США, ШТАТ МЭН, ХЭЙВЕН // ДЕРРИ 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь

— из-за событий в мире, вернулись в камерный режим — и играем. 13.03.2022выходим из спячки — запускаем рекламу и пишем посты!
пост месяца от Emily Young Рядом не было никого, кто был бы ей хоть сколько-нибудь близким, и это чувство зарождало болезненную пустоту внутри нее...
нужные персонажи соулмейт, два в 1

Q1 [12.04.20] — ГМ Q1 [14.04.20] — Дэниэл Q1 [10.05.20] — Дани Q1 [18.05.20] — ГМ Q1 [31.05.20] — Ал

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [15.05.2020] haven-derry, break my baby


[15.05.2020] haven-derry, break my baby

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

break my baby

https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/31/t749367.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/31/t293154.gif

Bill — Miles
15 мая 2020 • первая половина дня • какой-то магазин сувениров


+4

2

[indent] Лето приближалось неумолимо и жестоко, напоминая о том, что в этом году Майло отказано даже в каникулах на ферме Остинов. Он не решился бы покинуть город, представляя собой ходячую бомбу. Февраль - и то, что случилось тогда - осел в его памяти тяжелым грузом. Впечатлениями весны, как пеплом, будто припорошило их сверху. Но стоило присмотреться - и судорожные движения птичьих крыльев, сладкий и резкий запах виски, боль в груди - от удара спиной о стену - восставало, как сюрреалистичная декорация, которая преследовала и всегда была готова развернуться вокруг него.

[indent] Майлс редко обращался к небесам, но за Калеба и Джен, объяснивших ему, что происходило с ним тогда, он был благодарен по полной программе. Обдумав это на свежую голову - выспавшись и умывшись - Майло пришел к выводу, что Биллу повезло. Отделался малой кровью. Фаулер же долго лечил следы от когтей и клювов и к середине мая все еще щеголял светившимся глянцем на бледной коже тонким шрамом на щеке и подбородке. Ему сказали, что за несколько лет точно сойдет, как минимум, станет незаметным - но ему было по большей части все равно. Восстановив в памяти восемнадцатое число детально, насколько он мог, он пришел к выводу, что птицы отстали от Билла быстро и вряд ли успели ранить его серьезно.

[indent] Всякий раз, когда его мысли возвращались к этому, он слышал угрожающее хлопанье крыльев где-то неподалеку, потому что начинал чувствовать собственное... осуждение себя, злость на себя, и сразу  по двум статьям. За то, что Билл подвергся тогда опасности и вообще стал участником такого представления - и за то, что Майло есть до этого дело. Нет бы, порадоваться, что Армстронг остался жив и заниматься своими делами дальше: увы, если он вспоминал Билла, то больше не был в порядке до самой ночи, когда хочешь или не хочешь, а нейролептик тебя выключит.

[indent] Билл всегда делал его "в порядке" только когда был предельно близко рядом. А теперь, когда они молчали - Майлс, может, и написал бы первым, нарушив правила принятой между ними игры, но не считал себя достойным. Он ведь оказался... Не то мутантом, не то и правда проклятым, вряд ли наука могла объяснить, почему на твой всплеск эмоций птицы летят, как мухи на мед. И что, разве такой человек имеет право тянуть к себе того, кто превращал его в одну сплошную эмоцию? Это называется "подвергать опасности".

[indent] Он увеличил себе дозировку, чтобы больше не тянуло шароебиться по ночам.

[indent] Он запретил себе ходить на борды, где раньше находил партнеров в перерывах - когда был не нужен Биллу.

[indent] И потратил не один час своей жизни на попытки обрести больше контроля. То, что тщетно пыталась донести психотерапевт для того, чтобы Майло просто не колбасило от любой неудачи, внезапно превратилось в вопрос жизни и смерти.

[indent] Когда в середине мая, согласившись помочь соседке - миссис Тейт - с ее делами в лавочке - Майлс уверял себя, что все будет в порядке. Отчасти он надеялся найти среди ее сувениров - бесконечных серых чаек из крашеного дерева, керамических маяков и чучел рыбы (на табличке пустое место, куда можно вписать свое имя - "Я, ..., поймал этого парня") - что-нибудь особенное, как в сериалах с нетфликса. Какой-нибудь артефакт. Подсказку. Он не мог поверить, что в таинственном, заново открывшемся ему Хэйвене, не было подсказок.

[indent] Но кроме пыли - ничего. Майло решил помыть окна-витрины, раз уж он тут, благо, что рост позволял особо не напрягаться. Сосредоточенный на том, как потоки воды сползали по стеклу, он совсем не обращал внимание на улицу и прохожих. Мысли в голове ползли ленивые и недобрые и  он старался, старался, старался сосредоточиться на хорошем. Даже миссис Тейт заметила, насколько он погрустнел и посерел с зимы, на что Майлс только бормотал, что это не так. Он-то все равно чувствовал себя лучше, потому что искренне и наивно поверил, что иллюзия самообладания, кроме которой у него ничего не было, это достаточная опора.

[indent] Что же, в отсутствие потрясений это и правда работало.

+2

3

[indent] Что ж, он хотя бы попытался.
 [indent] Его история попыток была занесена в дорожную сумку и состояла лишь из одной цифры в должном послужном списке. Билл вычертил ее синий шариковой ручке на располосованном листе по горизонтали, а после остановился. Рассматривал это число, что появилось на строчке, пытаясь подобрать нужную фразу дальше. Ну а что именно должно быть дальше? Ему необходимо было прописать каждую свою фразу и действие, что послужит отличным маневром отвлечения от всего происходящего вокруг него дерьма. Или нарисовать моменты неразрешённой конфликта себя и своей головы, что вечно готовы разорвать иллюзорные глотку друг другу. Что именно он должен сделать? Билл не знал. Он просто, не мигающие, разглядывал эти жирные полосы, что от тяжелой руки пропечатаются ещё на несколько страниц вперёд, и ничего не делал. Переворачивал страницу — там снова эта цифра. И снова, снова.

 [indent] Строчка словно просила себя заполнить, умоляла не оставлять ее обкусанным сознанием обрубком в этой тетради. Кричала без слов, шептала руке заклинания и слова поддержки. Но все равно ничего не происходило.
Блокнот закрывается и летит в сторону. Врезается в стену, шелестя плачем и размазывается по полу. Проверка прошла по критичному сценарию.

 [indent] Армстронг был сам пуст. Эта болезнь оказалось в него вкачена на фоне всего того скандала со спокойствием. Сначала птицы, затем родители, затем он сам — пошёл на поводу общественного движения — сорвался. Забавно было понимать, как на ровном месте фактически из ничего вырастали эти удушающие эмоции. Самая ужасная болезнь она та, которую невозможно вылечить. И не из-за того, что человечество не придумало лекарство, а потому, что доктора не могут поставить диагноз, не зная причину.

 [indent] Когда весь мир идет в сторону одного места, то проще оказать ей услугу и приоткрыть вальяжно дверь, дабы та как можно скорее увязла в столь желанном дерьме, к которому так успешно и упорно мчится. Лучше подсказать ей верный поворот в паутине из параллелей, дабы не возникало более лишних вопросов, на тему «а если бы?». Никаких если в условиях жесткой гравитации собственных полюсов. Придавят - не заметишь, а уже после будут соскабливать с тротуара, и никто в тебе даже е признает живого человека. Простая политика после грандиозного провала.

 [indent] Билл помнил его так, словно это произошло всего несколько часов назад .Вчера, позавчера. Но ни как не несколько месяцев. Он все еще помнит собственную ярость на вкус, стираемая выпадающим оперением от пролетающих птиц. Помнил запах гари от остервеневших от боли летающих. Даже слышал, иногда, шелест их крыльев, но никогда не оборачивался. Если бы за ним пришли - снова - то сделали бы дело до конца. Добить или договорить - вот в чем вопрос, решение которого остается далеко не за Биллом. 

 [indent] Тормоза скрипят, машина останавливается. Армстронг рассматривает юношу, что за стеклом: как маленький зверек в маленькой коморке - барахтается, подает признаки загнанной жизни. Не нужно быть ближе, чтобы при взмахе головы видеть некоторое угасание. Не нужно касаться, чтобы прочувствовать как шерсть на его затылке взъерошена. М  солдат, облокачиваясь на руль собственного авто, смотрит, не моргая. Наблюдает издалека, задумчиво прижимая губы друг к другу. Как он тут оказался? Глупое стечение обстоятельств. Почему не уедет немедленно - живой интерес сейчас забирает ключи из зажигания и усмиряет машину. Подойти и поговорить - единственное верное решение, которое дается с таким трудом. 

 [indent] Проходит какое-то время, прежде чем мальчишка уходит от окна. Еще пару минут и в магазинчик заходит целая семья, заставляющая сияющего немного недовольно нахмуриться. Слишком много жизни и шума одновременно в одном только ребенке. Но в тот же момент, это прекрасная возможность оттянуть неизбежное на живительные несколько минут. 

 [indent] То был какой-то странный и неуклюжий магазин всякого антиквариата и сувениров. На полках не было никаких изыск, но все же женщина с ребенком увлеченно рассматривали каждый стеллаж, словно пытаясь что-то найти. И, не получив выхлопа от этого занятия, поспешили к самому продавцу. Что ж, Билл криво улыбается, услышав знакомое звучание, пока сам поднимает с полки какую-то шкатулку и аккуратно раскрывает ту. Начинает играть тихая мелодия, а фигурка начинает двигаться. Мастерство человека со столь примитивным музыкальным вкусом. Закрывает и поворачивает голову в сторону остальных, в ожидании, когда Майлс наконец-то освободиться. 

 [indent] 

Отредактировано Bill Armstrong (2021-06-22 16:06:01)

+2

4

'Cause you know what we had was broken from the start

[indent] Краем уха Майлс слышал звук подъехавшей машины, но здесь частенько останавливались - все-таки туристическая (крошечная) часть города. Он опустил глаза, как только закончил протирать витрину и жестом попросил зашедших людей подождать: руки были скользкими от пены и мыла.

[indent] Конечно, Майло не мог им ничего продать так, как это сделала бы миссис Тейт, она-то умела травить байки про партии безделушек прямиком из Китая. Он только блекло улыбался, стараясь следить, чтобы ребенок не снес ничего - слава богам, его матушка тоже подозревала подобное развитие событий и в какой-то момент ухватила мелкого за руку. Майлс снова опустил глаза, бесцельно разглядывая предметы под кассовым аппаратом. Фотография дочерей миссис Тейт, какой-то стаканчик с карандашами и ручками, кусочек старого ластика. Красивые закладочки и бумажные наклейки-маркеры для списков. Видимо, миссис Тейт вела какие-то записи здесь. Он нахмурился.

[indent] Она ничего не говорила о том, чтобы Майлс куда-то записывал продажи или количество посетителей. Должно быть, это было чем-то ее личным. Взгляд натыкается на смятый листок, закатившийся в самый угол полки.

[indent] - Добрый день!

[indent] Майлс натянул ту же выцветшую улыбку и посмотрел на женщину. Макушка ребенка торчала тут же, с той стороны прилавка - не в силах замереть ни на секунду, мальчишка прыгал на месте, а когда не прыгал - наклонялся, откланялся, маршировал или начинал яростно копаться в карманах.

[indent] "Надеюсь, они единственные, кто сегодня зайдет".

[indent] Дверной колокольчик прозвенел снова и Майлс, моментально расстроившись, даже не стал туда, в сторону дверей, смотреть, не то что приветствовать покупателя. Он подумал об этом запоздало, но успокоил сам себя - ты занят другими - попытался сосредоточиться на том, чего хотела женщина.

[indent] Невозможного, конечно.

[indent] - Индейцы абенаки? - Переспросил Майлс. Звучало знакомое, что-то из курса истории края, возможно, а может миссис Тейт говорила ему это, в двух словах описывая зал. - Знаете.

[indent] Он решил брать честностью. Понятное дело, что всех в своем городе Майлс не мог знать, но он все равно как-то почувствовал, что семейная пара с ребенком - проездом здесь и зашли, потому что в таких местах бывают действительно забавные вещицы. Но миссис Тейт была зубодробительно серьезна и кроме магнитиков - никаких потешек в своем магазине не допускала. От его откровенности она не потеряет постоянного клиента, вот о чем он думал.

[indent] - Я здесь всего на один день и я не запомнил, было ли что-то подобное в выкладке, - он попробовал улыбаться теплее. - Но если есть, то вы должны были это заметить. Наверное, ничего такого нет.

[indent] - Обычные индейцы есть! - Подал голос снизу ребенок.

[indent] - Это могут быть и абенаки, - Майлс воспользовался этим, как соломинкой. - Просто их не подписали.

[indent] Звук из-за спин семьи - коротенькая мелодия, примитивная, топорно скачущая в финалу с ноты на ноту - уставший механизм замедлялся и звук, как камушек на воде, делал прыжок за прыжком.

[indent] В центре зала стояла длинная витрина, делящая его пополам. Семья, забрав своего деревянного индейца в перьях, ушла вправо. моментально исчезнув из его существования: Майлс увидел, кого приветствовал колокольчик у входа. Ребенок крикнул что-то на прощание с порога и, поймав на секунду взгляд Майлса, осекся и выскочил за дверь.

[indent] - Все в порядке? - Спросила его мать, на что ребенок ответил, что не хочет, чтобы этот индеец стоял в его комнате. "У продавца были такие глаза, как будто он увидел привидение. Это лавка с привидениями".

[indent] ...Майлс попятился - шаг, второй, пока не уткнулся спиной в стену - и закрыл лицо руками.

[indent] - Подожди меня минуту, - произнес он глухо. Здесь не должно случиться никаких сцен. Никаких птичьих нападений в центре города последи белого дня. Все узнают, что он проклятый. И те люди, о которых говорил Калеб, они занесут его в список.

[indent] И убьют.

[indent] - Семнадцать плюс сорок шесть, - шепотом выдыхал в собственные ладони. - Пятьдесят три. Пятьдесят три плюс четыреста двадцать два. Четыреста семьдесят... Семьдесят... Сколько я сказал?

[indent] Это немного помогало. Как раз ту малость, которой ему обычно не хватало, чтобы не начать расшатываться еще больше. К черту. Убьют и какая, в общем-то разница?

[indent] (Эта техника точно должна работать т а к и м образом?)

+2

5

 [indent] Привлек к себе внимание, не привлекая и не хотя этого. Что ж, он уже это сделал. Вот только в ответ получил немного не то, о чем думал: он хотел иное, чем этот испуганный взгляд и призраки-покупатели, что проходят мимо него. Билл тихо усмехается, подмечая чужое поведение, но при этом послушно подчиняется. Не в его праве просить диалога. Что вообще это значит? Этот диалог. Как поговорить с человеком, который просто сбежал от тебя. Как начать беседу с тем, кто практически чуть тебя не убил? Он понятия не имел, какие выглядят на самом деле ответы на эти несколько вопросов. Он не знал ничего, а потому просто плыл по течению всех происходящих событий. Ему сказали подождать - сделает все в лучшем формате.

 [indent] По крайней мере, он пытался. Снова эта нелепая отмазка, которая то и дело появляется в его голове на то или иное событие. Билл пытался не появляться - он тут на пороге в этом маленьком магазинчике. Он пытался отказаться от связующих - не порвал, даже не сделал нужных усилий для этого. Постоянно перекладывал планы и идея, не точил ножницы, чтобы перерезать эти ублюдские нитки. Все на потом, но при этом с гордой уверенностью твердил себе лишь одно - он пытался. Он ни хрена ничего не сделал, потому что не мог. Не смог - такая на самом деле была причина, обрамленная в такое понимании, как слабость. Армстронг понял, что этот парнишка и есть его слабость, своеобразная зависимость, от которой просто так не избавиться.

 [indent] - Без проблем, - отвечает он, даже не задумываясь о том, услышали его или нет. Он сказал в след ускальзающему Майлсу, а сам снова начал рассматривать музыкальную шкатулку. 

 [indent] проблема оставалась. он не смог подождать.

 [indent] Наглым образом идет по тому же маршруту, по которому полз Фаулер. Нарушает дистанцию, оказываясь непозволительно близко. Чувствует и слышит чужие слова, воспринимает на собственной коже этот счет, особо не задумываясь об его предназначении. Ему плохо? Он боится. Биллу нужно уйти? Тот останется. И поднимает руку выше, аккуратно касаясь чужого запястья. Знает, что это опасно - но разве можно нанести вред тому, что давно умер? Нет. Обвивает пальцами, убирает ладонь от лица и наконец-то, спустя так много времени, смотрит на него сверху вниз. 

 [indent] - Ты боишься меня? - спрашивает тихо, прогуливаясь по его лицу и подмечая для самого себя странное чувство: он скучал, не по той близости, что оба дарили друг другу по ночам в дешевых отелях, а по этому взгляду. Пусть даже тот сейчас был искажен неповторимыми эмоциями, - Или того, что можешь сделать?

 [indent] Ступает аккуратно, чтобы не задеть и так шатающиеся балки в этой неустойчивой конструкции. Обходит каждую из них, при каждом шаге слыша легкий треск - еще немного и все рухнет, а он продолжает ходить по не вытоптанным тропинкам, пытаясь дойти до самого конца:

 [indent] - Или ты боишься себя, Майлс? - продолжает он, сильно отклоняясь от самой сути их встречи, ради которой нарушил все собственные правила. Оставляет на потом, уподобляюсь странному чувству беспокойства. Такое поведение страшило, не входило ни в какие ранее установленные нормы поведения, но все же... продолжает. Чуть сильнее сжимает чужую руку, тянется ко второй. Билл уже пережил этот гнев, второй раз уже не так страшно, - Ты разве видишь причину для этого страха? Я пришел поговорить.

 [indent] но только... как начать?

Отредактировано Bill Armstrong (2021-06-22 16:37:21)

+2

6

[indent] Выдохнул, позволяя открыть лицо. Билл всегда делал - забирал контроль себе и становилось проще. Майлс понимал прекрасно, что это не самое полезное, что он мог сделать для собственного ментального здоровья: такие игры не излечивали, только лишали опоры в самый неподходящий момент. Ему говорили, что он должен научиться справляться по-другому, своими силами. Конечно, все эти несколько месяцев ему как никогда был нужен Билл, и все пророчества сбылись, он не был рядом. Даже механически, тупо повиснуть на нем - трахни меня и дай выспаться - было бы так здорово. Но пришлось справляться своими силами, получилось не очень, но Майлс все еще жив: чем не достижение.

[indent] Вместо ответа Майлс сперва отворачивает голову, показывая рассекший лицо свежий шрам.

[indent] - Не тебя, - его руки пахнут как всегда - табачной горечью, теплые, держат крепко. Майлс невольно старается вдыхать этот запах чаще, как будто - наивный - сможет надышаться. "Нет, не тебя". - Ты в порядке?

[indent] Смотреть на него дальше - сложно. Рядом с Биллом разрозненные, клиповые картинки, которыми он запомнил ту ночь, оживали. Ему становилось мучительно стыдно, до горящих щек - и он действительно, то бледнел, то краснел пятнами, но боялся лишний раз пошелохнуться, чтобы Билл не убрал руки. Он так чертовски скучал; и ему было очень важно узнать, что все обошлось.

[indent] Сладкий запах виски. Пыльный и дикий - птичьих перьев и помета. Затхлый запах старой квартиры, нотка подвальной сырости, проржавевших труб. Бегство - сердце в глотке, голову ломит, все плывет и шатается. И светят такие равнодушные, скучные фонари.

[indent] - Я хотел это знать, - "Тысяча семьсот сорок плюс девятьсот девяносто два". - Хотел спросить. Но я подумал...

[indent] "Что ты не захочешь разговаривать. Две тысячи семьсот тридцать два. Плюс двести десять. Что они все говорили? Дышать на счет?"

[indent] - Что я могу быть... что это может быть... неприятным для тебя. Знаешь... вспоминать это. Я могу быть... неприятным тебе.

[indent] "Вдох. Две тысячи девятьсот сорок два. Выдох.". Цифры в его сознании осыпались крошечными кирпичиками вместе с самоконтролем. Не так просто остановить торнадо, который уже тронулся в путь.

[indent] И хотя не так сложно сказать о том, чего боишься на самом деле, когда Билл привычно-близко - в некотором смысле, даже ближе, чем обычно - и разговаривает открыто и спокойно. Когда он выглядит дружелюбным и прямо заинтересованным. Это не так сложно, но тем не менее, это тоже расшатывает. И Майлсу кажется, что с этих его слов до слов о списке проклятых, в которые он может угодить - целая пропасть, настолько разного порядка эти проблемы.

[indent] И возможно, Билл гораздо больше знает о том, как не быть убитым, чем о том, как бояться отвержения - но Майлс чувствовал, что еще не готов об этом говорить. И парадоксально, мысли об этом успокаивают. Возможно, потому что фоном мелькает мысль, что все проблемы закончатся, если его просто застрелят.

[indent] Майлс вообще не сразу стал осознавать, что Билл в Хэйвене. Хорошо, что местные сюда ходили только в дни завоза, посмотреть на что-нибудь новенькое, а о случайных гостях Майлс не беспокоился. В любом другом месте ему бы уже врубило такую тревогу, что городская газета обязательно бы упомянула о мурмурации над улицами.

+2

7

[indent] Разглядывать, но не касаться. Быть рядом, но не трогать. Лишь сочла стоять и выслушивать в его слова до момента, когда эта пелена страза с примесью стыда падет к ногам. И только тогда можно будет сделать первый шаг, чтобы наконец-то разорвать это проклятое расстояние чуть меньше шага. Чтобы коснуться до чужого лица с особым интересом разглядывая этот шрам на щеке. Ужасно. Билл едва хмурится, цепляясь за эту рану взглядом. Ему не нравилось, что его человека обезобразило прошлое. Хотя о чем он? Именно это понятие — прошлое — скользит по телу раскалённым стержнем, чтобы оставить после своих рисований на людях посмертные ожоги.

[indent] — Через сколько сойдёт? — спрашивает он тихо, наконец-то поднимая руку к чужому и лицу и едва заметно нажимает подушечками пальцев на место чуть ниже ранения. Ведёт себя так, словно одно неверное движение, и юноша рассыплется перед ним на сотни кусочков. А ведь так бывает, — Выглядит ужасно.

[indent] А следом поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Вбирает в себя всю эту скуку в одном только вдохе и отпускает, отходя на несколько шагов в сторону. В голове прокручивается идея за идеей, однако сам Армстронг спотыкается лишь об одну. Ту самую, где и сам себя покажет чудовищем, каким себя считает сейчас Майлс. Забавно.

[indent] Если Майлс считает себя чудовищем, то кем был Билл? Он мог запросто уничтожить целое здание, запустив в то лёгкую искру. Мог убить человека, не прикладывая к этому должных усилий. Может так много — но при этом продолжает оставаться тем, на кого так одухотворённо смотрят. Вот в чем забава.

[indent] Мужчина усмехается громко, приподнимая раскрытую ладонь к своему лицу и с особым интересом начиная разглядывать линии на ней. Все ещё в поисках какой-то подсказки, помощи, причины отказаться от задуманного. Ничего. И эта пустота колко раздражает, заставляя пальцы вальяжно сжаться в кулак, а недобрый взгляд подняться на Фаулера:

[indent] — Мне не за что тебя ненавидеть или сторониться, — говорит мужчина, подходя к какому-то деревянному стеллажу. Опускает сильно сжатый до белых пятен кулак и расслабляется, обхватывая пальцами каркасную стену этого шкафчика. Дерево беззвучно ныло от одного лишь касания — не остановило. Кисть перескакивает на полки, обходя различные белёсые сувениры до тех пор, пока вновь не встретится со стенкой, — Я и сам — чудовище.

[indent] Такое простое слово, но так в нем много силы. Способности напугать, привлечь - все одновременно. Люди часто вешают к себе подобные ярлыки, чтобы заполучить чье-то внимание, но никогда они не назовут так себя за настоящие проступки просто так. Везде есть какой-то тайный смысл, от которого могут полезть глаза на лоб. И сейчас. В этом маленьком магазинчике. В этом тихом диалоге двух покалеченных людей жизнью. Тоже был смысл.

[indent] Намного глубже, чем может показаться на самом деле. Такое даже невозможно увидеть. Чтобы его поймать, нужно разобрать черепные коробки обоих. И только тогда, если зритель обладает удивительной внимательностью, сможет поймать за хвост ускользающую идею. Билл же ловит ее легкой искрой. Она проскальзывает от его ладони к стеллажу, озаряя полумрак этого угла теплым свечением. Скользит по ползке тонкой струей, а под конец, как феникс, разгорается красочным цветком. Огонь - он убивает. Но Армстронг смотрит на него любовно, мягко улыбаясь тому, как голодный зверь с жадным чавканьем начинает покусывать все, что лежит на полке. Один сувенир за другим, вальсируя между экспонатами и становясь с каждой секундной больше и больше.

[indent]  видишь, ты не один такой.

[indent] И он медленно поворачивает голову к юноше со спокойным взглядом, запуская ладонь в свое же произведение искусства.  Показывая, что это пламя не то, что согревает - оно холодное. Оно несет лишь только одну смерть. Понимаешь?

+2

8

[indent] - Несколько лет, - произносит Майлс, отводя взгляд. Когда-то, еще школьником, он пробовал кусочек стекла: бритва казалась недостаточно правильным решением, не то что осколок, который он подобрал, подметая пол после того, как в зеркало всем телом влетела его мама. И ударилась еще раз, и еще раз, и потом ее остановили, потому что тогда бабушка вызвала врачей заранее, поймав приступ на взлете. Тогда он вспарывал руку методично и очень аккуратно, совсем неглубоко - не чтобы порезать вены или убить себя (нет, это табу - кто будет подметать пол, если его не станет), а чтобы понять, что он чувствует и как напряжение выплескивается вместе с гранатовыми каплями на белой коже.

[indent] Но ему слишком необходимо было изображать нормальность, он не мог позволить ни одного промаха - и ни одного видимого намеренного шрама. Поэтому, хотя способ расслабиться быть действенным, Майлс бросил это дело достаточно быстро.

[indent] С тех прошло десять лет, а он все еще мог найти каждую полоску, если бы присмотрелся. Незаметные чужому, невнимательному взгляду, ускользающие от него самого, они все-таки остались на месте. А этот шрам? Птичий коготь продрал ему щеку и подбородок. Даже зашивать не пришлось, это и Калеб сразу понял, оставив его на своей на кухне. И даже так - сколько лет пройдет, прежде чем он тоже окончательно стянется и потеряется, скроется от всех чужих глаз?

[indent] Майлс потупился. "Плохо". Потом он поднял украдкой глаза, чтобы ловить перемену настроения, бег мысли лице Билла - у него даже в воображении язык не поворачивался сказать прямо, каким для него было это лицо ("лбмм"), и замер. Что-то назревало. Что-то повисло в воздухе, угрожающее и первобытное.

[indent] Опасность, чистая, не фильтрованная опасность. Вот что Билл транслировал, и это была... не та опасность, которая относилась к  Майлсу, или к их странным играм и привычкам, это была... та самая, природная, дефолтная опасность, на которую Майлс реагировал, как мотылек на огонь. Никогда не способный дать этому имя. Не способный понять это, постичь, но тянущийся вслед, как за прекрасным, недоступным искусством.

[indent] - Сам? - Спрашивает он, вжимаясь лопатками в стену. - Нет, ты... я не...

[indent] Он начал спорить с самим собой, пытаясь сказать, чтобы - во-первых - Билл не говорил о себе так, он не заслуживает таких слов, а во-вторых это ведь было совсем разное, о чем он мог так выразиться? О своем навыке убивать? О своем самоконтроле, выдрессированном, лучше цербера, о своей ярости, которая все равно правила бал, даже уступая?

[indent] О чем он?

[indent] Разве это сравнимо с этой... блядской способностью натравить птиц, всяких птиц, случайных, невиновных ни в чем, сделать из них слепые снаряды ради ни-че-го? Дурной мысли, плохого чувства, неподавленной эмоции.

[indent] Ему становилось трудно дышать, потому что Майлс понимал прямо сейчас, что разгоняется. И скоро они будут здесь. Его несчастные. Его подневольные.

[indent] А потом Билл показывает ему прямо, наглядно, как есть: о чем это он. Дыхание спирает окончательно. Это прекрасно, прекрасно как боль, причиненная осмысленно, прекрасно, как древние танцы и глухие, без слов, песни. Даже в такой дикий момент, Майлс не может не подумать о том, что Билл просто... выпустил себя. Что он всегда был одним сплошным огнем, пылающим под его кожей в несуществующей пустоте, за взглядом его обманчиво равнодушных глаз.

[indent] - Это... меня не пугает. Это красиво, Билл.

[indent] До того момента, пока в воздухе не начинает пахнуть гарью, Майлс просто смотрит, безотрывно, забыв о себе, не зная, иллюзия это или действительность. Будь он чуть сильнее, он бы пошутил что-то вроде - не нужно ли ему прыгать через огонь, как в цирке - но вместо этого его затапливает теплом - обычным, чувственным теплом от того, как это красиво - и ужасом.

[indent] Потому что они кружили над домом прямо сейчас. Майлс услышал голоса. Привычка - вторая натура: "Сорока, две вороны, воробьи, несколько чаек". Вонючие чайки. Вороны и то чистоплотнее. Они пока еще только стянулись сюда, он это понял; только слетелись первые, самые ближайшие. Но это было началом, а конца он не видел. Десяток птиц может и не привлечет внимания, но не пройдет и минуты - их станет больше.

[indent] Он слишком беспокоился обо всем. Слишком беспокоился.

[indent] Затравленный взгляд вправо - в тусклое окно смотрит круглым глазом серая ворона. Выбежать на улицу? Они последуют за ним, даже если не станут нападать. Будут заметными. Все заметнее и заметнее. А Билл... господи, он только что показал ему нечто настолько важное, и Майло даже не может ничего... Внезапно, эта мысль обрывается. Нет, нет, он может. Может. Такой же затравленный взгляд - но вперед, глаза в глаза. Чувство безопасности между ними. Вот что Билл сейчас создал и...

[indent] "Мне не за что тебя ненавидеть или сторониться".

[indent] - Выруби меня, - Майлс бледнеет, как мел, но он полон решимости. Он только что придумал, как спастись от неизвестной и страшной смерти. Не дожидаясь ничего - "Если ты не сторонишься меня, ты подойдешь ко мне" - он бросается головой на дверной косяк, в надежде удариться достаточно сильно, чтобы потерять сознание. У матери это иногда получалось. Еще удар. Череп звенит до самого основания. - Выруби меня, придуши, ударь, пожалуйста!

+2

9

[indent] Когда насыпаешь на тарелку кубики не прогрызенного яда, возникает фальшивая мысль об необходимости этого действия. Слишком поздно, когда купюры ушли из твоей руке торговцу, а тот передал тебе маленький пакетик с волшебным белым лекарством от всех бед. Ты берешь пластиковую карточку и вальяжно постукиваешь рядом с маленькой горочкой, раздумывая над тем, а почему возникла эта идея. Плюешь на нее, отбрасываешь в сторону и начинаешь работу. Сначала тебе нужно измельчить этот порошок до крохотной основы. Он щелкает, он возникает, но ты продолжаешь давить до того момента, пока кристаллики не превратятся в простейшую муку. Затем снова очищаешь карточку, тянешь за первым, что попадет под руку - бумага, еще одна грязная, как и ты сам, купюры - что угодно, лишь был бы инструмент. Закручиваешь до нужного диаметра. Прочерчиваешь себе линии жизни на протертой от использования тарелке, чтобы гармонично все поглотить. Нависаешь корпусом и разглядываешь эту дорогу смерти. От левого края до правого и обратно. Рассматриваешь со всех сторон, терзая себя в легкой нерешительности. Ты погубишь себя за несколько секунд лишь одним вдохом, а до этого вечность будешь грызть вопросами, на которых так и не найдешь ответа. А следом вдыхаешь. Яд сразу же вгрызается колко в мозг, заставляя жмуриться. Но надо терпеть. До победного. Пока все не растворится внутри, пока наркотик не подействует окончательно. Потерпеть всего немного, чтобы потом откинуться и наслаждаться легкой эйфории от первой дозы. Потом будет проще. Потом будет намного проще. За первой последует вторая, затем третья. Затем последует простой человеческий интерес. а что будет дальше - дальше ничего не будет. Просто отключка на пролежанном диване в собственном поту, но такой лёгкой голове. Вот что значит - наркотики. На утро ты проснешься с легкой головной болью, со спазмами в челюсти и не желании ничего делать. Это будет осадок от употребленного, но зато ты уже очистился от всей грязи, что копотью зависла в твоем сознании. Тебе станет легче. Ты будешь ждать следующей волны говна, которую на тебя свалиться, чтобы снова потянуться к этой проклятой тарелке, чтобы снова взять этот пакетик и повторить все заново. Многие назовут тебя зависимым, ном ы то знаем, что так ты ищешь самый простой путь, чтобы исцелиться. Билл прошел через это.

[indent] Он прошел через несколько кругов ада, чтобы понять и принять себя таким, какой он есть. Монстром, который может убить, даже не контролируя себя. Человеком, который от ярости своей может поджечь что угодно. Запустить первую ноту, где мелодия после сама начнет свой концерт без главного участника - без самого Билла. Мужчина лишь отойдет в сторону, от стыда не способный смотреть на собственного ребенка. И только под финальные фанфары он наконец-то поднимет затуманенный взгляд выше и сможет рассмотреть итог. Там только угли и ничего живого. Там гнилой запах спаленной плоти, там остатки криков боли. Там возгласы страха. Посмотрит и, накрыв голову капюшоном, уйдет в тень. Словно ничего и не было. Постарается забыться. Однако, ночью все возвращается в страшных кошмарах. Бессонных ночах. И молитвах, которые он так и  не научился  говорить. Будет ломать пальцы в попытках сделать хоть что-то, но эта небесная сука даже на него не посмотрит. Нахрен бога, он нашел кому молиться важнее. Этой тарелке. Она прекрасный собеседник.

[indent]  Но годы идут. Понимание приходит лишь после того, когда руки опускаются. Боль и страх заменяется принятием, ведь от себя самого - самого главного монстра в собственной поганой жизни - никуда не скрыться. Теперь остается лишь улыбаться своему искаженному отражению, разглядывать эти руки, которые могут послужить оружием и просто... смириться. И сейчас, поджигая этот никчемный стеллаж, ему даже смешно. Такое показательное выступление лишь для того, чтобы парень понял - мир не крутиться вокруг него одного. Люди приходят и уходят, люди каждый день умирают по самым тупым причинам, а потому его особенность не будет выделяться в красной книге почетной строчкой. Однако же... Он боится.

[indent] Билл чувствует этот мерзкий осадок, который к нему прилипает. И... Разочаровывается. Майлс первый человек, кому тот не побоялся показать себя окончательно. Поставить точку в истории своей биографии, даже приложил красивые красочные иллюстрации к своему портфолио. А что в итогу? В итоге на эти старания просто плюнули и ушли в себя. Что ж, он хотя бы попытался. Всего хорошего.

[indent] - Хватит! - Билл хватает его за плечо и оттаскивает от стены. Пытается прекратить этот приступ бешенства, который налетел на Фаулера, крепко держа за руки. Трясет изо всех сил, пытается вернуть в форму, - Посмотри на меня, слышишь?! - повышает тон, чтобы пробраться сквозь эту стену ментальной защиты. Мальчишка боится этого монстра - себя - а он, Армстронг, изо всех сил пытается показать крепкую цепь, на котором это чудовище сидит, - Тебе нечего бояться. Понимаешь?

[indent] Перепрыгивает ладонями на его лицо и заставляет смотреть на себя. Бегает взглядом по его лицо, отпуская из себя выплескивающиеся нотки волнения. И им бы позаботиться о пожаре, что сейчас уже плотным дымом начинает постепенно поглощать комнату, но вместо этого... Сияющий лишь начинает целовать Майлса. Так, как он обычно это делает ночами, где никого не видно, даже собственных лиц. Обнимает крепко, Поглощает собой, но продолжает, горячими ладонями уже обхватывая тело того и никуда не отпуская, - Тебе нечего бояться, понимаешь? Нечего.

+1

10

[indent] Майло вцепился в него в ответ, до белых пальцев: все, что он давил, прятал, о чем мучительно раздумывал, прикусывая в кровь губы, сотни выкуренных сигарет, бесконечное, безысходное, бесполезное чувство бессилия - все это обратило его, пусть и не в монстра, но в сорвавшегося с края, истошно и беззвучно кричащего. Падающего.

[indent] Он ведь никогда не привлекал к себе внимание. Сперва это была стигма семьи: безотцовщина, но таких было много в маленьких городах. Потом - заболевшей матери, и вот тут болезненное чувство одиночества и собственной... грязи, заразности, болезни - начало цвети. В темноте и сырости растут причудливые грибы-мысли.

[indent] Потом ориентация. Друзья, превратившиеся из опоры - в заголовки неотправленных электронных писем. Он был один и он должен был... может быть, и не прятаться. Но молчать.

[indent] Быть тихим. Быть незаметным.

[indent] Птицы слетались к магазину, их становилось больше. И если он хотел когда-нибудь перестать робеть и молчать о себе - то уж точно не таким образом.

[indent] - Ты не понимаешь, - и это звучит поразительно, но Майло рявкнул - рявкнул на Билла. И на какие-то мгновения вырвался, снова обрушивая себя на косяк, косяк - на свой затылок. Коротко взвыл от колокола в голове, от боли и звездочек перед глазами, снова оказываясь в руках Билла, обмякая, но все еще не теряя сознания. Черт возьми, не теряя сознания! Твою мать! - Другие, Билл!

[indent] "Выруби меня". Безостановочная, как заевшая пластинка, молитва на подкорке. Ему казалось, что еще один удар - а он, держа в руках Билла, возможно, крепче чем когда-либо в своей жизни, и больше не чувствуя его ладони, все время подгадывал, когда снова врезаться в предательски мягкое дерево - и его просто начнет тошнить. Запах гари, головокружение, воображаемое шуршание вполне реальных перьев. И он подается вперед, подставляет ему шею, плохо понимая, почему ему так отвратительно - и так хорошо. Майло толком не видел клубы дыма, пламя, нежно поедающее витрины - дерево и пластик, много бумаги, солома, этот магазинчик просто ждал, чтобы его кто-то поджег. Это казалось... естественным. Как будто Билл пришел, чтобы сделать все так. Единственное, что было неправильным - птицы. Он просто начинал задыхаться, от настойчивых, уводящих прочь поцелуев, уводящих куда-то в теплоту, в приятные часы, это были знакомые, драгоценные поцелуи. Майлс отвечал, потому что:

[indent] все стало неважно.

[indent] Он слишком часто, слишком взахлеб дышал. Глаза, даже закрытые от безостановочной тошноты и головокружения, слезились: Майлс не мог сказать, были ли это его слезы, от того что он
н и ч е г о
не способен контролировать, или это гарь. Господи, какой ты жалкий. Тебе даже сраное беспамятство не положено, понял? Вот что на самом деле происходит: ты не заслуживаешь даже такой малости, сраной минуты в небытие даже Билл не согласен тебе дать. На секунду Майло глухо вскрикнул: смотрящая в окно ворона попыталась попасть внутрь, удары повторялись и повторялись. Снова прервав их странные, неправильные объятия, Майлс последний раз попытался что-то исправить - снова ударился, так же, как билась снаружи птица. Правильно, ты чувствуешь себя так - они делают это.

[indent] И ему становится все равно. Ноги заплетаются и он обвисает, роняя руки, валится на Билла. Это хуже, чем похмелье. Происходило что-то нехорошее. Он приоткрыл глаза и тут же зажмурился.

[indent] И что теперь сказать? "Брось меня здесь"? "Уходи"?

[indent] - Дверь за прилавком, - изо всех сил пытается говорить громче, чтобы точно быть услышанным, прежде чем замолкнуть, и готовиться рухнуть, как только Билл его отпустит. Надо же, как сложно говорить - язык как обложенный и совсем не ворочается. Дверь за прилавком вела на задворки магазина, оттуда можно было уйти, скрыться среди закрытых в выходной день мастерских и маленьких, бедных домиков.

[indent] Биллу, наверное, не захочется быть привлеченным за поджог с убийством. И как ни странно, пока он думал о том, как Билл уйдет отсюда один и с ним все будет хорошо - должно быть хорошо, ведь никто не найдет причину возгорания, потому что таких, как он, не существует - пока Майлс думал об этом, почувствовал, как слабеет острая струна напряжения, пилящая ему нервы. Удары в окно прекратились.

+2

11

 [indent] Щелканье прожорливого природного голода становилось все громче и громче. Еще немного, и в комнате совсем нечем будет дышать, не говоря уже о попытках найти выход на спасение. И посреди всего этого живого ада двое пытались друг с другом поговорить. Пытались найти нужную ноту среди всего этого хаоса, перекричать внутренние порывы и остудить головы собственных монстров. Один из них практически научился контролировать зверя, когда второй - лишь понуро опускает голову каждый раз, как только цепь звенит от очередной попытки сбежать из заточения. Причиной тому был само воплощения страха и непонимания, причиной тому были дурацкие мысли, какие-то собственные зарисовки приближающейся кончины. Билл видел все это на чужом лице, прочитывал между строчек, по дрожащим губам. Майлс боялся самого себя больше, чем мог об этом подумать и представить. И чтобы все не стало еще хуже, Биллу нужно было действовать незамедлительно. 

 [indent] Крики юноши звоном стояли в его голове и вызывали беспокойство. Но вместо допросов он лишь снова тянет к тому руки и вырубает, простым захватом, что его обучили еще в давние годы. Вырубает и аккуратно опускает на пол, чтобы больше тот не смог никому навредить. Особенно себе, хотя куда можно было больно. Армстронг скидывает с себя куртку и укрывает парня с головой, чтобы тот как можно меньше надышался гарью. Голова начинала кружиться от нехватки кислорода, тело потеть, а во рту плясать знакомый до боли привкус гари. 

 [indent] Научиться все это контролировать - как не состоявшаяся мечта. Он может выпускать на волю погулять свое второе я, но никогда не сможет заставить эту оболочку вернуться. Персональное проклятье, от которого пострадало так много людей. И сейчас, скалясь, он мог спокойно сбежать, как он обычно поступает в таких моментах, но что-то удерживало его на этом месте и заставляло шестеренке в голове прокручивать сотни идей, как все остановить. Эпицентр данного был всего лишь мальчишка, так бережно укутанный в собственную куртку. Проклятье. И он начал действовать.

 [indent] Кашляя, плача от попавшего в глаза дыма, он начал искать любое средство от тушения. Перевернул все с ног до головы, пока не нашел нужное. Первый раз, второй, третий. Он весь в грязи от этого дыма, в грудной клетки так много грязи, что горло уже изнывает от кашля. Но все же, ему удалось изничтожить свое же отражение в этих ярких искрах. Пострадал всего один стеллаж, а значит можно сослаться на обычную проводку.

 [indent] Дверь за прилавком. Сил практически не осталось, но все же он из остатков смог что-то собрать, чтобы поднять с пола Фаулера и вытащить в безопасное место. Закрыв за собой дверь, Билл просто повалился на пол, соскальзывая спиной о грубое дерево и размазываясь на прохладной поверхности. Как же тут было свежо и прохладно. Хотелось захлебываться во всем этом обилии запахов, чтобы заставить себя забыть прощальный поцелуй гари на своих же губах.

 [indent]  - Эй, - он тормошит тело рядом с ним, пока второй рукой размазывает грязь и пот на своем лице. Невыносимо хотелось принять душ, а еще больше - покурить.

 [indent] и снова огонь.

 [indent] Не отрываясь он разглядывает маленький огонек на своей зажигалке, словно взглядом расспрашивая у того причину такого быстрого возгорания. Причину почему, он может взывать к смертельному яду, но никак не может с ним совладать. Поговорить, не получая ни единого ответа. Поверить, зная что тебя тут же обманут. Огонь - он должен согревать человека. Однако Билла он больше ни чем не восхищал, больше не восхищал. В нем он видел лишь свою неизлечимую болезнь, от которой никак не избавиться.

 [indent] - Встань уже, - повторяет он, отворачивая голову в сторону. В зубах перекатывает зажжённую сигарету, а руками играется с крышечкой от зиппо. Хватит с него сегодня игр со смертью, - У меня к тебе есть вопросы.

+2

12

[indent] Мазут, нефть, техническое масло. Можно тонуть бесконечно долго: цистерна, как в детстве, невероятно огромная. Десять взрослых, один на другом - это сколько? Майло считал высоту в мистерах Ружье. Мистер Ган появлялся из зарослей болотного камыша и поднимал свое ружье в воздух, как будто поднося его небу. И всех детей сдувало с места.

[indent] Но теперь он бредил, что в самый беспощадный летний зной все-таки обнаружил ее. Лестницу, ведущую наверх. Она всегда была предусмотрительно подрезана, но сейчас Майло вдруг видит ее перед собой, и вот он уже наверху. Ложится спиной на блестящее, маслянистое черное ничто... И начинает тонуть. Медленно. Тошнотворно. Вскоре ничего нет, кроме этой удушливой вони и боли в груди и голове, он не может дышать и совсем скоро спокойствие уходит окончательно: приходит паника.

[indent] Жарко. Душно. Тошнит. Очнувшись, не открывая глаз, Майлс переворачивается, приподнимается на локтях и его тяжело, до кашля, рвет. Едкая гарь в носоглотке, глаза дерет. Расплывается в слезах силуэт сидящего рядом человека, Майло может только отползти чуть в сторону и рухнуть, судорожно прижавшись к ноге Билла. Голова так болит, что он не видит белого света, отдает в челюсть и в шею, и это чувствовать странно и плохо: такого стона Билл от него еще не слышал - чтобы без согласия, без принятия, без удовольствия в конце концов. Одно только страдание.

[indent] Но через несколько долгих минут, становится легче. Наверное, потому что все это время он прижимался лбом к Биллу.

[indent] - Сейчас, - хрипит, с трудом поднимается и опять приваливается - на этот раз уже к плечу. Майлс щурится сквозь слезы - глаза до сих пор раздражены от дыма - и пытается понять, где он. Заднее крыльцо. Билл с сигаретой... он никуда не спешит. Он выволок Майлса, значит - он что-то сделал там, внутри. Как-то... остановил это безумие.

[indent] Майло так хреново, что у него нет сил ни на волнение, ни на тревогу и сидящие на проводах через дорогу голуби полностью его игнорируют. Он понимает, что дверь в магазинчик осталась открытой и кто-то мог заметить дым. Но он не слышит голосов или сирен пожарных. Сегодня на улице было действительно очень тихо, многие из соседей даже не открылись. Может, это сыграло им на руку.

[indent] - У меня тоже, - бормочет, прикрыв глаза. Дым от сигареты пахнет вкусно, не то что старое дерево и пластик. Но горло ноет и просит пощады. Вопросов очень много: ты останешься со мной сейчас, пожалуйста? Откуда ты взялся здесь, в маленьком городе, куда я никогда не пускал тебя?

[indent] Кто ты?

[indent] - Огонь, - он буквально озвучил то, что стояло у него перед глазами. - Как давно ты знаешь? Ты застал прошлый цикл?

[indent] Майлс не так давно узнал о проклятых семьях Хэйвена и у него не возникло и мысли, что Билл может быть чем-то другим. Он сходу решил, что они одинаковые и это ложилось, в общем-то, в стройную картину. Беды начались недавно; Билл появился в Хэйвене; Билл тоже бедовый.

[indent] И разумеется, Майло не боялся его: возможно, если он подумает обо всем этом подольше, то напротив, сложит многое воедино и поймет немного больше о нем, но - это было не так уж важно. Потому что он и так принимал Билла всяким и всякий раз позволял ему все, так что поменяют детали?

[indent] ...ок, в последнюю их встречу все было немного не так.

[indent] - Господь бог, - он не мог сейчас встать, но чем больше приходил в себя, тем больше думал. - Надо запереть магазин. И уехать.

+1

13

 [indent] Пока он раскуривал эту сигарету, то сам себе удивлялся. Эта встреча... Она была одной из самых первых, где нет на фоне поеденного временем отеля, коротких фраз и действий только по делу. На часах не было за полночь, а в голове дурацкой спешки потерять любую минуту на пустую болтовню. Сегодня они встретились слишком рано, чтобы раскрыть рот для какого-то вопроса. Сегодня все было иначе. Выдох.

 [indent] Майлс крутится по боком и что-то хрипи, пробирая глаза от гари с болью. Ему хреново - это чувствуется. Это пробирает до костей, словно данные ощущения Билл приписывает как собственные. Но все это кажется таким не значительным, что мужчина просто тихо усмехается. Жив - значит он не зря старался потушить весь этот кошмар, исправляя собственное импульсивное желание. Выдох.

 [indent] Легкая дымка выплескивается з его легкий, где совершила бумеранг в своем полете, в раскрытую ладонь. Невидимыми поцелуями касается коже, бестелесно проходя вокруг и исчезая с первым дуновением ветра. Армстронг какое-то время смотрит на узорчатую кожу руки, а затем, как только голос рядом становиться тверже, тут же сжимает пальцы в крепкий кулак, забирая из пасти половинчатую сигарету и отворачивает лицо в сторону. Ему почему-то не хочется смотреть на юношу, словно тот застал его в непристойном деянии. Ему не хочется встречаться с взглядом с тем, кому отрылся практически полностью. Словно голый, когда нет ничего под руками, чтобы скрыть весь этот обнаженный стыд. Бегает взглядом по отдаленным образом, чередой перескакивания отгоняя от себя все эти мысли. Ему срочно нужно затянуться, но только рука почему-то выпрямлена. Окурок тлеет без его помощи, проскальзывая меду пальцами тонкой полосочкой сероватого дыма. Она живет своей жизнью, как и то, что он сейчас показал Фаулеру. 

 [indent] - А я вижу, что ты разбираешься в этом дерьме лучше, чем я, - он как-то криво усмехается, втягивая в себе последние остатка никотинового яда. Ему отвечают ярким огоньком, горечью на кончике языка и полными легкими. Последний поцелуй, и он давит бычок об твердый асфальт рядом с собой. Откидывает мусор куда-то в сторону, практически тянется за второй, но почему-то останавливается, - Что такое цикл?

 [indent] Из всего, что он мог знать о себе, так это о гневе. Каждый раз, когда он практически выплевывал из себя ненависть к чему-то или кому-то, подходил к пику своего эмоционального плана - вокруг все горело. Слабые оранжевые полосы, что освещали его лицо, но не приносили боли. Они уничтожали других, пугали и разоряли людей, что пытались накормить Билла своим сквернословием. Это было в самом начале: настоящий хаос, в мире, где все друг друга ненавидят - он просто не знал, как заткнуть в себе эту ярость, как перестать уничтожать все вокруг себя. А потом все утихло. Подавляющий страх на эмоции постепенно начал растворяться в нем, позволять чувствовать себя полноценным, не бояться скалиться, не бояться думать о ненависти. Он научился это контролировать, выпускать, показывать собственный нрав в угоду себялюбия. Вот только, как и сегодня, выпустив - контроль управления теряется у каждого.

 [indent] - Я практически ничего не знаю об этом, - он пожимает плечами и громко касается затылком об каменную стену этого магазинчика. Запах сажи все-таки пробрался наружу, забавно щекоча перепонки носа, - Уехать? Зачем и куда, Майлс? - ведь мы только начали разговаривать. 

Отредактировано Bill Armstrong (2021-07-30 00:59:05)

+1

14

[indent] Он так и лежит на чужом плече тяжелым вспотевшим лбом. Как будто позади остался не подкоптившийся зал маленькой сувенирной лавки, а Помпеи. Билл и сам в копоти - видимо, он и правда тушил огонь.

[indent] На секунду сердце - остро и холодно - колет страх. У него нет другой формы, кроме этой ледяной иглы. И он всегда звучит об одном и том же: все, кто тебе дороги, умрут. И никто не гарантирует, что ты умрешь раньше. Но от усталости и от тошноты, этот страх быстро отступает, банально нет сил беспокоиться об этом. Майлс ловит редкое для него прозрение: сейчас все живы, и можно довольствоваться этим.

[indent] Поразительное спокойствие: он просто уверен, что если начнет кипешить, его снова вывернет. А раз уже нечем - это будет еще хуже, чем в первый раз. И поэтому Майлс сохраняет спокойствие. И не поднимает своей головы с чужого плеча.

[indent] - Я тоже почти ничего не знаю, - если замереть, можно почувствовать, как Билл дышит. - Иногда наступают тревожные годы. И такие, как мы, начинаем... делать всякое. Прошлый цикл закончился в девяносто пятом. Мы обычные люди, пока  оно не начинается снова. Я ни о чем не знал и вдруг оно... Оно началось в феврале. И я стал... Ты видел моих птиц.

[indent] Голубь повернул голову и не мигая уставился на Майлса. Майлс закрыл глаза. "Голова болит. Я идиот".

[indent] Он говорит "мы", потому что по-прежнему не сомневается, что Билл стал воспламенять лишь несколько месяцев тому назад. И, возможно, он впервые сделал это тогда, в детстве. И его способности спали потом... как у Майло. Сколько ему было? Равнодушное, притягательное лицо Армстронга всплывает в памяти - Майлс даже не знал, сколько ему лет: тогда было, наверное, лет шесть? А может, десять?

[indent] Мог ли он поджечь церковь, в которой погибли Фаулеры?

[indent] - Сколько тебе было в девяносто пятом? Ты жил здесь?

[indent] Он хочет поговорить о Билле, потому что - толку говорить о себе. Пустая глупая жизнь, в которой внезапно произошла странная метаморфоза, превратившая его из изгоя "постольку-поскольку" - в изгоя вынужденного, самого настоящего, смертельно опасного зачумленного больного. Почему все происходит теперь так внезапно и так хаотично? Разве не о таком разговоре он...

[indent] - Ко мне домой, - ответ срывается с языка раньше, чем он успевает подумать об этом хорошенько. Билл будет в восторге, мальчик. Пыльный старый дом. Уют шестидесятых-нулевых - интерьером занимались родители отца и мама, которая уже давно тут не жила. Миленько и мертвенько. От тебя здесь только формальное присутствие. Запущенный сад, гараж без машины. Пустота и ты ее центр.

[indent] Сколько дней ты не мыл посуду? "Неделю", - отвечает Майлс внутреннему голосу. - "И три дня брал доставку, так что завалена только раковина. Но Полли у меня понравилось. Она сказала, что дом винтажный. Все нормально".

[indent] Все нормально, потому что если кипешить, станет только хуже. Не то, чтобы у него была какая-то еще альтернатива.

[indent] Зачем - Майлс, правда, не знает. Точнее, у него есть некоторый, не оформившийся в мысль дискомфорт ("Я воняю химозным дымом и потом, а еще меня только что вырвало".) и некоторое неосознанное до конца желание ("Аспирин. Анапрокс. Или выруби меня снова".) А еще он хочет скрыть случившееся - миссис Тейт он как-нибудь да объяснит, в чем дело - и скрыть себя и Билла от случайных зевак. Тревожный маячок буквально кричит о том, что им нужно прятаться... хотя они ничего не сделали. Просто случайное возгорание. Просто над домом пролетели птицы.

+1

15

[indent] Он не то что видел, он почувствовал чужой гнев на собственной коже. Во рту, что перьями залетали в раскрытую пасть, стоило только Биллу широко вдохнуть полной грудной клеткой. Он помнил все так четко, что до сих пор, кажется, слышит этот треск за своей же спиной. Щелчки и лёгкое шелестение крыльев. Ему тогда не было страшно, ему в тот момент даже было смешно - то, как жалко этот пух пытался его остановить. Но в тот же момент он был спокоен, как никогда: ведь если ему было суждено там сдохнуть, изрешеченным безумством птиц, то прекрасно - его поганую историю давно было прекратить. Мужчина чуть опускает голову ниже и хрипло усмехается от нелепости самой ситуации: он так отчаянно рвётся в глотку ко смерти, что сам не замечает, как глупо выглядит со стороны. Несущий смерть, желает ее больше остальных. И как жаль, что несколько лет тому назад ему не прострелили бошку.

[indent] - Ты думаешь я помню, что со мной было в восемь лет? - он задаёт вопрос на тон выше, чем хотелось. А затем ему всё-таки опротивело так сидеть и вылизывать друг другу раны. Они оба истерзаны своим прошлым, но это не повод сейчас жалобно скулить под уже остатками дыма, что сейчас едва заметными губами вырывается к прозрачному потолку над их головами. Они прошли через ещё один скандал - хватит. Билл дергается в лёгком движении, давая тем самым понять, что хочет встать, и поступает следовательно, - В моей жизни слишком много моментов, которых я не помню. Но ещё больше тех, что я предпочёл бы забыть, нежели на репите крутить их в своей голове со всех сторон.

[indent] И данное для него было ещё одним проклятьем, от которого все никак не найдётся лекарства. Словно специально, сознание бывшего военного хранит в себе так много ярких моментов, но не одно из них нельзя назвать хорошим. Нормальным, ужасным, омерзительным - да, а вот светлым - совсем нет. Своеобразная шутка, что вышла за границы дозволенного ещё много лет тому назад.

[indent] - Я жил в Дерри, со своими родителями, - проскрипя зубами и отходя от щекотливой темы, уже ощетинившись на тему ее обсуждения, Армстронг протягивает раскрытую ладонь юноше, что все это время сидел в ожидании чего-то на холодной земле. «Вставай уже», - говорит мужчина взглядом, когда вслух произносит совершенно иную фразу, - Знаешь... Это слащавое прошлое: когда в тебя еще верят, во имя проклятой Америки. Не поверишь, я и сам когда-то любил этот мир.

[indent] Но с каждым прожитым днем эта любовь превращалась в какое-то паскудное скулящее чувство под ложечкой. Искажалось до омерзения до тех пор, пока не иссохло и не обратилось в тотальный похеризм. А уже в дальнейшем - в нечто похожее на ненависть. Пусть все сгорит - такой бы лозунг подошел мыслям Билла, да только он скрывает эту пакость так далеко в себе, что не докопаться. 

[indent] - До похуй на это, - он тянет на себя юношу, как только тот бросается его в ладонь своею же. Поднимает с колен и внимательно рассматривает на момент каких-то ссадин или ушибов: не то чтобы это была забота, ему не хотелось лишних вопросов со стороны окружающих, - Моя машина стоит рядом. Созвонись с хозяйкой и стартуем.

[indent] а он когда-нибудь думал, что окажется у него дома? нет. 

Отредактировано Bill Armstrong (2021-08-30 11:55:06)

+1

16

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/9/812287.png[/icon]

[indent]Майлс сжимается от его усмешки.

[indent]- А ты не помнишь? - Ничего из того, что попадало в его поле зрения, не могло ни укрыть его, ни помочь объясниться. Как еще он мог спросить "А не ты ли убил моих родных, хани?" Сама эта мысль для него дикая и отвратительная, но Майло так плох, что эта дикая связь - живое пламя, отсветы которого пляшут на лице Билла, и пожар в церкви Хэйвена - сама собой пришла ему в голову. И он уже почувствовал себя в очередной каменной ловушке непонимания. Но Билл продолжает говорить, и Майло выдыхает ему в плечо.

[indent]Дерри. Что бы ему делать тут ребенком на службе, в соседнем городе?

[indent]- Поверю, - просто и открыто ответил парень, приняв его руку. Земля качнулась и встала на место. Чертовски болит голова. Как можно было не поверить в это, когда они, возможно, только так и разглядели друг друга; узнали по похороненной любви, о которой нужно молчать, как двое посвященных, узнали друг друга по взглядам, по недомолвкам, поняли единственную доступную им близостъ. - Сейчас, я быстро.

[indent]Ему пришлось вернуться в провонявшее дымом помещение. Воздух был прозрачным, но гарь как будто стала еще более едкой. Майло нырнул под прилавок, вытаскивая оттуда свой рюкзак - всегда один и тот же - и поднял с пола мобильник.

[indent]- Ми... миссис Тейт, - Майлс кашлянул и прижал ладонь ко рту, чтобы остановиться. - Тут кое-что произошло. Лавка цела, почти, но проводка... или кто-то из посетителей, я не видел... Нет, все в порядке.... Спасибо, я тоже, да. Никто не приходил, тут очень... безлюдно сегодня. Они не видели.

[indent]От того, что миссис Тейт сказала ему в ответ, у Майло вытянулось лицо.

[indent]- Я все понял, - пробормотал он. - Простите, что не уследил. Конечно.

[indent]Нервно сбросив звонок, он прошел до двери, дернул ее на себя так, что колольчик истерично брякнул. "Запри лавку и возвращайся домой", - сталь, зазвучавшая в голосе милой женшины, обещала начало очень неприятного разговора. Но... "Мы обо всем поговорим с глазу на глаз, когда я вернусь. Не вздумай переживать или накручивать себя. Обещаешь?"

[indent]Вернувшись на задний дворик и заперев вторую дверь, Майлс повернулся к Биллу и выдохнул.

[indent]- Она почему-то все знает. Она знает, что от меня могут быть проблемы. И о том, что... что в городе могут быть проблемы. Я так хочу выпить. Может, найду дедов виски где-нибудь в подвале, поехали.

[indent]Дом Фаулеров - небольшой, на две спальни, в два этажа, построенный не то Питером-старшим, не то его отцом - стоял на глухой зеленой улице. Дорога была тупиковой и заканчивалась лесистым участком: Майло все детство ходил туда наблюдать птиц. Ухоженными и сверкающими была всего пара домов, остальные - такие же заросшие, потускневшие, уставшие. Но своя доля очарования в этом была. Тут никто не стал бы цокать языком, посмотрев на твой газон.

[indent]- Гараж завален. Но машину можно оставить на подъездной дорожке. Домой никто не придет. Со мной никто не живет.

[indent]Майло невольно смотрит на все вокруг чужими глазами и чувствует себя невероятно странно. Птицы в витраже входной двери. Птицы в резных перилах лестницы. Выцветная вышивка на старых диванных подушках: взлетающие из травы перепелки. Хотел бы он знать, зачем это было сделано. С каким умыслом.

[indent]Пылинки плясали в солнечном свете. Теплое дерево, теплая ткань, старая керамика в посудном шкафу. Майло прошел в гостиную и привалился к стене, выронив из рук рюкзак.

[indent]- Что-нибудь хочешь? Есть кола, наверное, олдовый виски можно найти.

[indent]Сам он хотел завернуться в одеяло и лечь прямо на пол, на стоптанный ковер. Даже затолкать себя под душ было слишком сложно. Майлс поднял голову и вид Билла, стоявшего здесь, отпечатался в памяти как идеальная фотокарточка. У него возникло чувство, что все сломалось и летит в пропасть, все рушится и рассыпается... и только в этом хаосе стало бы возможно подобное. И что прямо сейчас он равно несчастен и счастлив, и от этого трудно дышать.

[indent]- Спасибо, - повторил он вслух то, что должно было быть сказано.

+1

17

[indent] Когда он ушел, Билл еще какое-то время рассматривал то самое место,  где сидел его собеседник. Человек пропал, но какое-то странное тепло после его присутствия еще веяло в воздухе: будто бы тот все еще был тут, а глаза нагло обманывали и не показывали нужную картинку. И потому губы поджимаются, а лицо уходит в сторону, подавляя в себе какую-то усмешку: Армстрог знал, что сейчас надавил на свою же слабость и увлекся этой близостью слишком сильно, позволив себе аккуратно приоткрывать те самые карты, о которых никому не говорил. Проще не открывать свою же книгу истории, чем после быть обплеванным за столь скучным сюжет.

[indent] На разъяснение отношений потребовалось несколько минут. К тому моменту, как только Фаулер вернулся, солдат уже протоптал себе маленькую тропинку рядом с проженным магазином. Ему казалось, что еще немного и сюда сбегутся все любознательные соседи, но от чего-то все было слишком идеально и тихо. Плечи опускаются и он, немного запнувшись, лишь в согласии кивает головой. Домой. Они едут домой.

[indent] Дорога не оказалась близкой, но к тому моменту, как они добрались до имения Фаулеров, запах гари наконец-то перестал настораживать и отпустил. В нос ударили иные краски: хвоя и мягкая сырость, оттенки чего-то мягкого и уютного. От чего-то тут ему показалось слишком просторно и, одновременно с этим, слишком спокойно. Так, словно Билл прожил на этих метрах всю свою жизнь и сейчас, спустя так много времени, вернулся после долгого странствия. Единственное, что его смущало - птицы. Они смотрели на незваного гостя ото всюду, не позволяя тому ступить и шага без присмотра:

[indent] - А твоя семья любит птиц, - задумчиво произнес он, сбрасывая со своих плеч легкую куртку и навешивая ту на настенный крючок возле входной двери. Данная тема была острой, угловатой, но почему-то об этом Билл понял только тогда, когда произнес данное замечание, - Покажешь свою комнату?

[indent] И знаете, сейчас он перед собой вновь видит потерявшегося ребенка, которой явно нуждается в минуте спокойствия. Того самого, где мир останавливается на какое-то мгновение и дает человеку минуту полной тишине: момент, когда все исчезает, позволяя отдохнуть телу и разуму; момент, когда сознание не требует ничего, создавая в голове приятным вакуум.

[indent] - Тебе нужно отдохнуть, - продолжает Билл, вновь оказываясь рядом и укладывая свою ладонь на чужое плечо. Чувствует сквозь пальцы напряжение Майло, поедает собой и пробует на ощупь отдать взамен свою же искусанную стабильность. Если ему самому удалось найти эту усталую середину, то его собеседнику будет это сделать намного проще с протянутой рукой помощи, - Я побуду тут до тех пор, пока оно будет требоваться. Продолжим наш разговор позже, когда оба будем... Стабильны.

[indent] Они как маятник: если раз тронуть, то этот бесконечный двигатель не перестать разматываться из стороны в сторону, прибавляя каждым движением себе лишь еще мощи. Так и выходят за рамки их собственные раздражители, с каждым замахом набирая в свою "корзину" еще больше причин для самоистязания. И если снаружи они лишь вяло подают признаки жизни, то внутри - там происходят восстания целых цивилизаций их собственных взбунтовавшихся распрей между правильно и нет.

[indent] - Меня не за что благодарить, - он наконец-то убирает ладонь и теперь укладывает ее на чужой затылок. Тянет чуть в свою сторону, дабы мягко взъерошить испачканные в саже короткие темные волосы. Действие аккуратное, но в нем было что-то еще, чего сам Армстронг так и не понял, - Но от виски бы я не отказался. Это верно. Так что насчет комнаты, Майло?

+1

18

[indent]Майлс, который еще не все знал о своей беде, усмехнулся. Так вышло, что его "настоящей", нормальной, красивой семьей были Остины - родственники матери. Школьником он частенько жил на их ферме, да и сейчас мотался туда, повидаться с мамой и всеми остальными - кузенами и кузинами, племянниками и тетей Гвен. Там были "как положено"-праздники, "как-положено"-будни. И все они не имели к этому дому никакого отношения, если не считать ремонт, проводимый силами бабушки и мамы, и разрушения, которые оставляла тоже мама. Порой ему казалось, что мамины психозы застыли здесь призраками, Майлс был уверен, что эти стены помнили все.

[indent]Как она разбивала зеркала. Как она кричала и стекла окон дрожали. Как она колотила кулаками в двери.

[indent]Майло с силой прижал пальцы к глазам и потер - до цветных пятен на темном. Истина была в том, что он всегда чувствовал себя частью другой семьи, и, наверное, Гвен тоже это чувствовала, и поэтому забрала его маму к себе. Может быть, забота о нем была далеко не главным мотивом. Может, Гвен стремилась спасти сестру из этого дома, ведь она должна была знать о Тревожных годах от нее.

[indent]Черт, почему это было так сложно? Разве не самое лучшее время - поговорить об отце, когда ты буквально можешь погибнуть без понимания, что делать, как обезопасить себя и других, и... "И я подумаю об этом позже", - любимое решение, Майлс, продолжай в том же духе. Обезопасить маму от себя - просто,  достаточно сослаться на работу и не приезжать. Спросить ее о прошлых Тревожных Годах и обезопасить от нее самой - вот это задачка, которую он не мог решить, и особенно - сейчас, когда он надышался дымом и отрубился в руках у Билла.

[indent]- Может, они не любили, а боялись их, - предположил Майло. Он пнул почти пустой рюкзак и пошел к подвальной двери через гостиную. - Дом, кажется, пятидесятых годов, но война всегда, знаешь, делает людей суеверными. Может, так было проще привыкнуть к тому, что... Я только что подумал, что  на фронте это, наверное, могло помочь.

[indent]Он впервые за эту странную встречу улыбнулся спокойно и открыто. Это хорошо, что Билл отложил любые разговоры о деле. Они могли просто зависать тут, в пыльном золотистом воздухе, в запахе теплого дерева и старой ткани, и пол, который местами скрипит, будет отвечать их шагам. Могли построить что-то - из ничего.

[indent]- Хотя не уверен, что там, где были взрывы, оставались птицы.

[indent]"Перерыв на потрясение: ты действительно стоишь в  моей гостиной, и мне такое даже в самых смелых снах не снилось".

[indent]- Поднимешься один? Хочу убрать виски в морозилку. - Льда, разумеется, не было, его жизнь совсем не походила на рекламные ролики, в которых колу пили со льдом. - Там одна открытая дверь, не перепутаешь. Я поднимусь тоже, как найду в подвале виски.

[indent]На втором этаже было всего три двери, уборная и спальня родителей, а третья - открытая наполовину - вела в комнату Майло. Индивидуальности в ней было чуть меньше, чем нихуя. Ни одного листочка на стенах, ни фотографий, ни плакатов, монотонные светлые обои, монотонная серая постель, сбитая в беспорядке. Кроме кровати, комода и длинного стола на два монитора, в комнате ничего не было. Ни книжного шкафа, ни фигурок, ни груши - ничего. По углам комнаты собрались пылевые кролики, пыль лежала на всем столе - где не шаркали локти и запястье - за поредевшими жалюзи виднелось мутное от дождей окно. Пачка сигарет на окне и каминные спички, да какие-то стикеры с наборами символов на столе.

[indent]Майло ориентировался в подвале примерно никак: свои вещи он всегда стаскивал на чердак, а в подвале, кроме начинки дома, лежали в ящиках вещи Фаулеров-старших, которые почему-то не отправились на гаражную распродажу или тоже наверх. Минут за пять он нашел потемневшую снизу коробку с надписью "бар". Некоторые бутылки, попавшие в коробку уже открытыми, выглядели неважно. Но Тичерс был запечатан и Майлс даже помнил, как собирался выпить его в одного, после очередного домашнего кошмара, когда скорая уехала, и дома воцарилась тишина, невыносимая, звенящая, как насекомое, тишина. Потом кто-то из Остинов перемещал тут вещи, кажется, когда чинили котел.

[indent]Ему показалось, что в коробке, под бутылками, была какая-то бумага - желтая и поведенная от влаги.

[indent]Не сейчас. Бережно прижав к себе Тичерс, он вернулся наверх, зарулил на кухню за стаканами. За ними пришлось лезть куда-то в верхние дальние шкафы, которые назывались "гостевыми". Правило работало до сих пор, пришел гость - открывается дальний шкаф. Только на лестнице, привычно переступая через те ступеньки, которые скрипели ("никого не разбудить").

[indent]Стаканы стукнулись о поверхность стола.

[indent]- Я принес колу. Тичерс из девяностых в морозилке.

[indent]Наконец можно было стянуть с себя провонявшую футболку и джинсы. Волосы пахли тоже, но запах доносился временами, как будто подхваченный сквозняком. Оставшись в белье и носках, Майло просто рухнул на кровать - на спину, ногой отправив одежду под кровать, чтобы не улавливать гарь и от нее тоже. Белый потолок опрокинулся у него перед глазами.

[indent]- Я скучал по тебе.

+1


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [15.05.2020] haven-derry, break my baby