США, штат Мэн, Хэйвен // Дерри 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь
19.10запись на крокодила и итоги флешмоба
11.10выходные фильмов советов, старт Челленджа и вторая часть "Искры"
10.10все на Челлендж!
05.10подводим итоге сентября и запускаем тему Быстрого старта для новых игроков
27.09подмен телами и походы в бар
22.09детство-детство, ты куда ушло? + челлендж по Властелину Колец
14.09спасибо, что не понедельник.
Пост месяца от Catherine Harper: Харпер отказывалась верить в свою беспомощность до самого последнего. Но раз за разом они заходили в тупик, и даже её руки начинали опускаться. Стоило только мелькнуть лучику надежды, как в следующий миг...
эпизод месяца: That's impossible!
Я ассоциирую себя с темой ассоциаций. Тоже внезапно заканчиваюсь.
(с) Ал
администрация: Diana, Eliz, Viola, Miles

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [27.04.2008] хэйвен, что святые имеют в виду, говоря о грехе


[27.04.2008] хэйвен, что святые имеют в виду, говоря о грехе

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

что святые имеют в виду, говоря о грехе

abel korzeniowski - mothers
http://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/62/319259.gif http://forumupload.ru/uploads/001b/0d/bc/62/123262.gif

eveline kramer — adam kramer
27.04.2008 • церковь - дом


Нам страшно, что дети вырастут, бросят свой дом, уедут далеко - туда, где не будет слышно ни упрека, ни возражения, а слова любви застрянут в проводах стационарных телефонов. Эвелин однажды нашла весь смысл в сыне и теперь не готова отпускать, но даст переродиться в нечто иное.

+4

2

Проблеск желтого света пробивается через щель в деревянных досках, прямо на лицо, освещая зону от переносицы до самого подбородка. Воздух кажется сырым и немного застоявшимся - его катастрофически мало и уже после четвертого вдоха Адам понимает, что у него от недостатка начинает кружиться голова. Пытается повернуть голову, поднять руку, но пространства так мало, что эти попытки больше походят на отчаянные конвульсии, нежели на попытки выбраться. Каждое движение вонзает в тело очередную порцию заноз: в его спине, икрах и бедрах, а он понимает, что где бы сейчас не находился, то обязан выбраться. Но нужно ли? Глаза так привыкли к темноте, что луч скорее обжигает, чем дарует надежду. С навалившейся сверху крышки торчат ржавые гвозди, которые можно расшатать двумя пальцами, но у мужчины не хватает терпения, ему не хватает воли, он запрокидывает голову назад и вытягивает обнаженное тело в струну, как будто мышцы сводит от столбняка. Настолько быстро пот начинает покрывать конечности и торс, что древесина под ним уже влажная, а на под кадыком, в момент судорог, в два оборота затягивается петля-пуповина и поднимает к головному концу его личного гроба. И в этот момент во сне его догоняет паника, синхронизируясь с частым сердцебиением - в моменты, когда Адам ощущает великую любовь и животный ужас.

Мысль о том, что он пропустил нечто очень важное, не выбирается из головы. В те моменты, когда он стоит полуголый в ванной комнате, чистит зубы и включает горячий душ, почему-то по привычке не закрывая до конца двери. Уже давно их общий дом и семья были скорее единым организмом и не ограничивались постулатами морали. Мужчина не услышал ни единого скрипа и шороха, пока поднимался по лестнице, но задумался об этом только сейчас. Он даже не услышал знакомый запах подгоревших тостов, которые после похмельного утра могли стать его благословением. Проснувшись в незнакомой постели встревоженно быстро нашел ключи от машины на такой же незнакомой тумбочке, но задержится, выходя из чужого жилища, закурив сигарету заранее - кажется, что скрывать свои пагубные привычки от матери, даже в его возрасте, было необходимостью. Напряжение возрастет в тот момент, когда стоя на пороге не будут замечены обыкновенно суетливые соседи, а на лужайке напротив лишь монотонно подает воду разбрызгиватель. Так скверно на душе - он не успел предупредить, что задерживается на работе, до беспамятства напьется и проведет почти всю ночь в баре с коллегой - компания вокруг него с каждым годом становилась все хуже, что было тяжело сочетать с ролью порядочного христианина. 

Возвращается и вытаскивает из нижней полки комода аккуратно сложенный и выглаженный костюм - Эвелин готовила к воскресному выходу одежду для двух сыновей и дочери с понедельника, ожидаемо, костюма Лукаса тут уже не было. Зализанные назад волосы и свежее, почти как новое, лицо омрачено пониманием, что его внезапному появлению вряд ли будут рады. Особенно если среди прихожан разошлась история о гриппе, но если он не придет совсем, то не искупит эту вину за свой покой ни перед Богом, ни перед матерью. А ведь Адам был слишком горд, чтобы просить прощение.

Вид белоснежной церкви и суета, заметная невооруженным глазом, на заднем дворе вызывает легкий трепет. Наверное ей стыдно, очень стыдно за него. Наверное самый любимый сын не имеет права подводить, особенно когда он стал для Эвелин той опорой и поддержкой, которую другие жены находили в своих мужьях адвокатах и врачах. Наверное, Крамеру стоило стараться лучше, чтобы не разочаровывать ее. И тонкая, обаятельная улыбка растягивается на лице, когда мужчина подходит к дверям и двигается в сторону распятия. Утренняя проповедь уже прошла, а на скамьях остались единицы из местных, шутливо болтающих вполголоса. Адам проходит через запасной вход, нервно поправляет запонки - в его детстве воскресная школа была единственным существовавшим местом социализации, а свежий воздух после часовых уроков сравнялся с образом Эдема. Сегодня к площадке с несколькими цветочными кустами были добавлены столы и тихая музыка - во всей толпе Адам с трудностью находил знакомые силуэты, зато улавливал запах мясных и картофельных пирогов от которых желудок сводило.

Как и предполагалось, его захватили внимательные взгляды. В них было все, от легкого осуждения до полного безразличия, некоторые женщины почти решились пойти навстречу - кажется у них был план и отличная кандидатура не пристроенной девушки для возможной свадьбы Адама. Если бы, конечно, настояла мать.
Он подходит вплотную, еще за несколько шагов прочувствовав как по коже пробежало осуждение. Дотронувшись до плеча, касается губами, с которых еще не сошел запах табака, ее румянцем покрытой щеки.

- Я виноват, - звучит достаточно сухо. Достаточно, чтобы Эвелин поняла, что перед ней не будут раскаиваться.

+2

3

you've got a new favourite

Ложь- смертный грех, один из тех, за который спускаясь в первый круг ада ты получаешь первый огненный хлыст наказания. Эвелин любит троих детей, любит мужа, мир его праху,любит соседей и даже Марту Гудспид, любит Господа. Она не лжет, она любит. Крестное знамение осеняет её в положенной очередности, боковым зрением она видит как по правую и левую руку от нее этот жест повторяют средний сын и дочь. И она сжимает зубы, в тот миг, когда священник завершает проповедь призывом к любви, женщина искренне любящая ощущает прилив желчи, разъедающий горло немым криком. Руки опускаются спинку впереди стоящей скамби и сжимаются, мертвой хваткой, так, что белеют костяшки пальцев и обручальное кольцо больно врезается в безымянный палец, но эта боль терпима, эта боль ничто на фоне предательство, с которым материнское сердце, даже в груди католички, не способно примириться единым вздохом.  Пальцы деревенеют, становятся точно негнущиеся деревянные черенки, и кажется еще немного усилий - они треснут под натиском силы отчаянного разочарования.
- И помните, братья и сестры, Христос воскрес, потому перенес все страдания с молчаливой покорностью, потому что принял кару за наши грехи и очистился восшед к Отцу своему - будь одни в баптисткой церкви, сейчас непременно последние слова были повторены госпеллом и разнесены под своды храма  голосами прихожан, с готовностью повторяющих заветы пастора и библии. Но католики куда сдержаннее, они не плебеи, точно стадо выкрикивать священные тексты. Синхронное, тихое "аминь" оглашает стены согласием.

Не сразу разносится гул тихих шагов, но солнце проскакивает в приотворенную дверь и стремительно, будто оно задержалось не по своей воле и стремиться скорее загладить вину коснувшись ног Христа на деревянном распятии, омыв своим светом истекающие кровью ступни, как много веков назад слезы Марии Магдалины коснулись ног проповедника из Назарета.

- Мама, идем - голос Лесли заставляет вздрогнуть и отвлечься от наблюдения за светом. а кроме того вспомнить о том, чего сегодня так не хватает... А вернее кого! Эвелин переводит взгляд на дочь, та мгновенно опускает руку и взгляд - ее реакция куда быстрее, чем можно ожидать ребенка с ее спецификой развития и тем диагнозом о котором знает наверное весь Хэйвен. Лукас молчит, он всегда молчит, он молчит осознанно и превентивно. Наверняка сын успел заметить и в жестах и в дернувшихся желваках и даже в цепком материнском взгляде в сторону ту самую искру, которая лишь ждет сухого сена в виде ненужных слов, чтобы заполыхать. У него эта внимательность развилась на инстинктивном уровне, как бывает у диких зверей, которые учатся срываться с места при звуке хрустнувшей ветки.
- Ох, Эвелин, доброго дня с Воскресеньем, а что же Адам.... вы без него... кажется впервые на моей памяти - у этой старой клюшки из дома  через улицу, у которой по очереди учились английской литературе все трое детей Крамеров, такого инстинкта нет.

- Да... миссис Пул, он кхм он разболелся, ротовирус,  - она умела лгать, но лгать - это грех, а вот грешить в стенах святой церкви.... И ведь это Адам вынуждает ее к такому богохульству. Он не вернулся ночевать, впрочем не в первой, но он не появился ранним утром, не спустился к завтраку, не поблагодарил за костюм к воскресной службе. Будто разом перегорели сотни плат исправного и сложного механизма, и как не старайся, встряхнуть, включить в розетку, ничто не будет функционировать как прежде. И хотя миссис Крамер еще только предчувствует какие-то перемены, ей не нравится это унизительное неведение, это оскорбительное пренебрежение. Она ведь любит Адама, любит и не много требует в ответ покорности и уважение - на которых и зиждется любовь к матери. Она не понимает что в это самое в мгновение, произнося в своей голове эти мысли просто убеждает себя в том, что ей нанес обиду самый близкий человек...

- Всё же появился - с благостной улыбкой, видимо бессмертная старуха (иначе она не стала бы рисковать и укатила бы на своем инвалидном кресле подальше)  дергает Эвелин за рукав. Когда Адам оказывается рядом, она ловит запах табака, и старательно пряча оскал улыбается, сначала миссис Пул, а потом сыну, сухо коснувшемуся щеки. Она утерлась бы, прямо сейчас здесь демонстрируя ему свое недовольство, свое  осуждение. Но множество посторонних глаз, и то с каким равнодушием звучит его "Я виноват", заставляет миссис Крамер сжать руку дочери до боли и развернуться к выходу. Лесли коротко смотрит на мать, потом на старшего брата, следом на Лукаса, она не ищет поддержки, терпит, терпит как каждый из них, даже как Эвелин.

Она проходит к выходу гордо, так если бы она была плененной королевой в дремучем средневековье, когда потеряв все, не потеряла только гордости и достоинства.
- Служба закончилась, Адам, ты пришел слишком поздно - это скрывает иные слова. Любящая Господа и своих детей, праведная католичка Эвелин Крамер предупреждает старшего сына - что весь разговор состоится в стенах их дома. и это "слишком поздно" кажется коснется не только появления Адама в церкви

[icon]https://i6.imageban.ru/out/2020/10/18/7a63dd0edc018d81db60d22410d9a75a.gif[/icon][status]family portrait[/status][nick]Eveline Kramer[/nick][lzname]Эвелин Крамер
человек[/lzname][]а Фрейд и не знал, что любовь может быть жестокой![/]

+3

4

Чувствует острый привкус перца на губах, которые нервно сжимает после чужого замечания. Ему все равно, но ей - нет. Считывает мимику, движения глаз и жесты незаметные для остальных, ведь Адам так часто находился рядом, что приходилось говорить на единственно понятном языке интуиции и ощущений, без всяких слов. Будто предугадывает как Эвелин было плохо еще мгновение назад и как теперь тревожно ему - приобнимет женщину за плечи, пусть пальцы слегка дрожат, а хватка непривычно слаба, он сквозь, словно сжавшуюся гортань, произносит низким голосом, довольно тихо, чтобы не потревожить Бога и послемолитвенный покой прихожан:

- Давай я отвезу вас домой.

Это нарастающее давление между двумя родными улавливают и окружающие: маленькая девочка прячется за подолом платья матери, а соседка предпочтет отвлечься на другие сплетни. Так больно и так униженно он ощущает себя, как хрупкая мужская гордость внезапно разбивается о стену социального одобрения - видимо по лицу Эвелин каждый догадался, что старший Крамер, пока еще небольшое, но разочарование своей семьи. В нем яростно боролись звери: один просил о сохранении покоя любимой матери, второй желал поскорее выбраться на свободу. И он так же умолял избежать разговора, покинуть церковь, придать со всей ее святостью. Адам делает несколько шагов назад, вглядываясь ей в глаза, сквозь зубы и едва разомкнутые губы успевает выронить:

- Если ты не хочешь устроить скандал именно здесь.

Но останавливается в тот же момент, как наткнется спиной на чье-то тело.
В этом помещении или же в этом идеально выстроенном, с заботой, мире я чувствовал себя заложником обстоятельств, данных обещаний опеки. И я ненавидел родную мать за принуждение и оскорбление моих, очень личных чувств, с которыми та не соизволила считаться. Она меня сделала таким - совершенным в ее иллюзиях, но черпающим все остальное зло извне. Там не было ни капли принятия, а мне все так же хотелось любви.

Священник улыбнется как обычно милосердно, чтобы Крамер не сделал, и Адам отвечает тем же, из чистой вежливости. Протягивает руку, поворачиваясь спиной к Эвелин, сжимает сморщенную ладонь, почему-то вспоминая разглядев безупречно-черный костюм, что сегодня действительно ужасно выглядит: волосы растрепаны, не лежат совершенно как у Лукаса, лицо на фоне белоснежных стен кажется нездорово-серым, а пиджак собран в складки из-за сумбурных движений.

- Не заметил вас и совсем не думал… - он был почти готов начать каяться в этой неловкой ситуации, но его перебили.

- Уже уходите? Мне кажется ты и так опоздал, в важный для каждого верующего человека день, - и этот голос не покажется успокаивающим или одобряющим. Он неизменно осуждает и меняет интонацию, считывается резким. Пожилой мужчина видимо заигрался во всеотца - такое точно Адам терпеть не согласен,  - Твоя мать расстроена, а ты даже не извинился, да и есть ли достойная причина, чтобы оставить дорого человека одного воскресным утром?

- Задумаюсь об этом как-нибудь в другой раз.

Адам почти вырывает свою руку, задевает чужое плечо корпусом, когда достаточно быстро удаляется к выходу под синхронизированные общие взгляды, оставив лишь короткое “жду тебя в машине для Эвелин.

Сердце сокращается со скоростью запущенного атомного реактора, он цепляется руками за кресло автомобиля и начинает тяжело дышать, понимая, что впервые в жизни настолько неожиданно для себя потерял контроль. Все эти люди, тревожные, порицающие его в своих мыслях, они повсюду, пробираются в сознание и раз за разом твердят, что Адам не будет никогда так хорош. Он никогда не станет тем, кого приведут в пример своим детям и возможно даже не превратится в просто “хорошего человека”. И тут становится страшно. Возможно оттого, что порывы того зверя стремящегося к свободе были отголосками невольного мальчишки, бегущего в сторону от ответственности, от прошлого и невнятного настоящего. Прячущегося от зла этого мира и попадающего в его же ловушку, а спасение как всегда было где-то дома. В ее объятьях.

+2

5

[nick]Eveline Kramer[/nick][status]family portrait[/status][icon]https://i6.imageban.ru/out/2020/10/18/7a63dd0edc018d81db60d22410d9a75a.gif[/icon][lzname]Эвелин Крамер
человек[/lzname][]а Фрейд и не знал, что любовь может быть жестокой![/]То, как сильно ее руки сжимают ладонь дочери, как цепко ее взгляд не выпускает из виду рубашку Лукаса, говорит о том, что Эвелин контролирует всё и вся. Её воскресный наряд безупречен от белоснежных туфель на допустимом каблуке, до тонкой ненавязчивой цепочки с распятием, украшающим шею без привычной нитки жемчуга. ее волосы убраны назад открывая длинную шею, на лбу ровным изгибом широкий локон  челки, вторящий улыбке достаточно приветливой и не слишком широкой. Миссис Крамер знают все в Хэйвене, по крайней мере взрослая население, посещающее церковь на еженедельные мессы. Всё знают, что благопристойна вдова в одиночку растит детей, и старший вот вот станет опорой и гордостью семьи, рано лишившейся кормильца... И она точно икона в богатом окладе олицетворяет собой этот почитаемый образ, неизменно и несокрушимо. До этого утро, до дня, когда появившись в конце службы, которую пропустил, Адам превратил в унылую склизлую маску сияющее благоденствием рафинированной американки — с занавескам в крупные маргаритки на кухне, и скромными, усердными наследниками.

Нижняя губа могла бы задрожать, щеки непременно налились бы нездоровым румянцем, а зубы сжались бы до характерного скрипа — окажись она сейчас в маленькой уютной гостиной дома Крамеров или, бог с ним, в амбаре за домом. Но здесь при десятках пар глаз заинтересованно впитывающих каждое движение, непременно реагирующих на резкие жесты и громкие слова, всё что ей оставалось крепко держать подрагивающую руку Лесли в своем захвате и смотреть как ее мир, сходит с привычной оси и теряет устойчивый статус показного благополучия. Нет в тот миг, когда Адам отмахивается от "проникновенной речи", едва ли сама Эвелин понимает, что рубикон перейден. Безусловно Пастор Эндрю привык к тому, что ему позволено пенять отрокам членов паствы за проступки. Это было также естественно как ежемесячное причастие. Но Старший Крамер не склонил головы и даже не потупил взор, в знак смирения и уважения к материнской гордыне, в этот миг он как никогда стал похож на отца не жаловавшего столь истового следования всем традициям и правилам католической церкви. Эвелин несколько раз моргнула, будто надеясь, что это какое глумливое видение, галлюцинация от усталости и напряжения, но брошенное ей "жду в машине", звонкой позечиной возвестило реальность происходящего.

Когда он удаляется по проходу, не уворачиваясь от чужих плеч и не произнося больше ни единого слова, даже вежливого приветствия, его матери кажется, будто перед ней чужак. - А ну молодой человек, вернитесь и немедленно извинитесь перед отцом Эндрюсом, вас ждет примерное наказание!!! - с какой легкостью и уверенностью прозвучали бы эти слова прежде, какой она бы чувствовала себя верной божьим заветам, когда могла бы сказать и привести в исполнение озвученную угрозу! Так должно было быть. Но сейчас во взгляде сына, в том, как сверкнул недобрый огонек в его глазах и пронеслась тень призрения по лицу, она узрела ту опасность, которая заставила ее проглотить горький комок, кивнуть опешившему отцу Эндрюсу и буквально потащить за собой Лесли, которая достаточно громко и прямолинейно, как делала это всегда спросила
- Это значит Адаму больше можно не верить в бога?  - Лукас кажется прицыкнул на нее, но Эвелин не могла ничего сказать, она шла вперед вдавливая каблуки в пол с такой силой, что пожалуй могла сломать ноги. Но ее лицо всё еще резала улыбка, уже не такая ровная и выверенная как обычно, но способна обмануть любопытных соседей.

- Забери сестру и пойдите поиграйте - это первое, что бросила Эвелин среднему сыну, вообще первое пророненное слово, после того, как они сели в машину и поехали домой. Руль она держала так крепко, что кожаная накладка то и дело жалобно поскрипывала на поворотах. "Терпение - добродетель" повторяла себе миссис Крамер всю дорогу домой, прежде по воскресеньям исполненную самодовольством и той самой гордыней, признание которой считается греховной. Однако и этому было оправдание - гордость вызывали дети Адам и Лесли... Лукас реже, но так или иначе. Сейчас ею овладевало отчаянное разочарование. Потому она торопливо отправила младших детей, желая немедленно выплеснуть праведное негодование на виновника столь разительных и нежеланных перемен. Естественно сын и дочь мгновенно исполняют её волю, бесшумно покидая гостиную.
- ну а теперь, потрудись объяснить чем вызвано твое вопиюще неуважительное поведение и с чего ты решил, что можешь устроить этот спектакль в день святого воскресения!!! - о как она старалась придать голосу тот размеренный тон, который сгустил бы краски ее повелительного вида, но голос в конце фразы все же сорвался на высокие почти визгливые ноты. Так мощно вскипала в ней элементарная обида. И уж конечно, в эту секунду она и не вспоминала о пословице, которая рекомендовала не будить спящего дракона.

Отредактировано Lesley Kramer (2021-04-15 10:59:57)

+2


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » [27.04.2008] хэйвен, что святые имеют в виду, говоря о грехе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно