США, ШТАТ МЭН, ХЭЙВЕН // ДЕРРИ 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь

— из-за событий в мире, вернулись в камерный режим — и играем. 13.03.2022выходим из спячки — запускаем рекламу и пишем посты!
пост месяца от Emily Young Рядом не было никого, кто был бы ей хоть сколько-нибудь близким, и это чувство зарождало болезненную пустоту внутри нее...
нужные персонажи соулмейт, два в 1

Q1 [12.04.20] — ГМ Q1 [14.04.20] — Дэниэл Q1 [10.05.20] — Дани Q1 [18.05.20] — ГМ Q1 [31.05.20] — Ал

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [18.10.2011] бостон: ночь, улица, фонарь, макдак


[18.10.2011] бостон: ночь, улица, фонарь, макдак

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

ночь, улица, фонарь, макдак

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/30002.gif

Isaiah GuessKurosawa Ren
18 октября 2011 (вт) • далеко за полночь • Макдональдс


Дерьмово встречать свой день рождения на работе, особенно ночью.
Особенно, если тебе восемнадцать. Когда весь мир летит к чертям.
Дерьмово, понимать, что ты гей, особенно, если ничего не получается.
Особенно, если тебе семнадцать. Когда даже любимый милкшейк хуже некуда.
Но… может, всё не так уж и плохо, как кажется?

Отредактировано Kurosawa Ren (2021-11-26 10:26:21)

+3

2

[nick]Renji Black[/nick][status]Окей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/213839.jpg[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru/viewtopic.php?id=400#p28978">ренджи блэк</a>, 17</lzname> <plashka>бедовый</plashka>[/lzname][]бостон: наивный ученик-киллера, пытающийся втайне от своего опекуна понять и принять себя таким «неправильным», но жестокий мир на это имеет своё мнение[/]

Дурак! Какой же он дурак! Наивный, никчемный идиот!
Ну как, как можно было так оплошать?!

Ренджи едва передвигал ногами по сырому асфальту, ссутулившись под внезапной тяжестью собственных эмоций и уткнувшись носом в тускло светящий экран относительно нового телефона. Свежие трещины расползлись замысловатой паутиной по стеклу и впитали в себя немного крови, а чёрный металлический корпус обзавёлся весьма заметной выбоиной на одной из граней, сделавшейся острой по краям.

Глубокий огромный капюшон чёрной толстовки закрывал от чужого взора раскрасневшееся от волнения и чувства крайней несправедливости худое лицо. Поджатые тонкие разодранные губы то и дело размыкались, и с них срывалось тихое шипение, тут же растворяясь в гуле неспящего города. Но юноша ощущал совсем иную боль. Его сердце было разбито, а доверие раздавлено, но безграничная наивная вера в человечество и возможную дружбу никак не хотела сдаваться и принимать жестокую реальность, пока его репутацию беззастенчиво вдавливали в грязь аж в нескольких темах гей-форума.

На этот форум Ренджи наткнулся совершенно случайно несколько месяцев назад, когда ползал по интернету, пытаясь решить свои подростковые проблемы-подозрения с сексуальной ориентацией. Там ему помогли. Не лично: он просто читал чужие топики и комментарии к ним, искал советы. Понимал, что не один такой странный и не одному ему трудно поговорить с родителями, родственниками, да хоть с кем-то. У него-то и не было никого - только опекун и всё. Даже друзей-знакомых не появилось за те прыжки по школам в один-три месяца, что теперь имелись в его биографии за последние два (?) года. Собственно, Ренджи и помнит себя лишь последние четыре года, за которые был вынужден учиться слишком многому, порой даже с самого начала, так откуда взять время на простые человеческие отношения. Лишь этот форум скрашивал короткий досуг и помогал отвлечься. Не к опекуну же идти: Ник то и дело твердил, чтобы Рен, наконец, завёл себе подружку, мол, в школе - самое оно. Ага…

Именно на форуме Безликий и вышел «в свет» в первый раз. Там у него появились друзья и даже первые увлечения. Он стал довольно популярным - оказывается, Ренджи был довольно интересной личностью. А теперь… теперь его поливают грязью, называют такими страшными словами, о существовании которых он даже не догадывался, желают убиться. Зачем… Зачем они делают это? Ведь они были друзьями…. Он… он считал их своими друзьями…

Эт-то всё неправда… неправда! Он этого не делал!

Кто-то толкнул его в плечо, проходя мимо: специально или случайно, просто потому что спешил по своим делам - неизвестно. Телефон выпал из рук, а сам он оступился и наступил в лужу. Черные конверсы тут же промокли. Не оглядываясь на «обидчика», пытаясь достойно принимать удар за ударом, Ренджи склонился над разбитым подарком опекуна - тот явно будет орать - а после и вовсе опустился на корточки, обреченно сжав голову руками, спрятав лицо в бесконечной темноте, что всегда, единственная, помогала без каких-либо просьб взамен. А может, так только казалось, и он что-то ей должен? Ну и пусть!

Губы дрогнули. Рен зажмурился так, что аж светло-серые линзы врезались в густо намазанные чёрным - на рокерский манер - веки, стало больно и чуть легче. Попытки быть доблестным и сильным воином чести летели дьявольским котам под хвост. Почему он вообще решил стать самураем, зачем вообще всё это, если он даже не может справиться сейчас с этой чертовой несправедливостью и предательством?! Он столкнулся с ними впервые, но отчего-то кажется, будто был знаком уже давно. И всё же несмотря на это больно, адски больно!

Вдох-выдох. Надо взять себя в руки. Это лишь жалость, жалость к самому себе! Неужели он не справится с какими-то уродами, будучи учеником профессионала из самой опасной тайной организации мирового масштаба?! Не справится…. Даже помощи у знакомых «черных» хакеров не попросить - раскроешь себя уже просто перед всеми и тогда репутация куда посерьёзнее пострадает. А то и вообще всё….

- Ксо! - Выплюнул Ренджи вслух и вскочил.
К черту этот конец мира! Он будет сражаться!
В глаза ударила яркая вывеска, подросток зажмурился и только через пару мгновений вновь взглянул на неё из тени капюшона и растрепанных волос. Макдональдс!

Не глядя подхватив телефон с асфальта, Рен уже через мгновение заходил в теплое и обманчиво приветливое нутро ресторанчика с фастфудом. Непроизвольно натянув капюшон на измученное лицо ещё сильнее, он хрипло обратился к кассиру:

- Шоколадный милкшейк, пожалуйста.

Наверное, не стоило заходить сюда или хотя бы прошмыгнуть для начала в туалет, чтобы проверить свой внешний вид, а то же крови тогда было немерено. Но вечно стальные нервы сдают. Остаётся надеяться, что пятна на чёрной одежде сейчас незаметны, а разбитые губы и подбитый глаз так и останутся в тени длинных волос или, что этот кассир настолько задолбан своим рабочим днём, что не обратит даже внимания и вообще не запомнит Ренджи.

Отредактировано Kurosawa Ren (2021-11-30 21:49:05)

+1

3

После похорон Исайя остриг волосы.

Нет, конечно, днём он не отходил от мамы. Она не плакала, временами даже улыбалась, но было очевидно, как сильно она устала. Исайя укутывал её пледом, бесконечно заваривал пушистый зелёный чай и несколько часов просидел на полу у дивана, когда мама задремала на нём с книжкой. Рассматривая изгибы древесных узоров на стене, Исайя не двигал ни мышцей, ни мыслью. От пустоты почти звенело в ушах.

Ночью, когда мама снова заснула, Исайя выбрался из окна своей спальни — не потому, что в том была практическая необходимость, но потому, что в последние восемь лет любил окна больше дверей, — и пошёл на кладбище. Как будто за шею его захлестнула верёвка, за другой конец которой теперь кто-то потянул.

В небе горела щербатая луна и совсем не чувствовалось ветра: с утра Хэйвен наверняка окутает туман. На улицах не было ни души, и, пока Исайя мерял землю шагами, звонкая пустота в голове дребезжала всё тише и тише — и наконец умолкла совсем, когда он перемахнул через стальную ограду кладбища.

Потому что на кладбище должно быть тихо. Тут нет места ни словам, ни плачу — мёртвые не желают живого голоса. Дед всегда так говорил, и Исайя не хотел его беспокоить. Скрестив ноги, он сел на остывшую после дневного зноя землю рядом со свежей могилой и быстро выкопал неглубокую ямку длиной и шириной с ладонь. Жирная почва чуть слышно всхлипывала и липла к пальцам, забивалась под ногти — и на то, чтобы кое-как очистить руки, ушло гораздо больше времени, чем на сами раскопки.

Дед не хотел бы лежать здесь. Плоть от плоти Хэйвена, он почему-то не терпел быть привязанным к конкретному месту. Отпеванию от католического священника он предпочёл бы если не воздушное погребение, то развеянный над водой и полем пепел. Получилось не так; несмотря на грусть, Исайя не собирался ничего с этим делать. Хотя на плоский серый камень, который отмечал место будущего надгробия, дед походил мало, между ними было больше сходства, чем между дедом и тем человеком, которым он стал в последние месяцы своей жизни. Исайя помнил его слезящиеся глаза, его растерянный взгляд, когда дед вдруг забывал, что ему понадобилось в комнате или как открывается замок, который дед сам врезал во входную дверь лет двадцать назад; помнил сведённые в когти хищной птицы пальцы, которые незаметно утратили присущие им ловкость и силу, — вспоминая, Исайя прядь за прядью оттягивал волосы и разрезал их о тонкое лезвие перочинного ножика, стараясь уместить то поближе к черепу. Когда отрезанные волосы устлали дно ямки, а оставшуюся на голове щетину стало сложно ухватить, он спрятал ножик в карман и достал коробок спичек. Волосы вспыхнули и истлели за считанные мгновения, оставив в свежем воздухе нить тусклого запаха, и Исайя забросал их землёй.

***

За недели в Бостоне Исайя обрастает волосами (немного) и ненавистью к людям (как никогда прежде). Их слишком много; даже за стеной собственной новой спальни ему постоянно чудится чьё-то навязчивое присутствие, и половину времени дома Исайя тратит на то, чтобы вслушиваться в дрожащую тишину, а вторую — на бесплодные попытки отвлечься от этого занятия. Он никогда не любил прикосновений от тех, кто не входил в его ближний круг, а теперь до него как будто дотрагивается всякий, кто подходит ближе расстояния вытянутой руки. Как будто Бостон марает его следами сотен и тысяч тел.

Поэтому Исайе нравятся ночные смены. Физически они выматывают гораздо сильнее, зато дают редкую сейчас возможность побыть наедине с собой. Их «Макдональдс» и сам по себе не слишком-то популярное место, а по ночам и вовсе превращается в благословенную пустыню. Даже в смене их всего двое, и Джанет слишком загружена, чтобы вылезать из кабинета и, например, устраивать Исайе выволочку за то, что он бездельничает под камерами. Опершись на стойку, он читает книгу в мягкой обложке, придерживая страницы двумя пальцами, и на нового посетителя смотрит всего мгновение: когда слышит, как открывается дверь. Почти не глядя на монитор перед собой, Исайя вбивает шоколадный коктейль в поле заказа — цена высвечивается на экране со стороны посетителя — и, захватив с собой книгу, идёт к холодильному аппарату. Книгу приходится положить рядом: одной рукой нужно держать брендированный стаканчик, другой жать на кнопку, — книга слишком тонкая, чтобы без поддержки держаться там, где была открыта, и раскрывается веером страниц. Исайя нахлобучивает на стаканчик крышку, кладёт сверху запечатанную в бумагу трубочку и возвращается к стойке, ставит стаканчик на неё.

Он сбился со строчки, которую читал, и произносит вслух ту, на которую падает взгляд:

— «Если это приводит к получению преимущества, делай шаг вперёд;  если не приводит, оставайся там, где стоишь».

Эта тоже хорошая.

+1

4

[nick]Renji Black[/nick][status]Окей[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/104/213839.jpg[/icon][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru/viewtopic.php?id=400#p28978">ренджи блэк</a>, 17</lzname> <plashka>бедовый</plashka>[/lzname][]бостон: наивный ученик-киллера, пытающийся втайне от своего опекуна понять и принять себя таким «неправильным», но жестокий мир на это имеет своё мнение[/]

Кажется, кассир вообще не обращает внимания на зашедшего посетителя, полностью поглощённый своей книгой. Ренджи мысленно радуется данному факту и с облегчением тихо, почти бесшумно выдыхает. Однако же голову клонит так, чтобы лицо как можно больше оказалось в тени капюшона и растрепанных волос, следит за парнем урывками исподлобья и кусает разбитые губы, чувствуя привычную и такую приятную тонкую ноющую боль с привкусом крови. Это привносит ощущение спокойствия и иллюзорного контроля ситуации. Ведь сейчас он похож на того, кто побывал в уличной драке и скорее именно в роли нападающего, потому как жертвы за вкусняшками после инцидентов не ходят.

Ренджи быстро расплачивается, кладя нужную сумму на поднос у кассы, и нервно теребит свой покоцанный телефон да бледные пальцы, покрытые свежими ссадинами и синяками, не переставая поглядывать в сторону кассира. А тому, похоже, вообще нет никакого дела до окружающего мира вокруг. Какой славный Макдональдс, однако! Надо взять его на заметку, а то вдруг в следующий раз после уже конкретного дела захочется перекусить. Ренджи тихо ухмыляется своим язвительным - и откуда они сейчас? - мыслям. Интересно, этот парень вообще получает хоть что-нибудь помимо законного минимума, если так «увлечённо» работает?

На телефон приходит внезапное сообщение, и Рен непроизвольно вздрагивает от короткого громкого «дзыньк». С некоторым не менее неожиданным для себя ужасом, сковавшим его на интуитивном уровне, подросток медленно оборачивает гаджет экраном к себе и читает прямоугольник, полный разрушительного света. Но глаза отказываются видеть, а мозг воспринимать прочитанное: буквы буквально разбегаются в разные стороны.

— «Если это приводит к получению преимущества, делай шаг вперёд;  если не приводит, оставайся там, где стоишь».

- Ч-что? - Будто контуженный, Безликий поднимает взгляд на парня, голос которого прозвучал не менее неожиданно, чем пришедшее сообщение.
Это что такое сейчас было? Ему что, зачитали предсказание?
Взгляд падает на книгу в руках кассира. Вот уж и в самом деле - удивительный Макдональдс.

- С-спасибо. - Охрипший голос звучит ошеломлённо и неуверенно. Ренджи поспешно забирает свой милкшейк, чудом не роняя его тут же - нервный тремор и болезненная отдача недавно перенесённых ударов играют с ним ироничную шутку - и торопится удалиться подальше к какому-нибудь столику. При этом он все-таки бросает сконфуженно-растерянный взгляд на парня и отворачивается.

«Какой странный…» - Усаживаясь за самый дальний столик - благо все они тут были свободны, - Ренджи ещё раз зыркнул на продавца и незаметно для себя потонул в наглом и необдуманном разглядывании. Похож на представителя коренных жителей. Даже симпатичный, хотя индейцы почти все - довольно притягательны внешне. И… почему такое странное ощущение, что Ренджи его уже где-то видел? Наверное, это всё из-за этнических особенностей.

Снова внезапный «дзыньк», и снова Безликий подскакивает, вздрагивая всем телом. Черт, да сколько ж можно? Что же он весь, как на иголках?!

Почему игноришь, сука?

Ренджи моргает несколько раз и переводит взгляд уже на сообщение, что пришло ранее. Наконец-то буквы складываются в слова, а смысл достигает разума.

Я так это не оставлю! Ты ещё поплатишься за все! Сучка! Готовься, мразь!

- З-зачем ты это делаешь?… - Голос переходит на шёпот, - зачем? - А пальцы сжимают стаканчик с молочным коктейлем до хруста - содержимое выливается, но Рен даже не замечает этого. Повреждённая рука - все ранки тут же отзываются саднящей болью, которую он игнорирует - покрывается густым содержимым. Холодное шоколадное «озеро» расползается по поверхности стола и срывается тонким ленивым водопадом на пол. Брызги попадают на черные джинсы и дорогие кеды.

«Неужели форума недостаточно?» - Пальцы на автомате отпускают уже полупустой стакан и выуживают из-за пазухи сигареты и зажигалку, пачкая чёрную толстовку ещё и в коктейле. Прикуривая и пребывая где-то глубоко в собственных затуманившихся мыслях, Ренджи все так же по инерции наклоняется, чтобы обхватить горячими губами, где пульсирует свежая рана, трубочку и втянуть в себя приятный желаемый сладковатый холод. Чтобы тут же поперхнуться и закашляться, ошарашено глядя на милкшейк, потому что тот оказался каким-то слишком горьким!

- КСО! - А почему тут так грязно?

Отредактировано Kurosawa Ren (2021-12-20 17:21:01)

+1

5

Пожалуйста.

Исайя не говорит этого вслух, не тратит сил даже на то, чтобы пожать плечами. Среди ночных посетителей либо подвыпившие компании, которым нет никакого дела до человека на кассе, либо страдающие одиночки, которые вообще не в состоянии взглянуть по сторонам. Этот — из вторых; непрошенное милосердие в лучшем случае оскорбительно, в худшем — вредоносно, и зачастую для самого милосердного. Поэтому Исайе плевать и на израненные пальцы (они настолько быстро появляются и исчезают, что он едва успевает вообще их заметить), и на то, что чёрные волосы так плотно падают на лицо, будто в бостонский Макдональдс вдруг заявилась Садако прямо из японского колодца — эта деталь ему нравится, но подумать над ней можно и позже.

Исайя смахивает деньги в кассу, не пересчитывая, и возвращается к книге.

«Вторгаясь и разоряя, уподобись огню. Стоя на месте, уподобись горе».

«Искусство войны» дед подарил ему накануне девятого дня рождения, и Исайя читал его полночи, понимая через раз, но совершенно очарованный звучанием. С тех пор так и перечитывает, стремясь успеть закончить до часа, с которого собственно и начнётся новый год жизни.

«Пусть в быстроте тебе примером будет ветер, а в плотности строя тебе примером будет лес».

Многие строчки он знает наизусть, потому что перечитывает не только в дни рождения. И потому, что «Искусство войны» уже написано так, чтобы врезаться в мозг.

«Дух воина наиболее силён с утра; после полудня начинает угасать; к вечеру ум воина склоняется к тому лишь, чтобы поскорей вернуться в лагерь».

Наконец он находит нужную строчку; книжка и так тонкая, и он уже на последних страницах — значит, традиция останется традицией. Исайя пропускает слова через себя — в очередной раз, чтобы они не запылились, не стали частью внутреннего пейзажа, остались живыми и яркими: что такое жизнь, если не война. О чём-то можно забывать, о другом — нет. Поэтому он всякий раз так долго перечитывает книжку, которую можно пролистать за полчаса.

Минует, наверное, с десяток страниц, когда Исайя чует табачный дым. Он не сразу обращает на него внимание: может, с улицы нанесло, — и только ещё через несколько секунд понимает, чего не хватает, чего не может не быть при неплотно закрытой двери ночью. Струйки свежего воздуха. Она всегда есть, плотная и осязаемая, течёт по одному ей известному пути — и сейчас Исайя её не ощущает. Он поднимает голову и удивлённо оглядывает зал: смотрит на дверь, — конечно, закрытую — пустые столики и придурка, который курит в Макдональдсе.

Серьёзно.

Будь это что-нибудь другое — что угодно другое — Исайя бы и внимания не обратил. По-хорошему, ему нужно выпроваживать, например, бомжей, которые решили подремать в заведении, но он обычно этого не делает. Так и не понял зачем: ладно бы днём, когда есть хоть кто-то, но ночью?

С сигаретами по-другому. Воду для пожарной системы не меняют просто так, для тушения пожара сойдёт вода любой чистоты, и как раз неделю назад кто-то на смене обмолвился, что вода там семилетней свежести. Не тот душ, которым Исайя предпочтёт отметить новый год.

С едва слышным вздохом он заправляет книгу за пояс брюк, выходит из-за стойки и идёт к своему единственному посетителю.

— Это не приводит к получению преимущества, — мягко говорит Исайя, подойдя вплотную. Парень не выглядит... вообще присутствующим здесь, Исайя не уверен даже, что тот вообще заметил, как Исайя подошёл. Разлитый молочный коктейль удобен уже тем, что сигарету можно потушить прямо в нём.

Чтобы сделать это, Исайя с всё тем же спокойствием берёт двумя пальцами сигарету между тлеющим кончиком и фильтром.

+1

6

Черт, серьезно, почему разлит милкшейк?

Ренджи брезгливо отряхивает свою руку, продолжая глухо покашливать от неприятного горького привкуса во рту и пребывать в состоянии, явно далёком от адекватного. По-крайней мере, примешавшиеся к уже имеющимся сильным эмоциям новые в виде ещё более сумбурного пикантного коктейля доводят до того, что он даже не замечает ни чужого приближения, ни чужого голоса со знакомыми словами, ни чужого беспардонного вмешательства в его личное запечатанное за семью печатями пространство. Просто неосознанно оставляет всё происходящее фоном, интерьерным пространством, будто те же столы и стулья, расставленные по указке менеджера или чьей-то другой прихоти.

Совершенно недопустимое поведение для киллера, а тем более шиноби! И совсем уж странно для подростка, пережившего ещё недавно куда более нахальное вторжение. И всё же… если сознанием он не успевает заметить и обработать информацию, то вот инстинкты срабатывают сами за себя.

Рука, которую Ренджи ещё только секунду назад пытался избавить от содержимого стакана столь несвойственным для себя образом, в мгновение ока превратилась в клинок и вошла врагу прямо под дых. Безликий тут же включается и шарахается назад - ножки стула противно скрепят по керамогранитному полу. Вторая рука, из которой пытались что-то забрать, тут же вскидывается от внезапного резкого ощущения горячего жжения на тыльной стороне ладони - таки заметил.

- О, черт! - Ренджи смотрит на парня - это же кассир - во все глаза, - прости! - Подаётся вперёд, пытаясь подняться, но тут же падает на стул обратно, наконец, отчасти осознанно обнаруживая перед собой реки милкшейка, покорёженный пластиковй айсберг и жалобно шипящую сигарету, что вот-вот должна была окончательно потухнуть в шоколадно-молочном озере.

Он что, закурил прямо в помещении?
Писдец…
Раздавил стакан да ещё и кассиру нанёс телесные?

- Прости, пожалуйста, прости! - Вскочив со стула, Ренджи засуетился вокруг парня, - как ты? Я случайно! Совершенно случайно! - И дело вовсе не в том, что он опасается проблем с полицией или наставником, а в том, что именно сейчас показывает искреннее раскаяние и переживание за самочувствие невинного человека, пострадавшего по его вине и не осмотрительности. Настолько рассеянный и настоящий, не способный нацепить одну из масок, которые держал в своей коллекции. Хреновый из него шиноби, хреновый из него чистильщик.

- М-можешь встать? Ох… - как вдруг чувствует внезапный спазм в желудке, а за ним и другой, еще большую горечь и усилившееся из-за неё слюноотделение. - Черт… - Сам падает на колени, обхватывая себя руками и в панике выискивая взглядом туалеты. Поднимается с горем пополам, испытывая уже пронзающую, будто тысячами клинков, растекающуюся по телу адскую боль, чувствуя, как мышцы начинает сковывать неумолимым параличом.

«Нет, нет, нет, только не сейчас…» - на едва слушающихся ногах рывком заставляет себя добраться до цели. - «Только не это!»

Дверь, поддаётся не с первой попытки, но всё же он справляется с ней, как справляется и с самоконтролем, пытаясь продержаться как можно дольше. Переваливается к раковине, готовый вот-вот упасть из-за всё более неслушающихся ног и рук - но к унитазу он не смог добежать чисто из-за психологических и брезгливых моментов. Наклоняется так низко, как только может, чтобы держаться именно торсом, пока его выворачивает наизнанку.

Распущенные длинные волосы, шнурки в капюшоне и частично сама безразмерная расстегнутся толстовка попадают в раковину и пачкаются в содержимом желудка, который за последние несколько часов был довольно пуст, не считая стакана воды, парочки бокалов пива и… ежедневной малой дозы парализующего яда по старинным рецептам шиноби собственного изготовления, который он начал принимать относительно недавно.

+1


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [18.10.2011] бостон: ночь, улица, фонарь, макдак


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно