США, штат Мэн, Хэйвен // Дерри 18 февраля — 18 октября 2020, ожидается местный мини-апокалипсис, не переключайтесь
19.10запись на крокодила и итоги флешмоба
11.10выходные фильмов советов, старт Челленджа и вторая часть "Искры"
10.10все на Челлендж!
05.10подводим итоге сентября и запускаем тему Быстрого старта для новых игроков
27.09подмен телами и походы в бар
22.09детство-детство, ты куда ушло? + челлендж по Властелину Колец
14.09спасибо, что не понедельник.
Пост месяца от Catherine Harper: Харпер отказывалась верить в свою беспомощность до самого последнего. Но раз за разом они заходили в тупик, и даже её руки начинали опускаться. Стоило только мелькнуть лучику надежды, как в следующий миг...
эпизод месяца: That's impossible!
Я ассоциирую себя с темой ассоциаций. Тоже внезапно заканчиваюсь.
(с) Ал
администрация: Diana, Eliz, Viola, Miles

NEVAH-HAVEN

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » Confession of the mind


Confession of the mind

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://forumstatic.ru/files/001a/fb/46/28202.png https://forumstatic.ru/files/001a/fb/46/53027.png https://forumstatic.ru/files/001a/fb/46/64816.png

Confession of the mind
Looking around you see
that one of the stalls is a confessional box.
It promises peace of mind, exactly what you need now!

дата и место: Англия, Шотландия — 1640г от Рождества Христова
участники: Esther Nesbit  brother Georg
описание: Он— служитель церкви, преданный монах тайного Ордена. Она-ведьма, решившая преступить закон во имя любви.  Они  должны оставаться по разные стороны, но пути Господа и магии неисповедимы вдвойне, какой выбор встанет перед ними и каков он будет для каждого из них...

[nick]Ester Nesbit[/nick][status]blood is nothing[/status][icon]https://i.imgur.com/WX0Mhu3.png[/icon][lzname]Эстер Несбит, ведьма, 27[/lzname][]желавшая тихой жизни в скромности и любви, бросила вызов судьбе и Церкви, чтобы его принял как собственный грех <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=5"><b>светлый духом[/]

+1

2

За широким столом я сижу теперь на его месте. Оставшись вдовой я унаследовала все имущество, вопреки грабительским законам, завещавшим дом, хозяйство мануфактуру и даже меня его ближайшему родственнику по мужской линии Патрик оставил пространную заверенную городским советом и судьей бумагу, по которой давал мне все возможные свободы.  Его брат, живший в Шотландии и числившийся в составе добровольной армии ни каким боком не претендовал на оставшееся после его смерти имущество. Смерть. Моего мужа не стало ровно 2 дня назад. Он был причищен перед смертью, рукоположен в отпущение грехов, завернут в саван и упрятан в деревянный гроб. А я ничего не могла сделать. Его сожгла болезнь, которая уничтожила в бытность свою на первой волне не одну сотню тысяч людей. Чума, так показали лекари, осмотревшие его с ног до головы на этом самом столе. Они стучали деревянными молоточками, открывали рот и оттягивали губы, веки, разминали пальцы, выворачивали колени. И мне хотелось крикнуть им - нет слепцы, нет коновалы, это не та черная оспа, которая говорила с людьми своим окровавленным ртом, прежде, чем сожрать их души. Нет, с этой черной ведьмой я бы совладала, как делала много раз прежде. Мы из одного ребра и эта ведьма не посмела бы коснуться моего мужчины. Качая головами врачеватели подписывали рваными каракулями бумаги, где значилось, что Патрик сын Эббота умер от чумной лихорадки в возрасте 31 года, не оставив после себя наследников и отписав все свои владения жене. Мне. Я бесстрастно смотрела как служанки утирая слезы, заворачивают его бледные руки в саван, как конюх и двое мужиков из таверны перетаскивают его тюком в туго сбитый гроб. Мои руки были сжаты в кулаки на коленях, потому что иначе, этот дом уже бы полыхал зажженным факелом. Во мне была огромная сила, мощная, для женщины, для колдуньи. Но я умела ее сдерживать, управляла ею и понимала, сейчас как никогда с момента своего рождения, как бесполезен мой незваный дар. Я бы много отдала, чтобы положением рук снимать любые язвы, врачевать самые тяжкие болезни, как это делала тетка, что сейчас сидела передо мной в черном как воронье гнездо платье, которое не снимала и отнюдь не по причине траура за родственником.

- Прости, что не смогла явиться раньше, я могла бы помочь...
- Проклятие было таким сложным и сильным, что даже я ощутила уже когда ничего нельзя было переменить - оправдываю я ее, видя как она заламывает руки и закусывает губу в бессильном самобичевании. - Оставь словесные вериги, он умер, мой супруг, моя опора и защита, его более нет.
- Эстер я останусь с тобой, сколько пожелаешь, я...
- Не надо - я не без труда наклоняюсь вперед и беру ее за руку, мне не хочется, это бессмысленно, и не дарит успокоения, но ей нужно. И я даю ей иллюзию уверенности, что она не отняла у моего супруга шанс выжить, оказавшись на другом краю острова.
- Ты не плачешь... это плохо, надо плакать, чтобы сила не прорвалась через барьеры контроля, ты же помнишь .... - она предостерегает меня от внутреннего тайфуна, который не утихает вторые сутки.
- твоя сестра была совсем девочкой, и все, что я могу совершить утратив контроль - поджечь амбар. - я откидываюсь назад, и закрываю глаза, под веками печет внутреннее пламя отчаяния.
- Идем, нужно все закончить - я поднимаюсь подобно древней старухе, и плетусь, накинув на плечи тяжелый плащ к выходу, где на узкой повозке лежит гроб, знакомые, несколько соседей, те, с кем Патрик вел дела, все молчаливо выражают сочувствие, а я иду первой, за запряженной парой гнедых, повозкой, с которой сыпется солома, и не вижу никого и ничего, только узкий гроб, вздрагивающий на высоких выбоинах в мощеной дороге.

Я хороню свою любовь, жизнь, которой может и не заслужила, но радовалась в каждом дне. Патрик научил меня контролировать силу, он презрел мое происхождение и вопреки родительскому слову взял в жены, и не развелся, когда ни через год ни через два, ни через пять, Бог не дал нам детей. Я пила травы, что присылала тетка с Азиатских гор. Читала заговоры из ее гримуара, что хранился у меня пока она была в отъезде, помогая Орденцам. Ничего. Внутри меня было пусто, как в пологом овраге у дороги. Теперь туда заливалась грязь, смытая с обочины моей жизни скупыми слезами. Все желают проститься, мои ноги утопают в глине, земля вязкая и липкая. Когда большинство расходится я теряю этот стержень, моя тетка отходит от меня ровно в то мгновение, когда я падаю на колени у ямы, куда опустился гроб, юбка мгновенно мокнет, щекоча колени дождевой влагой, не впитавшейся до конца.
- Милый мой, отчего же так... проклятье, я могла бы тебя спасти,  я бы хотела тебя спасти, хороший мой - я зажимаю рот рукой, покачиваюсь и обнимаю себя за плечо, но жжение причиняет боль. И это не тоска, не горечь утраты, это мой дар, всколыхнувшейся под болью, жаждет свободы. Я успеваю отдернуть руку и из центра ладони рвется ало-желтый шар, ударяя аккурат в ближнее надгробие семьи Патрика. Я сжимаю руки в кулаки и отвожу взгляд. Монах... Вижу его сразу, они даже одетые в тряпье сразу заметны, следит, крыса. И ведь непременно доложит своим хозяевам, прикрывающимся божественным проведением, что я утратила контроль. Но этого я знаю, он "мой" Георг (святой борец с неправедной магией). Сейчас меньше всего хочу видеть подтверждение того, что я обладаю силой, которая представляет собой бесполезную обузу. Я не смогла спасти его.

- Надо его это.. прикопать леди- шмыгая носом напоминает о своем присутствии могильщик. Я утираю слезы и поднимаю на него взгляд, а он вынуждено отшатывается, огонь в моих синих глазах сейчас полыхает более чем опасный, и любой смертный это чувствует, а здесь в британском  захолустье, почти каждый второй знает. Эстер- жена Патрика Несбита - ведьма.
- Идем - Тетка крайне вовремя обхватывает меня за плечи разворачивая спиной к открытой яме, где сейчас должен был навечно сгинуть мой возлюбленный муж. Если бы можно было...
- Нельзя - она жмет меня крепче, ощущая суть промелькнувшей мысли - нельзя глупая, они посадят тебя в подвал и ошкурят за такое.
- В твоей книге - хрипло отзываюсь я вызывая в  памяти многие страницы ее гримуара, где в точных красках описаны различные  обряды и тот, для которого мне придется украсть сердце в лазарете при церкви.
- Не смей, требует она покидая мой дом, следующей ночью, я скупо киваю и с трудом захлопываю тяжелую дубовую дверь, успев заметить фигуру в плаще на другой стороне улицы.
- Если Орден узнает, они казнят меня и я так и не увижу моего Патрика - думаю я, добавляя нужную траву в ароматное питье, бурлящее на огне. Рукой в слабом пламени я пепелю тонкий стебелек беладонны и через 20 минут выношу  сонное, дурманное зелье "сторожевому псу".
- На его помИн - без иных пояснений говорю я протягивая ему кружку, пусть думает, что это тризна для бедняка. Он молча пьет коротко кивнув, не может выдать себя отказом, а через пол часа спит, сидя на лавке у закутка бакалейщика. Я же улучаю момент, пробираясь в лазарет церкви. Да я вижу здесь смерть почти всюду, но к одному сегодня она ближе прочих. Это тоже мой дар, я знаю о появлении старухи с косой, всегда, заранее, только посмотрев на человека.

- Тихо спит лесная дичь, и тебе не больно добрый Митч,- склонившись над мужчиной, дышащим все реже и реже, я вонзаю кинжал ему в грудь, он и в самом деле не кричит. Кровь орошает простынь, он умер меньше , чем через час, но сейчас его сердце в моих руках - заговариваю, заворачиваю в куль и выбегаю, и не думая перекреститься в отпущении грехов. Я спасу, верну моего любимого.

На кладбище безлюдно. Его могила одна из свежих. Без сожаления я рассекаю свои запястья, оба по очереди и орошаю кровью замершее сердце, которое тут же вздрагивает  начинает биться, развернутое на небольшом холмике, под которым погребена моя жизнь..
- "Чёрная, как ночь... убери смерть от нас прочь. Белая, как свет. Богиня Геката, верни, чего нет" - повторяю я снова и снова, раскачиваясь над могилой мужа, пока кровь капает на землю, впитывается и прорастает глубоко к его деревянному гробу...в него..[nick]Ester Nesbit[/nick][status]blood is nothing[/status][icon]https://i.imgur.com/WX0Mhu3.png[/icon][lzname]Эстер Несбит, ведьма, 27[/lzname][]желавшая тихой жизни в скромности и любви, бросила вызов судьбе и Церкви, чтобы его принял как собственный грех <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=5"><b>светлый духом[/]

+1

3

[nick]brother George[/nick][status]in nomine patris, et filii, et spiritus sancti[/status][icon]https://i.imgur.com/gIfNfxg.png[/icon][sign].[/sign][lzname]<lzname><a href="ссылка на анкету">брат Георг</a>, 38</lzname> <plashka>член тайного ордена святого георга</plashka>[/lzname][]клирик на службе Его Святейшиства, принявший обет молчания в память о своей прошлой жизни. Вынужденный бороться с ЕЁ демонами, разрываемый своими[/]

http://forumupload.ru/uploads/001a/a3/fe/311/154178.png
Ave Maria - Аве Мария (Каччини)

Ватикан, 1640 г.

"... прошу, оберегай дочь мою, Еву, что теперь навеки в твоих объятьях и под твоей защитой, пресвятая Дева Мария. Прошу так же за жену мою, Агнию, помоги ей обрести покой, что нужен страдающему сердцу её и её уставшей душе..."

Его пальцы едва коснулись своих сухих губ, которые до этого беззвучно шептали просьбу, а после он, перекрестившись, преклонил колени перед статуей Девы Марии, что стояла в нише, чуть поодаль от фигуры Христа. Георг едва задевает крест на груди своей, но ровно перед тем, как сказать первое слово молитвы Мадонне, слышит легкий шорох тканей и мягкую поступь, что глухим эхом разносится по пустым залам церкви Santa Maria della Pace. Еще раз перекрестившись и поклонившись статуе, Георг встает с коленей, молча кланяясь уже подошедшей к нему фигуре.

- Я знал, что найду тебя здесь, брат Георг, - улыбаясь одними лишь уголками губ, произносит невысокий священник, облаченный в черную сутану. Он тихо, почти беззвучно, приблизился к фигуре монаха, стоящего у Богородицы, - Прошу простить меня, что прерываю..., - Георг лишь кивает в ответ, показывая отцу Якобу, что все в порядке, пряча ладони в рукава и складывая их перед собой, - А, Ваш обет... Помню, брат Георг, помню.

Да, и я буду нести его столько, сколько потребуется. До тех пор, пока Агния не обретёт спасение.

Георг снова кивает словам священника, указывает ладонью, скрытой за рукавом сутаны, на лавку, недалеко от статуи Девы Марии, приглашая присесть. Не то, что бы он сильно желал разговора, однако его нашли не просто так и, раз уж прервали здесь, в церкви святой Марии, - значит, за этим стоит что-то важное и Георг не смеет отказывает или выказывать свое недовольство. Иногда даже молитвы могут подождать.

- Нет-нет, не стоит, я на минуту, лишь передать, - отец Якоб лениво отмахивается от предложения, все так же улыбаясь монаху. Георг замечает, что эти движения кажутся ему слишком пренебрежительными для священнослужителя, пусть и такого низшего ранга, но оставляет свои мысли только при себе.

- Кардинал Альварадо только что закрепил Вас за очередной потаскухой,- на двух последних словах, словно забывшись (но, кажется вовсе нет), отец Якоб показывает свое истинное лицо, которое буквально на секунду появилось в отблеске его глаз, что в свете пары свечей на стойке, будто отразило сам лик Дьявола, решившего так нагло заявиться в святое место, - О, прошу простить мое сквернословие, - поспешил он тот час исправиться (как вор, которого поймали почти-с-поличным) и виденье демона исчезло. Отец снова заговорил своим обычным, мягким и, словно, убаюкивающим, тоном, - За новой женщиной. Ведьмой, как их называют в простонародье... Не помню её имени, - снова эти ленивые движения, что подобны отгоняющим назойливых мух, всем видом показывая свою брезгливость к таким людям, - Брат Георг, поспешите. Кардинал ждет в Palatium Sixti V, он просил найти Вас как можно быстрее. Все... Все детали у него. Хотя, безусловно, пару минут молитвы не будут его сильно гневить. Как думаете?

Георг чуть прикрывает глаза, показывая священнику, что понял его, принял его слова, и, он уже готов было уйти, как отец Якоб тронул его за плечо, останавливая. На немой вопрос монаха, он сделал вид, что вспоминает какую-то не совсем важную для него информацию, однако заметив то, что Георга совсем не волнует его "представление", быстро нашел нужные слова.

- И еще одно. Аглае... Агнии, простите, Бога ради, запамятовал... уже лучше, - в голосе появились снисходительные нотки, но Георг снова промолчал, не желая нарушать священные обеты ради обычного грешника, пусть тот был облачен в церковное одеяние. Монах не знал о том, что отец Якоб врал в эту минуту ему в лицо так нагло и одновременно с таким невинным видом, будто рассказывал ребенку о чудесах на Рождество, - И той... ведьме, - пауза, едва уловимая, чтобы снова не вымолвить брани, скрыть за этим "притворством" того, что вспоминает имя, - Маргарет, Вы были приставлены к ней ранее. Знаете, сейчас с нею работает Клирик Бенедикт, а он ведь..., - но видя несколько недовольный такими сплетнями взгляд Георга, отец Якоб быстро добавляет, - А, в прочем, не важно... Слышал сам Патриарх хвалит Вас за службу перед Орденом, а там еще шаг и, Его Святейшество, сам папа Урбан VIII, узнает о Вас... Если уже не...- нотки зависти в устах отца Якоба почти сквозят в каждом слове, а последнюю фразу он добавляет тихо бурча себе под нос. Георг молчит, глядя на священника, и даже если бы мог ответить - ему нечего сказать, - Ну, не буду Вас задерживать, - слегка улыбаясь, он кланяется Георгу, понимая, что тому не интересны его речи, так же бесшумно, как и вошел ранее, покидает церковь.
 
Снова оставшись наедине с собой и с Нею, Георг, сложив руки перед лицом, сжимая крестик в ладонях, шепчет одними губами:
"Ave Maria, gratia plena; Dominus tecum: benedicta tu in mulieribus, et benedictus  fructus ventris tui, Iesus...

http://forumupload.ru/uploads/001a/a3/fe/311/726023.png
Enigma - Principles of lust

Шотландия, деревня Блеирмор, 1639-1640 г.

апрель, 1639
Он не знал, как разделить с нею её боль, что, казалось, прямо сейчас сжигает женщину изнутри, когда она хватается за его предплечья своими холодными, влажными от пота пальцами. Грэхэйм сидел у постели жены, стараясь утешить её, рыдающую, всю в лихорадке и ознобе после второго выкидыша. Гладил ее по волосам, тихо шепча молитвы Господу, целовал в макушку, прижимал к себе сильнее, когда её снова накрывало волной истерики.
- Я пуста, Грэхэйм, ты понимаешь это? Во мне нет ничего, я могу лишь убивать, - она плачет, падая ему на колени, прижимаясь и сворачиваясь подле него как робкий котенок, - за что нам все это, милый мой? В чем моя вина?
- Таковы пути Господа, - Грэхэйм старается утешить ее, но, кажется, это совсем не те слова, которые нужны сейчас Агнии, - я уверен, что это не конец пути и мы должны быть сильными...
- Да на что мне твой Господь? - она отталкивает мужа, срываясь на крик, - Где был твой Господь, когда из меня выскабливали твоего мертвого сына?! Он этого желает нам? - уставшая и изможденная, она из последних сил бросает в мужа подушку, а после утыкается себе в колени, - Он не поможет нам, мы должны сами... Я сделаю все сама, слышал? Мне не нужен твой Бог, мне не нужна твоя вера!
- Замолчи, женщина! - он не должен был кричать на жену, но ее речи, упоминания Господа в таком ключе, просто не оставили ему иного пути, - В тебе говорит обида, но мы не должны впадать в грех, одумайся.
- Уйди! - она воет как умалишенная, - Уйди, уйди... Оставь меня, слышишь?! ОСТАВЬ!
- Я буду молиться за тебя... За нас - произносит он тихо прежде, чем уйти и оставить Агнию одну. Та, бессильная, падает на подушки и с каждым его шагом он слышит всхлипы все тише и тише. Это пройдет. Господь испытывает их, их любовь и брак, она должна оставаться сильной. Только так он дарует им Дитя.

В ту ночь, оказавшись наедине со своими мыслями, Аглая твердо решит, что не верой единой. Есть в мире что-то древнее, чем Господь и Церковь и именно это сможет ей помочь, не отвернется от нее и не заставит мучительно переживать потери каждый раз. Она слышала деревенские сплетни, о том, что Анна, ведьма, живущая в халупе на отшибе - способна не просто вывести бородавку да заговорить грыжу или сдоить у соседской коровы все молоко, но и что-то гораздо сильнее.
Аглая готова отдать все, что у нее есть, лишь бы выносить и родить ребенка. Ее ребенка.
Грэхэйм даже не догадывался, на какую жертву способна его жена.

январь, 1640
- Грэхэйм, не входите, - женщина-повитуха, что вот уже сутки крутилась вокруг Агнии, которая до сих пор не могла разродиться, останавливает его, преграждая путь в комнату, - Вам там делать нечего, уходите, давайте-давайте, - она подгоняла его с деловитым видом, выталкивая от проема двери, где, он увидел совсем одним глазком, кричала и тужилась его жена.
- У Вас все хорошо? - его голос был обеспокоен, а по крикам Агнии и по глазам повитухи он чувствовал, что-то не то. Не мог это объяснить, но было ощущение, что все это неправильно.
- Тяжко ей, ребеночек не хочет рождаться, - она покачала головой, - видно, правду в деревне молвят, грешница она- повторила она совсем тихо, больше себе под нос, как "мысли вслух". И, кажется, они совсем не предназначались для ушей Грэхэйма, но сказанного не воротишь, да и мужчины был на удивление очень острый слух.
- Что говорят? - тут же спросил он, тронув дверь, не давая женщине захлопнуть ее перед самым носом. Он не применял силу, но сейчас ему нужно было знать, что за ужасные и мерзкие сплетни ходят про их честную семью.
- А вы не знаете? - отвечает повитуха вопросом на вопрос, уже не слишком вежливым тоном, - Что женушка Ваша не верою в Господа зачала, а с помощью той грязной ведьмы, что в деревне у нас поселилась. Видели их вместе, приносила она ей в корзинке что-то, - в голосе была откровенная и чистая неприязнь. Грэхэйм отказывался верить таким слухам, это все злые языки и сплетни дурных деревенских. Видно, его взгляд и недоверие женщина заметила, - А ты не строй из себя дурака! Та, кто несла мертвое дидяти дважды резко смогла выносить живого? Уж не ведьмовские ли это проделки? Еще и рожает вон, вторые сутки, того и гляди, помрет либо она либо ребенок. Или вовсе оба, - и с такими злыми речами она с силой тянет на себя двери, запирая комнату и оставляя Грэхэйма наедине с собственными мыслями.
Его жена не могла поступить так богохульно. Этого не может быть.

март, 1640
Они похоронили Еву четыре с половиной недели назад. Должны были похоронить. Грэхэйм собственноручно выбрал место на кладбище, заказал службу, оплатил гроб. Он в самых страшных снах не мог представить себе, что будет покупать гроб для своей полуторамесячной дочери. В это тяжкое время он, как мужчина и как глава семьи, взял это бремя на себя. Он обязан был держаться. Раз ему уготована такая судьба, раз их семья должна пройти все эти испытания, он выдержит все ее удары.

Очень сложно было заметить, что его жена ведет совсем другую игру. И все то, что окружает его - ложь.

- ...panem nostrum quotidianum da nobis hodie; et dimitte nobis debita nostra, sicut et nos..., , - медленно перебирая бусину за бусиной на старых, праотцовских четках, Грэхэйм повторяет слова молитвы Господней. Его жена давно спит, а сам он в эту ночь, отчего-то не находит спокойствия и утешения, стараясь найти его в слове Божием, предчувствуя еще одно испытание, уготованное ему, - et ne nos inducas in tentationem; sed libera nos a malo, - продолжает он, но не успевает окончить последних слов, как его прерывает громкий, настойчивый стук в двери.
И, не дожидаясь, пока Грэхэйм отворит, они заходят сами.
- Хватайте Безбожницу! - вошедший клирик в пурпурном облачении, сам Епископ, указывает на Агнию, что не успела еще проснуться, - Как ты посмела, женщина, прибегнуть к такому греху?!
- Что происходит? - Грэхэйм не верил тому, что слышал, - Это ошибка, вероятно, епископ. Моя жена не могла, мы только что потеря... - начал было он, но резким жестом Епископ велел ему замолчать.
- Никаких ошибок и быть не может. Ты хоть знаешь что происходит у тебя в семье, муж? - пока двое священников уже подходили к Агнии, которую Грэхэйм безуспешно пытался заслонить собою, священнослужитель продолжал, - Твоя жена якшается с Ведьмою! Занимается деяниями, неугодными Церкви! Её обвиняют в страшнейшем грехе - она возомнила себя самим Господом и решила, что по своей воле может лишать и даровать жизни! Вяжите ее!
- Пустите! - кричит она, схваченная служителями, - Не верь им, не верь, муж, любимый! Это ложь! - она брыкается, вырывается, тянет ладони к Грэхэйму, который охваченный разрываемыми чувствами может только смотреть, не в силах двинуться с места. Как может врать Епископ? Однако же его Агния не могла совершить такого, ведь она так же верует, как и он...
- Молчи, Грехотворница! - гулким басом вторит ей Епископ, - Ты опозорила всю нашу деревню и должна понести наказание. Уводите ее! А тебе, после того, как узнаешь, какие преступления совершила твоя жена, лучше покинуть это место и молиться, пытаясь смыть Грех с Имени твоего, коим наградила тебя твоя дражайшая супруга, - с этими словами священнослужитель покидает дом Грэхэйма, оставляя его в растерянности от случившегося.

Уже утром он узнает, что его верная жена за спиною его действительно вела дела с ведьмою. Убитая горем от потери дочери, которая умерла, едва явившись на свет - отчаянная женщина во чтобы то ни стало решила вернуть отнятое у нее Господом.
Некромантия. Самое греховное, что только может быть.
Она решилась на тот поступок, от мысли о котором у Грэхэйма стынет кровь в жилах. Она не смела, не должна была.
Он виноват в том, что ведьма своими речами соблазнила жену его. Обманула, соблазнила, одурманила. Чары свои наложила на нее, чтобы та, невинная, продала Душу свою Дьяволу, а заодно и душу Грэхэйма и их общего дитя.

Он должен все исправить. Ради спасения Агнии. Ради упокоя Евы.

"... Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae. Amen."

Георг крестится после сказанных слов, на долю секунды дотрагиваясь до каменного подола статуи. Ему снова приходится покидать стены Ватикана, что в этот час стали для него родными и спасительными, в надежде, что это не затянется на долгое время. Под бой колоколов, оповещающих о вечерней, Георг покидает церковь святой Марии, отправляясь на очередное задание от Ордена.
Ордена, в честь которого он взял себе свое новое имя, скрепив себя Словом и поклявшийся Служить.


http://forumupload.ru/uploads/001a/a3/fe/311/449504.png
Within Temptation - Our Solemn Hour

Шотландия, кладбище близ деревни Килмур, 1640 г.

Он снова здесь, на этой ненавистной ему земле, что отняла у него все, что было ему важно и дорого. По воле Судьбы и Всевышего, он вынужден теперь часами, днями следить за ЕЁ домом, за нею самой. Знал ли Кардинал, что Килмур находится всего лишь в паре часов езды от Блеирмора? Жива ли еще та ведьма, что разрушила семью его? Несет ли она наказание праведное?

Если это еще одно испытание, Господи, то я выдержу. Я докажу, что моя вера сильна.

"Ты же не сделаешь этого, проклятая, ты не посмеешь" - он наблюдал за нею с самых похорон ее мужа, имени которого он не помнил, да и не надо было ему. Его интересовала только Ведьма - Эстер - за которой он должен следить и которую обязан держать в узде или же сдать Церкви и Клирикам, Экзорцистам, для дальнейшей работы с нею. Любая ведьма, что решит проверить себя или дерзнуть, преступив рамки, выставленные для них Его Святейшеством - должна нести наказание, равное совершенному ею прегрешению, а то и не равное, но в назидание другим.

Часом ранее ему пришлось выпить отвар, что вынесла ему Ведьма. Принять из ее рук что-то, что не было обычным питьем, а после, наученный в стенах Церкви, очищаться святою водою и Словом. Он не должен упускать её из виду, но именно в эту ночь он замешкался, опоздал. Она подмешала ему то, что не делали другие Ведьмы, которые не меньше Эстер жаждали заполучить запретное.

Стоя поодаль, Георг видит, как та режет руки себе - кинжал блеснул сталью в свете Луны - окропляя что-то на могиле своего недавно почившего мужа. Монах видит, как небо, доселе ясное, затягивается тучами, а воздух становится каким-то тяжелым и мертвенным и, державшийся до сего момента в стороне (понимая, что нечестивица эта использует ту-же магию, что и соблазнившая его жену Анна), подлетает к женщине, которая, казалось, находится в каком-то, ведомом только ей, трансе.
Нет, он не даст ей совершить сей Грех и тревожить отпетую и ушедшую Душу мужа её.
Георг хватает ее за подбородок, отворачивая от могилы и заговоренного мертвого-живого сердца, заставляя замолчать и всматривается в ее глаза, полыхающие синим пламенем, гневом и такой силой, что обжигала уже на расстоянии.

Неужели ты отняла жизнь, женщина, чтобы вернуть покойника?! Да как ты посмела противиться воле Господа?

Монах молчит, глядя на ведьму, что вцепилась в него мертвенной хваткой. Уже утром он сдаст ее Церкви и отправит в руки Кардинала, как делал до этого с другими. Но что-то в её глазах заставляет Георга ослабить ладони, а крест на его груди срывается, словно срезанный нечистой силой...

+2

4

Nothing’s gonna hurt you baby
Nothing’s gonna take you from my side

Меня не растили в любви, как и многих, обладавших силой меня воспитывали в покорности и кротости. Женщина с опасным колдовским даром и норовистым характером! Покойная мать заявила в мои 7 лет, что мужа мне не отыскать и хорошо бы было научиться быть полезной, чтобы не умереть с голоду. Она на полном серьезе говорила отцу, что меня можно было бы отрядить в кузню, в помощь городскому кузнецу, раз уж господь наградил меня столь специфичной особенностью. Она была простой, бесхитростной женщиной, наверное, чрезмерно прямолинейной и довольно ограниченной. Отец влюбился в 19 лет и женился, будучи человеком честным и мягким. Он был колдуном и владел телекинезом, но никогда этот дар не развивал и почти не использовал. Он рассказал мне о колдовстве, Ордене и о том, что мне совершенно не обязательно работать при кузне, раз уж мой дар по словам матери "отпугнет любого" и не видать мне участи приличной, замужней женщины. Он отдал мне гримуар своей матери, но заполнен он был едва на половину, из чего мне стало ясно, что в моей семье из поколения в поколения не культивировали свой дар, стараясь укрыться за ширмой обыденности. Они сливались с миром, в котором жили и подобно теням братства  пытались быть как можно менее заметными. Я же захотела не просто понять суть своего дара, но и опробовать его, понять его мощь. Родители в этом помочь мне не могли и отец обратился к Виктории Стюарт, она была одной из сильнейших целительниц, к тому же обладала даром провидения и именно благодаря ей, я не стала чем-то вроде печки с вечно зажженным очагом. И именно она раскрыла во мне дар — увидеть приближение смерти.

Некромантом я не стала бы по определению, моей главной силой был огонь, но Виктория сказала, что именно это ответвление магии дает мне настоящую связь со смертью, а значит и толику власти над ней. Я не боялась, обжигая руки и заглядывая в лица изуродованные проказой — не боялась, потому что  я хотела учиться, хотела вникать глубже и понимать самою суть магии. И да, я не верила ни минуты, что она дарована мне Господом, всю свою жизнь я убеждалась в том, как этот бог жесток и жаден и не могла уверовать, что он раздал ценный дар колдовской крови без каких-то оговорок. О том, что цена есть у всего я узнала много позже, когда встретила Патрика и поняла, что учиться и узнавать больше не хочу, я захотела семью, детей и дом с одним единственным мужчиной, который полюбил меня и не смотрел как на диковинную зверюшку. Он вобще смотрел на меня как никто.

https://i.imgur.com/D1597v1.gif

И вот тут мне пришлось узнать о своей цене... я была бесплодна. Виктория сказала мне об этом на кануне нашей свадьбы с Патриком, едва не у дверей городской церкви. Мое нутро было пустым и бесплодным, точно высохшее в лютую зиму поле и ничто не могло этого исправить, даже мощный дар моей наставницы. Я не сказала супругу, венчанному мне перед богом о том, что узнала. Он так и умер сохраняя надежду, что наша семья могла со временем стать настоящей, такой, о которой мы мечтали. С ним я могла грезить о несбыточном, отрекаясь от прагматизма матери и смирения отца,  с ним я мечтала о совсем другой жизни. Не о деньгах, власти или о чём-то в этом роде, а о простом, житейском. Мои родители умерли чуть меньше трех лет назад и теперь можно было с уверенностью сказать, что я осталась сиротой. Одна как перст.
[nick]Ester Nesbit[/nick][status]blood is nothing[/status][icon]https://i.imgur.com/7G6J5z8.gif[/icon][lzname]<lzname><a href="ссылка на анкету">Эстер Несбит</a>, 27 </lzname> <plashka>ведьма</plashka>[/lzname][]желавшая тихой жизни в скромности и любви, бросила вызов судьбе и Церкви, чтобы его принял как собственный грех  <a href="https://nevah.ru/profile.php?id=5">светлый духом</a>[/]
Связь с той, что отняла у меня надежду на счастье была крепка как никогда и видимо именно ощущение ее близости побудило меня перешагнуть через все возможные запреты. А еще тоска, неумолимая, тяжелая, с горьким привкусом полыни... тоска - она толкнула меня сжать острый кинжал и вырезать умирающему сердце. Несчастного было жаль, но влажный аромат земли уже сообщил мне о том, как мало ему отмеряно.  Наносить же раны себе, зная, что это вернет к жизни моего единственного возлюбленного было легко, в какой-то радостной эйфории я наблюдала, как кровь сочится по белой коже запястий. Я улыбалась не чувствуя слез бегущих по щекам и повторяла прочитанное в гримуаре Виктории заклинание. Она также как я заплатила свою цену за мощный дар и потому не было в ее жизни никого, кому она бы доверил свою книгу... кроме меня.

Едва ли кто-то сможет понять, что движет сердцем, затмевает разум в горе утраты - Святая Инквизиция меньше прочих! Скольких женщин отправили на эшафот и на костер за попытку спасти близких, не остаться безразличными к людскому горю - сотни, тысячи. Невинные души, куда более честные в своих намерениях, чем я теперь, ведомая истовым желанием вернуть к жизни того, кто был отпет и погребен, сья душа была приведена к чистому причастию. Мне все равно. Огонь, которым я могу управлять, сейчас охватывает меня ярким пламенем и возможно, яркие всполохи уже искрят в одурманенном взгляде.
Ритуал прерывается резко и внезапно. Мой цербер, надсмотрщик, бдительность которого была притуплена погребальным напитком, оказывается рядом.
- Пусти... я могла его вернуть...только я могла.... и я... он должен вернуться!!! Ко мне - это не истошный уриу, рвущий горло в отчаянной, настойчивой попытке оказаться правым. Это хриплый шепот, как если бы во мне не осталось ни единого звука после напевного заклинания, призванного отвратить смерть. В моей голове алый туман, но он рассеивается, когда его руки касаются моих плеч сжимая до боли и вызывая ответный рывок, я дергаю его рясу. - тот умирал, в агонии в боли, он бы умер к утру и так... сердце - мой взгляд указывает на плоть, что лежит на могиле, так и не пустив новый пульс жизни. - его надо забрать оно живое, живое понимаешь?!- нет сомнений что этот орденец в крусе ритуалов, к которым прибегают ведьмы и он не может не оценить важность артефакта. Я смотрю в его лицо, огонь внутри слишком силен, он рвет меня на части нет сил противостоять, и только этот прислужник церковных палачей сейчас  удерживает меня от опасной, возможно смертельной вспышки магии. Я закрываю глаза длинно выдыхая и держась за него, хотя его одежда под моими ладонями уже обожжена.
- Меня скоро казнят, после того как.... - ясное дело, я знаю, что положено делать в таких случаях... Меня ждет суд и костер - но забери его, забери это сердце, слышишь? - я снова открываю глаза, чтобы посмотреть в его лицо, уставшее, напряженное исполненного даже больше того понимания, о котором я просила.

https://i.imgur.com/58GTTTM.gif

+1


Вы здесь » NEVAH-HAVEN » THE DEAD ZONE » Confession of the mind


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно