США, штат Мэн, Хэйвен // Дерри 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь
19.10запись на крокодила и итоги флешмоба
11.10выходные фильмов советов, старт Челленджа и вторая часть "Искры"
10.10все на Челлендж!
05.10подводим итоге сентября и запускаем тему Быстрого старта для новых игроков
27.09подмен телами и походы в бар
22.09детство-детство, ты куда ушло? + челлендж по Властелину Колец
14.09спасибо, что не понедельник.
Пост месяца от Catherine Harper: Харпер отказывалась верить в свою беспомощность до самого последнего. Но раз за разом они заходили в тупик, и даже её руки начинали опускаться. Стоило только мелькнуть лучику надежды, как в следующий миг...
эпизод месяца: That's impossible!
Я ассоциирую себя с темой ассоциаций. Тоже внезапно заканчиваюсь.
(с) Ал
администрация: Diana, Eliz, Viola, Miles

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [30.05.2020] Derry; Mom will never understand


[30.05.2020] Derry; Mom will never understand

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Mom will never understand

https://i.imgur.com/JKTna80.gif  https://i.imgur.com/A1dw7fK.gif

Megera Reagan — Nicolas Reagan
конец мая • вечер • Дерри


"The main problem with teenagers is that they're just like their parents were at their age". (c)

[nick]Nicolas Reagan[/nick][icon]https://i.imgur.com/5sIRnjX.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/zxTEir3.gif [/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru/viewtopic.php?id=345#p32785">Николас "Никки" Рейган</a>, 16</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Дерри; послушный спортсмен-конник и не всегда послушный сын, который, тем не менее, любит свою <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=112">маму</a>.[/]

Отредактировано Spencer Jackett (2021-05-25 16:02:21)

+2

2

Майское солнце ласково лижет в линзы очков, Мегера хмурится сворачивая на паковочное место у родительского дома. В бардачке валяется начатая пачка собрания, на губах остались жалкие напоминания о бежевой помаде - быстро поправив макияж перед зеркалом заднего вида, девушка коротко вздыхает, глушит мотор внедорожника и выходит на улицу, тихо хлопнув массивной дверью машины. Она бы не поехала на додже, если бы только не было нужно сделать такое количество дел за один день. С утра заехать в кофейню, потом к сыну в школу, потом умудриться съездить в мастерскую почти на окраине города и еще заехать за продуктами в воллмарт, а там уже и настиг звонок матери - та просила заехать за какими-то книгами для Никки и Мэг, вздохнув у полок с протеиновыми батончиками, сдалась. Когда дело касается Реджины, проще сдаться и согласиться. Это именно тот случай, когда проще дать, чем объяснить почему не хочешь. Мэг точно знает, что мать изведет звонкам, будет ныть и зудеть, в конце концов приедет сама к ним домой и еще битый час будет восседать в королевской позе на широком диване в гостиной, попутно пытаясь иголками слов побольнее задеть Мегеру. Тут не убрано, а эта лампа совершенно не гармонирует с интерьером, кто ее покупал [я, мама, ее покупала я!], давай я дам контакты своего дизайнера и боже, Мэг, выкинь ты это кресло, оно же ужасное! Разумеется, к середине своего визита Реджина вспомнит о книгах, укорит дочь за то, что та совсем не навещает стареющих родителей, а потом легко переключится на критику внешнего вида самой Мэг. Каждый раз одно и то же.

В отчем доме пахнет мелиссой. Мэг не знает почему этот запах так прочно въелся в стены, пол, все ковры и обивку мебели. В их доме кухня всегда носила какой-то декоративный характер и еду привозили из ресторанов, а на праздники вызывали службу кейтеринга. Но запах мелиссы навсегда остался в этом доме и теперь каждый раз он ассоциируется у Мэг с детством. Воспоминания о том периоде мало похожи на что-то счастливое, поэтому девушка старается быстрее переключить внимание - сначала на открывшую дверь домработницу, следом на вышедшую ленивую кошку идеально белого цвета, а потом уже и на мать.
- Франческа, принеси нам чай в гостиную. Моя дочь ведь останется на чай? - Мэг коротко вздыхает и даже закатывает глаза, но Реджина все равно уже этого не видит. Женщина идет в гостиную и со спины совершенно не скажешь, что ей перевалило за пятьдесят. Реджина вообще выглядит слишком хорошо, как кажется самой Мэг. Ростом она уступает дочери разве что пару дюймов, ровная спина, идеальная осанка, такие же идеальные волосы, тщательно прокрашенные стилистом, подтянутая кожа и безупречный макияж. Выдают Реджину лишь руки, где никакие подтяжки просто не могут скрыть возраст. Если декольте еще можно спрятать за платьями с высоким горлом, то руки говорят о возрасте все. Но все таки Мегера пошла в мать. Они внешне очень похожи и даже не только ростом. Черты лица, орлиный нос, большие глаза, светлые волосы и тонкие длинные пальцы. На отца Мэг почти не похожа, у девушки от него разве что губы. В семье Рейганов высоким ростом отличались именно представители по материнской линии. Дед Мегеры был на голову выше нее самой, вечно заставляя всех сворачивать шеи при разговоре.

Гостиная встречает безупречным порядком и голосом матери, который все еще звучит, как строгий выговор. Реджина будто бы каждый раз отчитывает дочь, словно первоклассницу,
- Ты опять куришь. - и это не звучит, как вопрос. Сев на край дивана, мать смотрит строго и властно. Мэг пожимает плечами, садится в кресло напротив и совсем не заботится о манерах. Широко разводит колени, сцепляет между ними руки в замок, смотрит смешливо,
- Кажется, это все еще не уголовное преступление. - рядом с матерью Мэг выглядит неуместно. Реджина, как всегда, одета иголочки - черное платье, туфли на небольшом каблуке, дорогие украшения и идеальная укладка. Мегера же снова в каких-то драных джинсах, растянутой футболке, в балетках и на запястье у нее красуется не браслет, а канцелярская резинка. Положение может выдать только кулон на шее - лаконичный, но дорогой даже с виду овал из белого и розового золота с драгоценными камнями. Как бы Мэг ни относилась к окружающей ее роскоши [читай: стремилась снять с себя все подаренные цацки и спрятать подальше в шкатулках и ящиках комода], кулон, подаренный дедушкой, она снимает довольно редко.
- Как дела у Николаса? - деловитый сухой тон звучит так, словно Мэг общается с надзирателем. Или с социальным работником, которая пришла проверить проблемную семью. Но Мегера привыкла. Она откидывается на спинку кресла, широко улыбается подошедшей Франческе, забирая с тонкого подноса фарфоровую чашку зеленого чая,
- Спасибо, Фрэнни. - даже глоток чая Мэг делает с намеренно громким звуком, удовлетворенно отмечая, как на короткую долю секунды мать прикрывает глаза от раздражения, - У Никки все прекрасно. Ты хотела что-то ему отдать? Если что, я приехала именно за этим. А то знаешь, у меня дома тоже есть чай. - усмехнувшись, Мэг чуть склоняет голову на бок и сверлит мать взглядом. Их встречи всегда похожи на холодную войну, а ведь эти женщины все таки любят друг друга. Просто иногда... Любовь бывает довольно странной.

Эту мысль Мэг закрепляет в голове, чтобы каждый день возвращаться к ней. У них с Никки тоже далеко не все гладко и любовь, о да, бывает странной. Внедорожник тормозит у красивого двухэтажного дома в дорогом районе, музыка стихает в салоне и Мэг тщательно собирает пакеты, чтобы выбраться наружу. Два пакета с продуктами, ноутбук в сумке, ворох бумаги еще две книги для Никки - все с трудом, но помещается в длинных руках, дверь машины девушка толкает уже бедром, а следом по-акульи улыбается соседке, поливающей цветочки на соседнем газоне,
- Доброго вечера, мисс... - и под нос бубнит себе, - как вас там, боже, блядь... - конечно, на жизни в именно этом районе настояла все та же Реджина. Конечно. Мегера тогда была не в том положении, чтобы спорить. Впрочем, проблема была просто в том, что Мегера была в положении. И ей было шестнадцать. Столько же, сколько сейчас ее сыну. И с каждым днем эта мысль не становится проще, ее приходится мрачно отгонять прочь, протискиваясь в дом с пакетами и другими вещами. Балетки Мэг скидывает по пути в кухню, ставит пакеты с продуктами на длинную стойку, задуманную как рабочее пространство кухни, но... Вот сюрприз, какое может быть рабочее пространство в кухне, где никто не готовит? Верх кулинарного мастерства Мегеры Рейган - приготовить сыну тосты с утра. Если встанет. И не забудет. Ладно, стоит просто признать, что награду "мать года" снова получает не юная Рейган.

Закончив с распаковкой пакетов и раскладыванием продуктов, Мэг проходится по пустому дому, мысленно прикидывая, что у сына, кажется, сегодня какие-то дополнительные занятия в школе. Или он ушел гулять? Впрочем, ладно, не маленький ведь уже, да и телефон есть - созвонятся при необходимости. Убедившись, что в кофейне дела идут нормально, Мегера возвращается в кухню. К концу изматывающего дня хочется просто побаловать себя хорошим кофе. Она стоит с минуту перед распахнутой дверцей шкафа, в котором стоят пакеты с кофейными зернами, выбирая то самое. Хочется чего-то легкого, вкусного, достойного именно этого вечера. Палец скользит по пакетам, как по корешкам книг, губы беззвучно шевелятся, то ли читая названия, то ли выдавая ассоциации, но в итоге на кухонный стол опускается пакет зерен из Вьетнама. Кажется, что насыщенный кофе со слабо выраженной кислинкой и горечью будет идеальным именно для этого вечера. От шума кофемолки в доме становится уютнее, а аромат с нотами молочного шоколада и апельсина приятно кружит голову и дразнит рецепторы. Даже дома у Мэг стоит рожковая кофемашина, с которой девушка управляется на редкость легко и уверенно - взбивает молоко, заваривает крепкий эспрессо, поочередно наливает в высокий стеклянный бокал и удовлетворенно смотрит, как в свежесваренном латте разделяются слои. Только в этот момент Мэг соображает, что пачка собрания так и осталась болтаться в бардачке,
- Да черт... - вздыхает, но тут же вскидывает брови, вспомнив, что в кухонном ящике болталась запасная пачка все той же марки. Выдвинув ящик, Мэг шарит рукой среди каких-то фильтр-пакетов и зиплоков для тестового помола, однако пачка так и не находится. Даже когда Мегера заглядывает в ящик, склонившись к нему и едва не залезая головой внутрь, никотиновые солдатики все еще не желают быть найденными. Выпрямившись, Мэг хмурится и смотрит невидящим взглядом в стену перед собой. Она ведь точно клала пачку сюда, на всякий случай. И она точно ее не забирала. Молочная пена мерно оседает в бокале, а повисшая тишина нагоняет ненужных мыслей. Но Никки ведь не мог...? Или мог?

+1

3

Больше всего на свете Николасу сейчас хотелось оказаться на манеже.
Да чёрт, хотя бы просто где-нибудь рядом с конюшней. Можно даже непосредственно в стойле у Феникса. Он бы с удовольствием взялся за чистку стойла, мытьё снаряжения, такое простое занятие, требующее, однако, усилий и поэтому милостиво отвлекающее от дурацких мыслей в голове. Впрочем, как раз с Фениксом он мог бы и поговорить, поделиться теми самыми мыслями, потому что Феникс - лучший на свете слушатель; никогда не перебивает, не вставляет глупые ремарки, не лезет с неуместными советами, лишь понимающе фыркает и смотрит умными лошадиными глазами так, словно хочет сказать: держись, Никки, всё непременно образуется, приятель. Феникс - самое замечательное существо на земле и самый верный друг. Школьные товарищи Николаса по-дружески посмеивались, шутя, что Рейган проводит в обществе животных больше времени, чем в обществе людей, но, вообще-то, кое в чём они были правы.
Некоторые вещи не доверишь обычному школьному товарищу. И уж тем более не маме! И что тогда остаётся делать, а? Какой защитный механизм придумать, чтобы не сойти с ума?
Обыкновенно голова Николаса была забита типичными подростковыми проблемами; он думал о грядущем тесте по американской литературе, к которому ещё предстояло готовиться, о том, с кем сесть за столиком на обеденном перерыве - Стивом или Джо, потому что эти два придурка умудрились поссориться и демонстративно отказывались сидеть вместе, а Никки, одинаково дороживший обоими, не хотел никого обидеть... но в последнее время в привычное течение мыслей стихийно ворвался настоящий водоворот, порушивший устоявшийся климат. Жуткое природное бедствие, способное разрушить любое препятствие у себя на пути! Николас чувствовал - почти буквально - как водяные вихри обвиваются вокруг его воображаемой крыши и ловко срывают её одним мощным рывком.
Этот водоворот звали Мия.
Мия Гонсалес перевелась к ним в школу после того, как её отчислили из предыдущей. Поговаривали, что её мать водит дружбу с кем-то из директората школы, и это была единственная причина, почему Мию согласились принять, потому что её средний балл оставлял желать лучшего. Девочка ничуть не переживала из-за плохих оценок, не предпринимала никаких попыток наладить учёбу, что удивляло Николаса, но он ни в коем случае её не осуждал: что ж, Мия не заинтересована в учёбе, и это нормально, у всех свои приоритеты, и их надо уважать. Сначала он пытался исправить её положение, увидел в нём возможность сблизиться с красавицей-метиской, и предложил помочь ей с докладом по химии. Николас был искренне готов написать весь доклад за неё, хотя ещё не притронулся к собственному, но какая разница? Дамы вперёд! Однако же Мия презрительно наморщила нос, сообщила, что доклады пишут только лузеры (реальные пацаны скачивают все задания из интернета), фыркнула в его опешившее лицо и умчалась прочь, отстукивая высоченными каблуками дробь, почти как лошадиными подковами. Николас растерянно проводил её взглядом, смущённо поправляя очки, и разумно решил больше не заводить с ней разговоров на тему учёбы.
Мия не видела себя блестящей ученицей, но, как верил Никки, у неё имелись другие таланты. Она вела инстраграм, где выкладывала фотографии себя - по десятку каждый день - и чьи-то чужие цитаты, написанные с ошибками, но Николас не замечал ошибок: он видел только роскошные локоны, чёрные, как вороново крыло, струящиеся по плечам, словно тёмный водопад, и нередко как минимум одно из худых девичьих плечиков было обнажено. У Мии были потрясающие глаза, такие же чёрные, как и волосы, зрачки почти сливались с радужкой, делая её взгляд воистину чарующим, гипнотизирующим, будто две бездонные пропасти смотрят прямо в душу. Николас в жизни не видел более очаровательной девушки.
К слову, Мия как истинная чаровница осознавала эффект своей красоты и вовсю им пользовалась. Она носила в школу настолько короткие платья, что зачастую охранник отправлял её домой переодеваться, отказываясь пускать на порог учебного заведения, но если девочке всё же удавалось просочиться внутрь, внимание всех старшеклассников неизменно обращалось на её длинные стройные смуглые ноги, и школьницу столь пристальное внимание ничуть не смущало - напротив, оно ей нравилось. Юной женщине было очень льстиво ощущать свою власть над мужчинами. Николас и сам не мог отвести взгляд от её обнажённых коленок; во рту становилось сухо, как в пустыне Аризоны, а мысли невольно перебирались на темы, никак не связанные со школьной программой, но Николас всегда себя одёргивал: нет уж, он слишком уважал Мию, чтобы думать о ней в подобном контексте. Она - не просто красивая обёртка, она - личность, которую ему отчаянно хотелось узнать поближе, но, увы, Мие нравились совсем другие парни.
Николас злился на себя за то, что ещё при первом знакомстве выставил себя каким-то задротом-ботаником в её глазах - ведь он таким не был! Да, он старался быть прилежным учеником, но в первую очередь Никки считал себя спортсменом, и однажды он так ей и заявил, в ответ на что Мия скептически изогнула тонкую чёрную бровь и поинтересовалась, каким спортом он занимается - уж не шахматами ли? Николас действительно умел играть в шахматы, но не стал и заикаться об этом. Он принялся рассказывать Мие о конкуре и выездке, о манеже, о лошадях и тонкостях работы с ними... Ведь девчонки любят животных, разве нет?
Как оказалось, девчонки любят только котиков и собачек. Во всяком случае, лошади, по мнению Мии, тупые, агрессивные и вонючие, и Николас, почувствовав обиду за весь лошадиный род, ринулся горячо доказывать, как она ошибается в своих суждениях. Он не злился на Мию - всем свойственно заблуждаться и ошибаться, но... упрямая девица не пожелала ничего слушать и не постеснялась в выражениях, когда объясняла Николасу, что он может сделать со своим мнением.
О, как же ему было обидно! Почему эта упёртая девчонка никак не хочет понять, что он не такой, как она считает, что он нормальный парень, самый обыкновенный мальчишка, ничуть не хуже окружающих?! Он не смог заинтересовать её своим миром - ни учёбой, ни лошадьми - и тогда...
...тогда он решил попробовать окунуться в её мир. Мир Мии Гонсалес.
Мия считала, что учёба - для лузеров, соответственно, он должен был перестать хорошо учиться, чтобы оттереть клеймо ботаника. Николас разработал план: завалить тест по литературе, махнуть рукой и сделать вид, мол, да кому эта учёба вообще нужна? Если он хорошо разыграет шоу, Мия должна подумать, что ему так же пофиг на учёбу, как и ей. И это их сроднит.
Он начал проявлять больше активности в инстаграме, выкладывать больше фото; конечно, он не умел делать такие роскошные снимки, как Мия, но и у него на дорогом смартфоне имелась хорошая камера. Памятуя о негативной реакции Мии на лошадей, он перестал выкладывать фото с манежа - теперь там были только ничего не значащие селфи, фото с друзьями, концептуальные снимки с прогулок и подобная ерунда. Это тоже должно было сроднить его с девушкой.
И, наконец, Николас собирался начать курить, потому что Мия курила. Тогда он мог бы пересекаться с ней в курилке за школой, мог бы выучить её любимую марку сигарет и угощать её ими время от времени, и тогда она бы точно увидела, что он никакой не лузер, а реальный пацан. У них бы стало совсем много общего.
Вообще-то, у них и так было много общего. Мия тоже выросла без отца. Даже имени его не знала. Николас с сожалением думал, что они могли бы поговорить об этом, могли бы понять друг друга здесь куда лучше, чем её дружки-футболисты. Но сперва он должен был измениться, стать достойным её, смуглокожей кареглазой девы.
Именно поэтому Николас сейчас стоял не у ворот конюшни, а в кустах за задним двором дома, старательно выкуривая третью подряд сигарету. Мамину, конечно же.
Он случайно наткнулся на спрятанную в ящик пачку сигарет, когда искал что-то другое, и тут же забыл об изначальном объекте поисков. Мама наверняка не вспомнит, что клала пачку сюда, или решит, что уже выкурила её давно... Где ещё Николас мог раздобыть сигареты? В магазине их не продадут. Можно попросить у друзей, но тогда придётся курить прямо при них, а первая сигарета, как Никки заблаговременно прочитал в интернете, опасное мероприятие - может начаться кашель, головокружение и всё такое. Он не хотел опозориться перед друзьями. Этим он легко успокоил свою совесть - в конце концов, мама может себе позволить сколько угодно таких пачек!
И вот теперь он давился табачным дымом, неуклюже выдыхая сизые клубы то ртом, то носом. Каждая затяжка неприятно царапала горло, из-за чего страшно хотелось пить. Голова и правда закружилась, и Николас поспешно сел на корточки, чтобы не потерять равновесие. После третьей сигареты в желудке заворочался какой-то мерзкий ком, и съеденный ужин дал о себе знать рвотным спазмом, но Николас сдержался. Как спортсмен он умел проявлять силу воли и терпеть физический дискомфорт, но всё-таки решил, что на сегодня с практикой курения стоит закончить.
Спрятав сигареты в дупло на дереве, он поднёс пальцы к носу и с подозрением принюхался. Въедливый табак просочился в кожу намертво. Выругавшись, Никки сорвал пару листьев, хорошенько растёр их ладонями, надеясь, что запах растения перебьёт сигаретный, и поспешил домой. Торопливые шаги давались с трудом. Очень хотелось прилечь и подождать, пока земля перестанет уходить из-под ног.
В окне горел свет. Лицо Николаса вытянулось: мама что, уже вернулась? Или он так задержался со своими проклятыми сигаретами?..
Ладно, главное - проскользнуть в свою комнату, осторожно, максимально незаметно. Но если он будет красться, он как раз вызовет ненужные подозрения! Окей, поздороваться - и бегом к себе. Тем более, что тошнота усилилась.
Бедняга Николас ещё не видел себя со стороны и не догадывался, что походил на свежевыкопанный труп - бледный, как полотно, с лихорадочно бегающими глазами и лёгкой испариной, выступившей на лбу. Он кашлял пару раз, расчищая горло, стараясь сделать звук собственного голоса как можно более естественным, ничем не омрачённым:
- Ма, привет,- он громко крикнул, но мама уже вышла ему навстречу, наверное, на звук шагов. Николас приветственно махнул рукой, надеясь, что избежит объятий: - я к себе пойду, столько домашки задали, ужас...
Невинная ложь сама собой сорвалась с языка. Как и все подростки, Николас иногда врал матери, но ему совсем не нравилось это делать. Сейчас же им руководила не совесть - им двигал адреналин, страх пойманного - или почти пойманного - в ловушку зверя, из последних сил ищущего шанс сбежать.

[nick]Nicolas Reagan[/nick][icon]https://i.imgur.com/5sIRnjX.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/zxTEir3.gif [/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru/viewtopic.php?id=345#p32785">Николас "Никки" Рейган</a>, 16</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Дерри; послушный спортсмен-конник и не всегда послушный сын, который, тем не менее, любит свою <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=112">маму</a>.[/]

+1

4

Крепко задумавшись, Мэг сидит на высоком барном стуле и потягивает остывающий кофе. Тонкий шлейф апельсина в шоколаде не добавляет красок этому вечеру, как ни старайся. Все мысли кружатся вокруг пропавшей сигаретной пачки и ведь можно просто забить, оставить этот вопрос вот так, незакрытым, и черт бы с ним, ну правда. С точки зрения молодой матери, Мэг могла бы и правда махнуть рукой, закрыть глаза и просто не думать. Но сколько уже раз она так делала в вопросах воспитания сына? Все время эти отговорки, что все нормально, сам все поймет, все придет с возрастом, не надо лишний раз лезть. А по итогу оказывается, что Мэг - херовая мать и в шею ее бы гнать за такое корявое воспитание. Она хмурится, прокатывает по языку молочную горечь кофе и тихо вздыхает. Пачка не могла уйти из ящика сама. У нее не выросли мультяшные ножки, она не выбралась на свободу и точно не ринулась к истокам в леса вокруг Дэрри. Так не бывает. Мэг, может и молодая, но наивности и глупости в ней ни на йоту. Под пальцами приятным холодом ощущается камень высокой стойки, вокруг все блестит чистой и лоском, но в этом доме никогда не было по-настоящему уютно. Во всяком случае, не Мегере. А сейчас и подавно стало слишком холодно и нервозно от одной мысли, что ее мальчик мог утащить пачку сигарет и... И что? Он курит? Никки? Ее Никки? Это даже в мыслях звучит, как полная ересь. Никки слишком хороший, прилежный, умный и ответственный. Не в его стиле воровать материнские сигареты из ящика и уж точно не в его стиле - курить. И все-таки пачке кто-то приделал ножки... Впрочем - а во сколько ты сама начала курить? Лет в четырнадцать, да? Потому что к шестнадцати ты уже бросила, когда обнаружила две полоски на чертовом тесте. Но в возрасте твоего сына ты пробовала и сигареты, и травку, и с десяток видов алкоголя, и даже вещества посерьезнее. К этим же шестнадцати годам у тебя уже был передоз, милая. Пе-ре-доз. Это не пачка собрания, это игла в вене. Ты хорошо помнишь это? А ощущения... Но их Мэг никогда не забывала и едва ли вообще сможет. У людей ведь есть все эти стадии принятия, только вот у Рейган вся жизнь так и зависла где-то на отметке "отрицание". Сложно признаться себе, что ты - наркоманка. Да-да, бывшая, ну конечно. Не бывает бывших наркоманов. Не бывает! Наркоман всегда помнит приход, кайф, эйфорию и ломку. Наркоман каждое ощущение в жизни сопоставляет с тем самым вожделенным кайфом. И Мэг, конечно, в этом ничуть не отличается от других. Мэг не признает, что она - наркоманка, но отстраненно понимает, что она всю жизнь будет бороться с искушением. Ей ведь нельзя больше... Ничего нельзя. Она время от времени позволяет себе пару пива и вот еще, срывается на сигареты. Но даже банальный косяк она выкурить не может потому, что страх жив. Он всегда с ней. Въелся в подкорку, опутал ядовитыми побегами разум и сдавливает легкие, едва до чуткого носа донесется пьянящий запах волшебных трав, скрученных в тугой косяк. Мэг не позволяет себе ничего лишнего потому, что знает какова цена этой блажи. Реджина лишит ее родительских прав. И, увы, будет права.

Но Николас спер не косяк, а пачку сигарет. Всего лишь - хочется думать Мегере, но не выходит. Все начинается с малого. Первые прогулы, первые плохие оценки, первая сигарета и первый глоток крепкого пойла. А дальше либо включаются мозги, либо все идет по накатанной [здесь читай катится в пизду] потому, что подростки... О, подростки! Они хотят объять мир, попробовать все доступное и недоступное, рискнуть собой и жизнь поставить на зеро. Они не думают о том, что могут проиграть в этой гонке, а платой будет людская жизнь. Их жизнь. И уж тем более, они не думают о своих матерях. Мэг знает это не потому, что выросла и поумнела. Не потому, что прочла какие-то важные книжки по воспитанию или ходила на курсы молодых матерей. Даже не потому, что так ей сказала Реджина. Мэг знает все это потому, что сама была подростком еще совсем недавно. И она, конечно, не думала о сединах своей матери. Положа руку на сердце, Реджина хорошей матерью тоже, увы, не была. Но все-таки она старалась хотя бы как-то воспитать своего единственного ребенка, а этот самый ребенок клал на все родительские советы и беспокойства. Мэг была подростком, при чем куда более сложным, чем Никки. Как тогда все виделось? Мама не понимает, папа не понимает, никто не понимает, кроме сверстников. Потому что их тоже не понимают родители. А соль то в том [и это Мэг понимает только сейчас, став матерью подростка], что родители понимают. Они все понимают. Зачастую, даже больше, чем хотят показать потому, что иногда и правда нужно закрыть глаза и изобразить неведение. Но они понимают... И даже если кажется, что мама никогда не сможет понять все твои переживания, терзания и волнения - это чушь собачья. Мама тоже была подростком, мама тоже сталкивалась с проблемами, маме тоже разбивали сердце и предавали. И мама тоже считала, что ее в целом мире ни один взрослый понять попросту не способен. Спустя полтора десятка лет Мэг осознает, что ее мать все понимала. Но сама Мэг не обращалась к Реджине потому, что подростковый бунт и протест застилали глаза похлеще кровавой пелены мести.

От водоворота мыслей Мегеру отвлекает звук приближающихся шагов и женщина еще раз вздыхает. Перспектива сложного разговора с подростком ей совершенно не нравится, да и как вот этот разговор вести вообще? Есть, конечно, всякие умные книжки, но это же бред. Все люди разные, невозможно с ними работать, как по инструкции из икеи. Остается уповать на собственный интеллект и желание понять сына. Не наказать, не навязать свое бесценное мнение, а хотя бы просто понять. Ведь, что бы там ни было, но Мэг правда любит Николаса. Она, конечно, дерьмовая мать и признает это хотя бы себе самой, но она старается. Мягкий шелест закрывающейся двери смешивается со скрипом отодвигаемого от стойки стула, Мэг выходит в холл и на губах появляется мягкая улыбка, привычная и обыденная. Улыбка сползает с губ, словно подтаявший воск, стоит Мегере увидеть собственного сына. В принципе, дальше можно уже не задавать никаких вопросов, все становится очевидным по одному лишь взгляду, но нельзя же под шкуру грязными руками и сходу в критику... На мгновение сомкнув веки, Мэг вдыхает, мерно выдыхает и вновь возвращает взгляд к сыну,
- Ладно, экспресс помощь... - пальцы перехватывают узкое запястье парня, Мэг ведет сына за собой в ванную на первом этаже и в искусственном свете лицо Николаса кажется еще более серым и опасно болезненным. Выкрутив кран на минимальную температуру, Мэг кладет ладонь на загривок, чуть надавливая, побуждая склониться к струе,
- Спорить потом, сейчас суй голову. - встретившись взглядом, она закатывает глаза и добавляет чуть мрачнее, - Поверь мне, я бывала в разных состояниях и интоксикация никотином - это далеко не самое страшное в жизни. - еще один взгляд, короткий кивок, - Да, я в курсе. А теперь - в воду. - бесполезно разговаривать о чем-то прямо сейчас, когда Николас выглядит так, словно сейчас выплюнет собственный желудок на дорогой кафель гостевой ванной комнаты. Это будет не милая беседа, а натуральная пытка, но такое даже в тюрьмах, хочется верить, не практикуют. Поэтому вместо разговоров сейчас - умывание. Холодная вода струями заползает в светлые волосы, облизывает загривок, вызывает ряды мурашек. Вода отрезвляет, снижает давление, позволяет легким дышать более насыщенным воздухом, проникает в них каплями влаги и очищает. Хотя бы немного. Дальше Мэг справится, она и правда прекрасно знает, что со всем этим делать. Даже если из нее вышла откровенно дерьмовая мать, Мегера Рейган бывала в таких ситуациях, когда приходилось срочно решать что-то здесь и сейчас. И она точно именно тот человек, который поможет справиться и с похмельем, и с приходом, и вот, с банальным отравлением сигаретами. Теми самыми, которые Никки стащил из материнской заначки.

Вручив сыну махровое полотенце, Мэг добавляет абсолютно спокойно,
- Вытрись, но на шею не вешай. - в ее голосе нет ни злости, ни желания поскандалить. Она смотрит на сына и ей вдруг становится кристально ясно насколько же он похож на нее саму. Такие же тонкие черты лица, те же светлые волосы, длинные пальцы, точеные скулы и острый нос. Разве что губы у Ника все же от отца, но об этом Мэг сейчас думать не хочет. Она проводит пальцами по щеке сына, убирая налипшую мокрую прядь светлых волос, улыбается и добавляет чуть теплее,
- Я пока заварю тебе чай, выходи в кухню. - едва ли не впервые в ее голосе сквозит настолько очевидная материнская любовь и забота. Оставив Никки в ванной, Мэг возвращается в кухню. Чайник давно остыл и его нужно вскипятить снова, но в шкафу находится хороший черный чай безо всяких добавок. Крепкий чай многих поднимает на ноги и Мегера думает об этом, пока кружит у стола, заваривая крупные скрученные листья в металлическом фильтре, вставленном прямо в чашку. Вместо барной стойки Мэг садится к столу и чашку ставит не напротив, а рядом. Хуже нет, когда мать сидит напротив и задает тебе вопросы, сразу создается ощущение, что ты у следователя, а там... Да, там Мэг тоже когда-то бывала. Возможно, Николасу стоит чуть лучше узнать о прошлом своей матери, конечно, но сама Мэг не горит желанием доставать из шкафов эти скелеты. Некоторые из них недостаточны стары, на них еще виднеется подгнивающая плоть, налипшая кусками на желтоватые кости.
- Тебе нужно выпить чай. - поджав губы, она улыбается сыну и чуть двигает свой стул в сторону, чтобы не сидеть плечо в плечо. Перед ней на столе стоит все тот же, давно уже остывший, кофе, но пить его больше не хочется. В открытое окно врывается вечерний май, разнося аромат липы и сирени по просторной кухне, пробираясь струйкам запахов в коридор и выстилая невидимые узоры на лестнице. Мэг откидывается на спинку стула, садится немного повернувшись корпусом к сыну, склоняет голову набок,
- Тебе лучше? - сложив ладони на коленях, она не пытается быть строгой матерью и не лезет с вопросами в духе "зачем, Николас?" Ну, какой подросток ответит на такой вопрос прямо и без раздражительности? Затем! Зачем она сама когда-то начинала курить? Ну, в четырнадцать... Чтобы показаться крутой, наверное. Чтобы влиться в тусовку, быть своей, быть на короткой ноге с парнями, ведь она всегда была пацанкой и постоянно ходила со сбитыми костяшками на обеих руках. Только это ведь совсем не мерило нормы.
- Слушай, если ты решил начать курить... Ну, не мне тебе говорить, как это вредно и плохо. Но вот так, - кивнув на сына, который все еще выглядит бледнее смерти, Мэг продолжает, - дело не пойдет. Одно дело - курить, другое - пытаться себя натурально угробить. Давай откровенно, я начала курить сильно раньше тебя. И даже знаю почему, хотя это и звучит теперь максимально тупо и мне хочется дать себе по щекам, но толку то теперь... - вздохнув, Мэг все же встает из-за стола и идет к холодильнику, чтобы достать оттуда бутылку минеральной воды. Открывая ее и наполняя высокий стакан, женщина продолжает все тем же спокойным голосом, не оборачиваясь к сыну,
- Я хотела казаться круче. Что же, это сработало. Ну, имело свою плату, конечно... - со стаканом в руке, Мэг оборачивается и усмехается, возвращаясь к столу, - Твоя бабка меня чуть не убила, когда узнала, что я курю. Натурально, она бегала за мной по нашему дому с полотенцем каким-то что ли... - сев обратно к столу, Мэг смеется, вспоминая свое прошлое. - Я думала, она мне волосы вырвет. Но... Ну, скажем, это все не сработало. Или даже иначе... - наморщившись, она нехотя улыбается, - сработало с точностью до наоборот и дальше я уже делала это назло. Говно план, сразу скажу. Реджине было не то чтобы сильно много дела до курения, а вот моим легким - да. Правда, избавиться от этой дурной привычки я по сей день толком не могу. - замолчав на мгновение, Мегера делает глоток воды из стакана, облизывает губы, возвращает взгляд к лицу сына,
- Короче, не надо таскать мои сигареты. Хочешь курить - ладно. Бабушке не говори только, она нас обоих сожрет, клянусь тебе. Но курить - свои. И если уж совсем по-честному, свои ты должен бы купить на собственноручно заработанные. Так что... Впереди лето, тебе карты в руки. Найдешь подработку, чтобы оплачивать себе сигареты? - усмехнувшись, Мэг замирает, глядя на Никки. Наверное, речь хорошей матери должна звучать как-то иначе, но... В этих самых умных книжках есть куча всякого о том, как говорить с детьми, как воспитывать детей, как ругать и хвалить детей. Там нет только одного - как любить детей. Потому что любовь не терпит инструкций. Любовь самобытна и всякий раз проявляется по-своему. Может быть, даже так - в разрешении курить, не таясь. Потому что лучше пусть Никки курит открыто, чем он будет стрелять дерьмовые сигареты и прятаться в переулках, где с большей долей вероятности нарвется на пьянчуг из соседнего бара или провалится в открытый люк.

+1

5

Зря Николас надеялся бесшумно ретироваться к себе в комнату, личное пространство в четырёх стенах, уютное, подвластное только ему, что он не забывал подчёркивать демонстративно закрытой дверью; мать ловко сцапала его за руку и повела за собой. Он инстинктивно дёрнул запястье, упрямо попытался выкрутиться, но быстро перестал сопротивляться и покорно пошёл в сторону ванной - в какой-то момент ему стало так плохо, что мыслей в голове не осталось. Тело сосредоточилось на физических ощущениях, сил спорить с мамой не было совершенно, да и не хотелось спорить; в Никки встрепенулось смутное детское воспоминание, этакое фантомное ощущение собственной беспомощности и святая вера в то, что взрослые непременно знают, что делать - подуть на разбитую коленку или прочитать заговор, призванный прогнать монстра в шкафу. В его детстве такие милые детские проблемы решала в основном бабушка, но её рядом нет. Только мама. А ощущение бессилия и подгибающихся коленей - есть.
Яркий свет ванной буквально ослепил Николаса, заставил недовольно зажмуриться; он в недоумении проследил, как мама включила воду, и сообразил, что от него требуется. Он упрямо замычал, когда женская рука подтолкнула к грохочущей струе, мотнул головой, как строптивый конь, не желающий работать с препятствием. Даже выдавил хлипкое:
- Ну мам...
Отдельные мелкие брызги уже падали на лицо, заставляя вздрогнуть, но не сказать, что неприятно. В какой-то момент Николасу почудилось, что он действительно хочет ощутить холодную влагу кожей. Мамина рука, словно твёрдая рука всадника, продолжала направлять, и парень сдался; быстрым жестом сорвав с носа очки, он не глядя отбросил их на трюмо, заставленное мамиными баночками и бутылочками, и нырнул прямо под ледяной шквал. В слова матери он не вдумывался - занятый собой, он едва ли их расслышал.
Сперва Николас содрогнулся всем своим существом, ощутив холодную воду в полной мере, но быстро привык, а затем начал замечать, что мир постепенно вернулся в норму: кафель под ногами больше не плясал, как безумный шляпник, и тошнота вроде бы отступила. Вода морозила голову, но морозила приятно, возвращала в мир живых и здоровых из того состояния, куда его загнал никотин.
Никотин...
Вот теперь, когда мысли кое-как пришли в порядок, Никки сообразил, что ему предстоит разговор с матерью. Матерью, которая раскусила его в два счёта. Он нахмурился, упрямо поджал губы, выныривая из-под струи воды, молча принял полотенце и смело заглянул маме в лицо, как бы взглядом сообщая ей: "Я тебе ничего не скажу, так и знай, и ты меня не заставишь". Он даже не задумался о том, что вместо злости и раздражения мама выказала лишь искреннее беспокойство и заботу; как типичный подросток, Никки по умолчанию готовился воспринимать любые действия родителя в штыки. Проводив её взглядом, он посмотрел на себя в зеркало, прищурился, как слепой котёнок, силясь рассмотреть в расплывчатом пятне своё лицо, ничего не разглядел и вслепую нашарил очки, нечаянно смахнув какой-то тюбик на пол.
Что же, цвет кожи у него исправился, порозовел - кровь начала исправно циркулировать. С мокрых волос скатывались холодные капли, по лицу - приятно, за шиворот - противно, и Николас поспешно вытер голову, взлохмачивая волосы полотенцем. Машинально повесив полотенце на крючок, он выполз из ванной - ступал он куда увереннее, чем прежде, раз уж пол не пытался уйти из-под ног - и почувствовал блаженный запах чая. Выпить чашку чего-нибудь ароматного, крепко заваренного очень хотелось, но разговаривать с мамой, выслушивать её нотации... ну уж нет! Но чай... Колеблясь, Никки замер в дверном проёме. Решено! Он схватит чашку и гордо удалится к себе в комнату!
Войдя в кухню, Николас сосредоточил внимание на чашке чая, издающей привлекательный запах свежей заварки. Смотреть на мать он не мог. Что она сейчас думает? Сердится? Волнуется? Он не хотел встречаться с ней взглядом, потому что боялся встретить осуждение, немой укор, аргумент, тому, что разочаровал её, расстроил... Потому что Николас, вообще-то, любил свою мать. И когда он её расстраивал, ему правда было стыдно.
Мама отодвинула стул, и Никки всё же решился взглянуть на неё. Ему сложно было понять, о чём она думает, что чувствует, но по крайней мере её брови не слились в единую маску ярости, и она не спешила повышать голос. Николас сел напротив, с деланным равнодушием пожав плечами:
- Ладно.
Он был далёк от равнодушия: на самом же деле парень весь напрягся, подобрался, морально готовясь к предстоящему разговору, пытаясь понять, что от него хочет услышать мама. Что она вообще от него хочет.
А она лишь хотела знать, как он себя чувствует.
Николас вновь пожал плечами:
- Ну, наверное.
Никки нервно поёрзал на стуле, слушая, как мать рассуждает вслух. Он приготовился защищаться, напустил на себя максимально уверенный вид, чтобы дать понять, что держит всё под контролем и не нуждается ни в чьих советах. Растрёпанные на макушке волосы, слипшиеся от воды, подрывали его старания, делали парня похожим на намокшего котёнка, шипящего на бутылку минералки.
Рассказ мамы его удивил. Разумеется, Никки знал, что она курит, но никогда не задумывался, почему и как давно. Курящая мама просто... всегда существовала, неопровержимый факт, как существует небо над головой, и всем известно, что оно синее. Такое естественное знание, над которым не нужно задумываться. А тут... он вдруг представил маму шестнадцатилетней девчонкой, такой же, как Мия, с сигаретой, изящно зажатой между пальцев. Вернее, попытался представить, потому что воображение напрочь отказывалось делать из взрослой женщины, взрослой априори, юную бунтарку. Мама не казалась ему такой. Он не видел её такой. Он видел её мамой, и никак иначе.
Мамой, которая в чём-то была права, как бы Николасу ни противилось это признавать. Он, спортсмен, хорошо понимал цену курению, понимал, что оно вредит здоровью, но... чёрт возьми, миллионы людей на всей планете курят! Торговля табаком - сумасшедший бизнес! Чем он их хуже, а? И потом... что с того, если ради Мии придётся пожертвовать годом-другим своей жизни? Было бы здорово обойтись без жертв, но ведь так не бывает. Значит, придётся... но разве же мама поймёт!.. Пфффф... куда ей...
И, вспомнив о Мие, Никки окончательно взбодрился, выкатил грудь колесом и приготовился яро отстаивать своё право на вредную привычку, но мать ошарашила его, вместо споров и руганья огорошив... разрешением? Что-что? Николас непонимающе нахмурился. Так ведь не должно быть. Взрослые не разрешают курить! Как раз в этом всё дело! В этом азарт - незаконно раздобыть сигареты, выкуривать их, ютясь в импровизированной курилке, чтобы не попасться на глаза кому-нибудь из ненужных свидетелей и не получить нагоняй... Курение втайне от взрослых - это маленькое преступление, это риск! А что за риск такой, если мама даже не пытается спорить? Николас уставился на неё обиженным взглядом исподлобья. Она же ломает ему весь план! Чем будет крут парень, который курит не тайком, а с благосклонного разрешения родителей?! В его поступке не будет никакого бунтарского начала! Быть парнем, которому дозволяется, вовсе не так круто, как быть парнем, которому нельзя, но он упорно гнёт свою линию... нет-нет-нет, так дело не пойдёт!
- Как это - ладно? - фыркнул Николас, всё ещё растерянный; он не знал, какую тактику выбрать, поэтому последовал старой мудрости, гласившей, что лучшая защита - это нападение. - Ты же... ты что, не злишься разве? Я твои сигареты украл, между прочим! И... И все скурил! И... И сделаю так ещё раз! Да! - с каждым словом его неуверенная речь становилась всё больше похожа на отчаянную попытку спровоцировать какой-то глупый конфликт. Никки уже и сам не понимал, чего пытается добиться; поссориться с матерью? Нет, ему не нравилось с ней ругаться, не нравилась гнетущая тишина и давящее чувство вины, от которых не отвлечься ни музыкой, ни смешными видео в интернете. Но она должна была запретить! Иначе курить нет смысла! И что тогда делать? Как ещё превратиться в плохого парня под стать тем, которых Мия подпускает к себе поближе?
"Ты что, не понимаешь? Ты рушишь мою личную жизнь, ма!" - хотелось возопить Николасу, судорожно барабаня кулаками по столу, но нет, ничего подобного, он сдержался и не стал выдавать потаённых секретов своей разбережённой души. Он лишь поджал губы, а потом и вовсе принялся их нервно кусать, выдумывая один план за другим на ходу. Окей, затея с сигаретами проваливается - а что если протащить в школу алкоголь? Наверняка Мия оценит, учитывая, что ученики, пойманные с поличным, отстраняются от занятий на целых две недели в наказание! Его успеваемость точно пошатнётся, но... так даже лучше!
Вмиг лицо Никки озарилось светом, но он быстро стёр улыбку с губ и решительно встал со стула:
- Ну и ладно. Подумаешь. Не очень-то и хотелось. Глупость это твоё курение, вот что! Дым горький, горло противно царапается... Прекрасно проживу без этого!
Он развернулся в коридор с такой очевидной решимостью, с какой наверняка выходили на Сенатскую площадь декабристы. Мимика, поза, бушующие искры во взгляде - буквально каждая деталь внешнего облика Никки говорила о том, что этот юнец что-то задумал.
Но чай, заваренный мамой, он, кстати, всё-таки прихватил.

[nick]Nicolas Reagan[/nick][icon]https://i.imgur.com/5sIRnjX.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/zxTEir3.gif [/sign][lzname]<lzname><a href="https://nevah.ru/viewtopic.php?id=345#p32785">Николас "Никки" Рейган</a>, 16</lzname> <plashka>человек</plashka>[/lzname][]Дерри; послушный спортсмен-конник и не всегда послушный сын, который, тем не менее, любит свою <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=112">маму</a>.[/]

+1


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [30.05.2020] Derry; Mom will never understand


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно