответить, либо стараешься избегать этого человека, как можно более чаще, а то и вовсе, если позволяют взаимоотношения и иерархия.

«Дурак!» - Он недовольно и до боли закусил губу, чтобы хоть немного, но наказать себя за столь неверную тактику.
Лучше бы и дальше держал себя в руках и не реагировал на свои желания. Или хотя бы пользовался уловками куноичи не в сторону соблазнения, а более хладнокровного вытаскивания информации, чтобы мужчина сам пожелал добиться недоступного музыканта. Хотя почему-то кажется, что Токи-сан не стал бы этого делать. Может, с ним и надо так - говорить открыто о своём интересе и самому делать первые шаги?

Ренджи решил смотреть по ситуации, очень сильно надеясь, что не выкинет внезапно что-то из разряда вон - а то уже устал даже немного чувствовать себя идиотом.

Но вопреки опасениям, что с ним не захотят вести беседы, Токи-сан всё же начал рассказывать о себе. И услышанное поразило музыканта: в груди затрепетало любопытство, азарт, восхищение и интерес - обычно с подобными чувствами, будучи ребёнком с открытым ртом слушаешь кого-то из старцев, бывалых воинов, путешественников или учителей, когда они начинают свой сказ. Ренджи рот не раскрывал, но весь обратился в абсолютный слух, осторожно намыливая уже натруженные плечи и шею, чтобы не задеть повязки раньше времени. А заодно, насколько позволяло зрение, разглядывал языческие узоры на коже - они далеки были от христианских.

Норвегия, Финляндия, Ирландия! У Ренджи были карты разных стран - ещё до потери зрения купленные у разных иностранных купцов. В те годы он усердно изучал английский язык и пытался хотя бы немного освоиться в географии мира и ознакомиться хотя бы поверхностно с особо заинтересовавшими странами и народами. Удалось узнать немногое - в тех книгах, что были приобретены, информация была довольно поверхностна и чаще на оригинальном языке, поэтому ему только и оставалось порой, что разглядывать рисунки и черно-белые фотографии, завороженно уставившись на страницы.

- Выходит, вы - язычник? Пожалуйста, расскажите ещё что-нибудь о своей родине… если возможно… - Он запнулся на долю секунды и отошёл к комоду, чтобы кое-что достать. - Я немного слышал о викингах, совсем немного… один из учителей рассказывал. Их боевая храбрость и желание смерти на поле боя восхищает. Чем-то похоже на путь бусидо, которым уже много веков следуют самураи. - Голос вновь был спокоен и звучали в нем нотки гордости и понимания. Закусив зубами вынутые из комода женские костяные шпильки, Ренджи собрал в пучок вымытые волосы моряка и заколол их наверх, чтобы не мешались, а после взял щётку и начал осторожно растирать кожу, чтобы по возможности не сильно ее тревожить и не разбередить раны.

- Ваши знаки на коже. Это ритуальные защитные татуировки? Очень красиво - особенно рука. А тот демон, что на ожоге, он похож на наших демонов они. - Неосознанно улыбнулся, а после продолжил, наклоняясь ближе, чтобы более внимательно следить за отмываемой поверхностью плеч, переходя на руки. - Может, вы видели уже на улицах мужчин в одних набедренных повязках с полностью растутаированным телом? Или же кого-то в кимоно? Это рабочий класс либо якудза. Ирэдзуми очень популярен был при сёгунате, а сейчас, поговаривают, собираются ввести закон против татуировок. - Ренджи едва слышно вздохнул, - Столько ограничений с новой эпохой и окончанием самоизоляции. Год назад, например, распустили гильдию слепых музыкантов, в которой я состоял. Теперь же овладеть искусством игры и зарабатывать этим может любой желающий. Знаете… я думаю постричься в монахи… - Внезапно вдруг признался Ренджи, и голос его чуть задрожал. - Порой мне кажется, что нет иного выхода. Я… я так хочу отправиться путешествовать, стать свободным вновь, но… тот мужчина, которому вы заплатили, он вскоре должен взять мою младшую сводную сестру в жены, и тогда я буду ему принадлежать и не смогу ослушаться и отказать его настойчивым ухаживаниям, как делаю уже много лет. - Голос выровнялся, но вот руки несколько затряслись. Видимо, саке, выпитое на голодный желудок ещё в чайной, преувеличенная доза выкуренного табака и пары от горячей воды, наконец, по полной ударили в голову. Может, и ведёт он сегодня так странно именно из-за опьянения, которое овладело им из-за того, что ничего не ел со вчерашнего утра? - Выход видится лишь таким, либо смерть. Быть может… повезёт, и ужасающий разрушительный груз, что привёз ваш корабль, окажется спасением? Именно поэтому я не могу выполнить вашу просьбу и сбежать, Токи-сан. Чтобы вы сделали, окажись в таком положении?

Быть может, этот воин поделится с ним чем-то важным, что Ренджи упускал всё это время в поисках верного ответа? Он никому не говорил об этих мыслях, даже не смел - не принято да и расценится, как потеря цели, отхождение от бусидо, а то и вовсе предательство. Он соберётся с духом и пойдёт с этой просьбой к главе клана, но только после того, как завершит свою цель - выполнит приказ. И, быть может, сегодняшним поздним вечером он всё же станет свободным и вновь заслуженно гордым.

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-21 03:04:19)

+1

28

Чужой голос, задававший вопросы с искренним, почти детским, а потому тяжело скрываемым восторгом, расслабляет жилы, по которым будто даже кровь потекла свободнее и теплее. Перед тем, кто тебе чужой, раскрываться парадоксально проще – тот, кто тебе чужой, даже если и осудит, то останется в прошлом, когда судьба разведёт сошедшиеся дороги. Торкель не очень умел раскрываться ни перед условными своими, ни перед чужими – однако, Ренджи сложно было отнести категорически хоть к одной из этих категорий. Пожалуй, с ним, в этих хрупких застенках борделя, устланного футонами и подушками, боцман Киттельсен рассказал больше личной информации, чем за все годы службы при торгово-транспортной компании – и не кому-нибудь, а очаровательному юноше, с которым они, вероятно, больше никогда не увидятся. Делало ли это его совершенно чужим для человека, который был чужд этой стране и культуре?
[indent]От массирующих движений у корней волос Торкель вновь расслабляется, не в силах устоять от неги, разливавшейся мелкими мурашками по коже. Он даже позволяет себе прикрыть глаза – и, наконец, насладиться этим коротким моментом, когда блаженство готово мягко перетечь в лёгкую разморенную теплом и паром дрёму. Никто его так не касался – в детстве из принципов жёсткого воспитания, а во взрослом возрасте из принципов самого боцмана. Торкель не знает, позволил бы подобное он какой-либо из девушек, что обслуживали пришлых клиентов, как и не знает, получится ли у него так отдохнуть в ближайшее время.
[indent]– От викингов остались только легенды, – с лёгкой грустью в прорезавшемся голосе говорит Торкель, и звучит это так, будто он и вовсе не собирается отвечать на заданный юношей вопрос – но он продолжает.
[indent]– Ложь была делом недостойным, как и убийство тех, кто не может дать отпор. Они храбро сражались, чтобы оставить после себя след – вечную славу, и вознестись в чертоги верховного бога, Одина Всеотца.
[indent]Он ненадолго прерывается, полностью закрывая глаза и с удивлением чувствуя, что совершенно не содрогается от ощущения скользящих в пузырящейся душистой пене рук Ренджи на своей шее и плечах. Больше не мурашки пробегаются по коже, но мягкое, естественное ощущение нежных массирующих движений, от которых Торкель вновь вздыхает – но уже чуть тише. Его бдительность рассеивается – и если Ренджи вздумает сейчас перерезать боцману вражьей нации горло, то он ничего не сможет предпринять, чтобы предотвратить это; главным образом потому, что сейчас Торкель об этом даже не задумывается. Истинная сущность, живущая безукоризненным доверием, не знающая лукавства как явления, просыпается в нём – отец был бы страшно недоволен. Наверняка, он не переминул бы ткнуть сына носом в эту оплошность, напомнив, что вместе с викингами и умерло человеческое благородство, дававшее ему право на такое открытое и честное доверие – только Торкель снова чувствует себя почти ребёнком, познававшим мир с широко распахнутыми наивными глазами.
[indent]Пока кто-то другой познавал его тело и душу.
[indent]– Они пополнят его армию лучших воинов – эйнхериев. Для того чтобы однажды сразиться с восставшей армией огненных великанов Муспельхейма – мира лавы и огня. Тогда настанет конец света и гибель богов  – Рагнарёк.
[indent]Торкель нехотя разлепляет веки и поднимает вверх левую руку, увитую строчками рун и витых рисунков – отец был потрясающим ремесленником, способным рисовать сюжеты иглой и сажей прямо на коже. Боцман чуть заводит руку назад, чтобы Ренджи было легче рассмотреть – и снова говорит:
[indent]– Об этом написано здесь. Эти татуировки не просто защищают, но показывают мой путь и статус. На моём теле написана моя жизнь, опыт, рассказанный на примере саг и мифов. Мой отец считал, что мне суждено стать эйнхерием – поэтому вы увидите рассказы только о войне. Не считая того самого демона.
[indent]Вода чуть плещет, когда мягкие щетины щётки осторожно проходятся по коже – Торкель откидывается назад, прислоняясь плечами к кромке ванны, а после – сильно запрокидывает голову назад, чувствуя, как немного перевешивает тяжёлый пучок волос. Но, всё же, глаз не раскрывает, демонстрируя Ренджи свою полную расслабленность и доверие – адамово яблоко коротко дёргается под натянувшейся кожей, когда Торкель сглатывает вязкую слюну; от саке чуть закружилась голова, а жажда постепенно сушила язык. Впрочем, теперь настал его черёд слушать.
[indent]Слова, которые произносил Ренджи, звучали тревожно и гнетуще. Они выдавали всю рабскую подноготную такого общественного уклада, не допускавшего свободы мысли; где регуляция поведения внутри общества была обусловлена лишь страхом перед новой кровопролитной войной на маленьком скалистом острове. Торкель чуть хмурит брови, не перебивая, позволяя высказать всё, что было у юноши на душе – а накопилось там, похоже, за все годы немало. Для него долг был наказанием, а не честью – этот долг лишил бы его чести, а также духовной и телесной свободы, которую так ценили люди севера до сих пор. Голодные, нищие, беззубые – но всё равно живут так, как живётся, вне власти гегемонии шведской или датской короны, которая с определённой исторической периодичностью отбрехивалась от этого ледяного отшиба мира.
[indent]Не зная, что именно ответить, поскольку в такой ситуации он даже не мог себя представить, боцман приоткрывает глаза. Смотрит на нависшего над ним юношу, пытаясь подобрать правильные слова успокоения и возможного совета – думает, как бы ответил Паси, окажись он рядом. На мгновение Торкелю кажется, что он чувствует запах костра и жжёной хвои, который постоянно сопровождал отца, но это лёгкое ощущение тут же пропадает.
[indent]– Простите... Это сложный вопрос. Но, мне кажется, если есть возможность сохранить свою свободу любым способом – то за неё нужно бороться. На моей родине даже рабы могли однажды выкупить себя и стать свободными честными людьми.
[indent]Положив руки на край купальной бадьи, он приподнимается чуть выше, а их с Ренджи лица оказываются ближе друг к другу. Торкель шире раскрывает глаза, всматриваясь в нежность чужого образа, омраченного окислившейся серостью мутного серебра. И слова сами ложатся на язык.
[indent]– Но никто не имеет права насиловать вас. Делать с вами то, чего вам не хочется, причинять боль тогда, когда вы не можете защититься – из долга или какой-то жуткой субординации. Вы вольны выбирать не только между жизнью и смертью, но и между людьми, которые могут к вам прикасаться, остальное – просто жестокость и злоупотребление положением.
[indent]Руки чуть задрожали, плечи натужено взбухли крепостью мышц и тут же расслабились, когда боцман Киттельсен вновь опустился в воду, уложив шею на жёсткий край ванны.
[indent]– В мою картину мира такое просто не вписывается. Поэтому я трижды отказался от христианского Господа.
[indent]Он вновь прикрывает уставшие глаза, не зная, сделал ли он лучше или хуже. Ему страшно брать на себя такую ответственность за чужую душу, однако, он понимает, что если бы он мог начать этот монолог заново, то он сказал бы этому несчастному, такому же сбившемуся с пути юноше всё то же самое.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1

29

Рассказ о викингах, славных воинах Севера, льётся в его уши, словно песня. Горячий пар от воды, благовония и саке кружат голову вместе со столь необычными легендами. Ренджи внимательно слушает, пока осторожно работает с щеткой и мылом, молча разглядывает продемонстрированную руку. Несмотря на возможную боль и неудобства мужчина выгибает ее так, чтобы Ренджи было лучше видно, и музыкант за это очень признателен. А ещё он ловит себя на мысли о том, что хотел бы сразиться с этим эйнхерием, дабы каждый получил по заслугам: Токи-сан отправился бы на вечный пир ради новой желанной битвы, а Куросава-доно ушел бы с честью. Быть может, переродился бы в какого-нибудь злого духа, пока жители его деревни тридцать три года не оставляли бы ему подношения, чтобы задобрить его, дабы смог он стать уже божеством - оберегать деревню и защищать от любых напастей, болезней и голода.

Он хочет кое-что добавить про викингов и татуировки, но всё же молчит. Касается намыленными пальцами груди и разводит обильную пену. Токи-сан, похоже, совсем расслабился и доверился ему, от этого и сладко, и больно. Ведь ощущение, что он предаёт этого человека, только растёт. Быть может, стоит предупредить его, сказать? Так же, как это сделал Токи-сан? Но где уверенность в том, что этот мужчина не решит предупредить своих людей, и тогда важная миссия во имя императора и страны окажется провальной. Нет, ни Ренджи-сан, ни Куросава-доно, ни даже просто Ренджи не могут так рисковать. На пути самурая, исполняющего свою миссию не может быть ни любви, ни семьи, ни привязанностей, лишь долг перед своим хозяином, господином и страной.

Как не может самурай выбрать и что-то иное между смертью и жизнью. Если встаёт такой выбор, нужно без колебаний принять смерть. С гордостью, решимостью и достоинством. Вот она истинная храбрость. Таков путь меча.

Ренджи замирает, переводя взгляд на приблизившегося Токи-сана, произнесшего слова, в которые тот верил. И на лице музыканта застывает каменное хладнокровие. Он даже не моргает всё это время, лишь присосался взглядом, будто пиявка, к взору решительных голубых глаз напротив. А когда мужчина отдалится, вновь погружаясь в бадью, уголок губ самурая чуть дрогнет в едва заметной улыбке.

«Если бы всё было так просто, Токи-сан.» - Думает Ренджи и медленно моргает, принимаясь отмывать грудь своего интересного и непокорного гостя.
Наверное, можно было бы позавидовать чужой культуре и столь вольным нравам, но Ренджи любил свою и иного просто не знал - он был обучен этому с самого детства. А потому уже даже мысли о постриге казались ему предательством и трусостью.

- Вам неведомы нравы моей страны, Токи-сан. - Произносит это с улыбкой и даже с некоторым облегчением. Потому что на деле Ренджи всегда знал, как нужно поступить. Тут и сомнений не могло быть.
- Я точно не достанусь ему. - Как и никому другому. Ведь Ренджи уже узнал, что такое встретить человека, который сумеет его взволновать. А более ему и не нужно.

А нравы даже вне бусидо для иностранца могут показаться поистине варварскими и бесчеловечными. Ренджи - первый ребёнок у своего отца, но его младшая сестра - первый ребенок от женщины, что являлась сестрой главы клана. А значит, как только младшая сестра выйдет замуж, все ее братья и сестры станут слугами и воинами ее мужа. Но не Ренджи.

- Позвольте кое-что добавить? Я слышал что-то про гигантского волка, закованного в цепи, что должен откусить руку кормящего его бога, а после съесть Солнце, тогда и настанет Рагнарек. Получается, это ошибочные сведения? - Ренджи трёт щеткой, а после массирует напряженные мышцы плеч. - Но то, что вы рассказываете, звучит намного более завораживающе для воина. И ваши татуировки… это красивый путь. Но… чего бы вы сами хотели? - Он заканчивает с массажем и принимается споласкивать пену, зачерпнув ковшом воды и помогая пальцами - сгоняя мыло и проверяя его остаток на коже.

- Привстаньте, пожалуйста. Мне нужно ополоснуть ваши повязки. Скорее всего будет немного щипать.
Ему хотелось узнать, что за черт такой, и почему он появился средь всех этих рун. И почему именно трижды этот воин отказался от чужого Бога? Ренджи бы тоже не принял его.

Но вместо этих вопросов музыкант спокойным голосом осторожно спросил:
- Вы так беспокоитесь о вашем юнге. Он дорог вам?

[nick]Kurosawa Renji[/nick][status]путь воина[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/278275.jpg[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/470175.png
Одет: гэта на босу ногу, общий вид, теплая накидка сверху
С собой: сямисэн, кисэру, кайкэн
Для общего вдохновения
[/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Куросава Ренджи</a>, 26</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Осака: душой и телом служи своему господину; совершенствуй свой разум, <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=160">будь человечным</a> и проявляй смелость.[/]

Отредактировано Kurosawa Ren (2022-02-24 02:23:53)

+1

30

Юноша из загадочной изолированной страны знает слишком много о чужой культуре, но прямо сейчас это отчего-то совсем не настораживает. Торкель привык лишь к стереотипным высказываниям в адрес своего происхождения – например, что на любую эмоцию у него лишь одно выражение лица, или что его прямолинейная топорность приносит и ему, и его окружению только сплошные неприятности. Где-то говорят, что простота – хуже воровства, однако, в этом мире, живущем под девизом «не обманешь – не проживёшь» боцман Киттельсен отказывался в это верить; даже если однажды ему придётся заплатить жизнью за свои такие идеалистические убеждения.
[indent]– В моей местности учат, что Солнце сожрёт сын Великого Волка – Сколль «Предатель», а Луну другой его сын – Хати «Ненавистник». Но настоящая гибель придёт тогда, когда мечи богов и чудовищ схлестнутся в жажде крови. А после, когда огненный великан Сурт обрушит своё пламя и гнев на все существующие миры...
[indent]Его голос проседает ненадолго, запнувшись из-за невольно вырвавшегося вздоха, когда Ренджи разминает напряжённые мышцы, делая их мягче, расслабляя туго натянувшиеся, а потому болезненные связки. Тело отзывается благодарностью, голову чуть кружит из-за налаживающегося кровотока и свободно потёкшей по жилам лимфы, проходящей сквозь магистрали забившихся ленивых сосудов. Торкель невольно потягивается в воде – тихий хруст позвонков отдаётся эхом во всём теле и новый, более шумный вздох с дробным полустоном сам срывается с жёстких заветренных губ. Внутренние мелкие жилки тоже расслабляются, распускаются, точно жасминовые цветы, и сознание кратко накрывает воспоминанием долгого распаривания в сауне, когда дыхание становится настолько глубоким, что может показаться, будто дышишь даже самой кожей. Сердце варится в молоке с мёдом, чуть побулькивающем от поднимающегося жара, и Торкель решает взять себя в руки, чувствуя, как начинает сползать по стенке бадьи всё ниже в воду.
[indent]– После мир обновится. Спасётся пара людей, которая начнёт новый земной круг смертных созданий. И воскреснет вечно юный бог весны, красоты и света – Бальдр, и всё сущее отстроит себя заново.
[indent]Он не знает, стоит ли говорить, что именно это божество парадоксально было его покровителем – ни доблестный Тюр, ни бесстрашный Тор, ни мстительный Видар, а именно любимый сын Одина, которого оплакивал весь мир, кроме завистника Локи. Торкель решает, что это не имеет смысла – даже ему самому не был до сих пор понятен выбор его отца, продиктованный божьей волей; и всё же, именно символ света и тепла был выбит на лопатке боцмана, а молния руны Солнца чернела на запястье.
[indent]В раскумареный ароматным паром мозг слова продираются сложно, но достают до самой души. Торкелю не хочется думать, что произойдёт, если этот юноша попадёт в руки дурного человека, привыкшего ломать и подминать – ужасная черта, присущая завоевателям, но не защитникам. Таким дашь палец – откусят по локоть, а разрушение тела для них обрастёт новой целью – разрушить чужую душу, подчинить себе волю и чуть бьющееся от унижения сердце. Нет, Токи-сану неведомы нравы Японии, но то, что он слышит сейчас, шло в страшное противоречие с тем, что грозило слепому музыканту, который был лишён морального права на выбор, и лишь монастырь и рабство перед богами могло спасти его от рабства перед простым смертным.
[indent]– Моя мать из вымершего рода Фианна – бродячих сумасшедших воинов. Им была безразлична воля короля, пока не приходила пора защищать Ирландию от нападения Римской Империи. А когда угроза миновала, король уничтожил этих смутьянов за их желание избавиться от королевской гегемонии.
[indent]Ему трудно говорить о своих желаниях, поскольку он их почти не чувствует – однако, воспоминания об уходящих в глубокую древность корнях и привольное чувство, наконец, дотянувшегося до лёгких грузного неповоротливого воздуха дают ему небольшую подсказку. Следуя просьбе Ренджи, он приподнимается, чтобы подобрать ноги и быть немного выше над уровнем беспокойно плеснувшей о борта ванны воды – медлит, выдерживая паузу, чтобы хорошенько обдумать то, что он должен сказать. Отчего-то правильность подобранных слов сейчас казалась ему крайне необходимой.
[indent]– Я уже давно не задумываюсь о том, чего я хочу. Но, наверное, мне бы хотелось больше не чувствовать боли. Или начать чувствовать что-то кроме неё.
[indent]Торкель старается говорить об этом кратко и доходчиво – ему не хотелось углубляться в этот вопрос, поскольку в данный момент он отдавал горечью, а из горького до конца этого вечера он запланировал себе только бутыль саке; может быть, распитую на двоих. Куда интереснее было рассказывать отцовские сказки – о глупых троллях, о хитрых трикстерах, о деревенских людях, умудрённых житейской моралью и славных воинах, не ведающих страха. Хотелось ему и послушать, что мог бы рассказать Ренджи о традициях его страны – о тех, которые исповедают человеческую глубинную честь и достоинство, взращенные на искреннем чувстве преданности, а не на страхе порицания или изгнания из семьи.
[indent]Но очередной вопрос доносится до слуха боцмана – и это заставляет немного стушеваться, хоть и не показать Ренджи виду.
[indent]– А, Реми... Совсем ещё дитя, которому не место во флоте. Он сын врача – совсем как вы, – объясняет Торкель, чуть хмуря брови из-за множественных щипучих уколов, отозвавшихся неприятными импульсами по нервам, точно дрожь паутины из-за попавшей в неё мухи. Но вскоре боль уходит – остаётся лишь мягкое ощущение стягивающейся обеззараженной кожи.
[indent]– Его обманули и обворовали, лишив наследства после смерти отца. Помочь ему некому, получить своё образование он не может из-за отсутствия средств к существованию и крыши над головой – потому поступил юнгой в нашу команду. Хилый неумёха, но очень сообразительный и слишком честный. Поэтому ему так тяжело по жизни.
[indent]Чуть поведя плечами, стряхивая последние искры болезненных ощущений, Торкель выпрямляется, вполоборота оглядываясь на Ренджи через плечо:
[indent]– А почему вы спрашиваете?
[indent]Странное ощущение разрастается – расслабленность вкупе с ещё чем-то, очень тёплым и мягким, немного наивным и умилительным. Желания чуть раскрываются, но тут же сминаются – боцман ограничивает себя, разрешая сегодня лишь немного выпить и поесть; он ведь знает, что наваждение исчезнет, когда он переступит порог борделя, а лицо юноши, которому хотелось положить голову на колени, да так и проспать мертвецом до следующего утра, забудется со временем. По крайней мере, Торкель на это очень надеялся – в противном случае, он не мог себе позавидовать в грядущей смутной тоске по тому, кого он даже толком не знает.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/160/728902.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru">Торкель Киттельсен</a>, 29</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]... я не считаю того за невозможное, если так определила <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=104">судьба</a>[/]

+1


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » to know my enemy